Эдельвейс

Надеясь, что человек,
причинивший вам
боль, пострадает от
последствий, вы
позволяете ему снова
ранить вашу душу.
Ш. Л.

****

Ночь откровений.

Темнота окутала двор, словно плотное одеяло, в котором прятались шепоты ночи. Исаак, Эдельвейс и их общий друг Эктор вышли на улицу, прислушиваясь к таинственным звукам, доносящиеся из-за кустов. Луна ярко светила, освещая их лица, отражая в них ожидание. Форт кинул мимолётный взгляд на давнюю подругу, что при свете луны казалась слишком неживой.

— Это тот самый момент откровений  кошмаров, — произнес Исаак, отводя взгляд от темных теней. Эдельвейс кивнула, но в её глазах читалось беспокойство. Удивительно, что он слишком быстро согласился на вечер откровений.

— Знаете, мне всегда было интересно, — начала она, — как древние народы объясняли сны. Например, у греков был миф о Морфее, боге снов. Он мог принимать любую форму и приходить в сновидения людей, унося их в мир фантазий или же, наоборот, показывая самые ужасные кошмары.

Эктор, задумчиво потирая подбородок, только качал головой.

— Интересно... Но что это значит для нас?

— Может, это значит, что мы сами создаем свои сны? Или их создают наши страхи? — добавила Эдельвейс, но вдруг её голос стал тихим, и она посмотрела на Эктора, словно ожидая от него ответа.

В этот момент кудрявый замялся, словно слова застряли у него в горле. Он знал, что сейчас единственный шанс. И всё же. Молчал.

Исаак заметил его колебания и хотел было спросить, но вдруг в окне их дома зажёгся свет. Исайя Колетт выглянул, смущенно щурясь от яркого света луны, что попадал прямо на его бледное лицо. Он, казалось, задумался, а затем исчез, явно намереваясь выяснить, что происходит.

— Смотрите, Исайя! — прошептал Исаак, указывая на его силуэт, который секунду назад скрылся. — Он нас заметил..

— Спасибо, что оповестил, — сарказм в голосах обоих так и искрился, темноволосая не решалась смотреть на давнего друга, потому что.. «Потому что, что-то не так.. »

Ребята переглянулись, и в их глазах отразилась сплошная решимость.

— Давайте не будем обсуждать это сейчас, — предложил Исаак,  проигнорировав "сарказм" темноволосых, и отводя тему от кошмаров, которые терзали его. Эдельвейс кивнула, хотя её сердце сжималось от отчаяния: она знала, что её собственные сны не прекратятся. И всё же в первую очередь она подумала о себе, нежели о брате.

Исайя, с недоумением смотревший на них, вышел из дома и подошёл ближе. Он сохранял спокойное выражение лица, но в его глазах читалось беспокойство.

— Что вы тут делаете так поздно? — спросил он, пытаясь скрыть свою тревогу, но ребята лишь усмехнулись и начали говорить совершенно другом — о звездах, о том, как они светят в темноте и о чем-то еще, что отвлекло Исайю от его вопросов. И всё же парень запомнил этот момент, чтобы после задать вопрос своему брату, очевидно зная, что сможет добраться до правды. На это время он заглушил свой интерес, но.. ему нужно было думать, дабы забить свою голову другими размышлениями.

Темнота охватила их, но в этом мраке они чувствовали себя немного защищёнными, как будто могли противостоять своим страхам, по крайней мере, до рассвета.

Ветер тихо шептал сквозь деревья, создавая атмосферу уединения и загадки. Эди, решив отвлечься от своих мрачных мыслей, посмотрела на звезды, которые переливались, словно драгоценные камни на черном бархате неба.

— Знаете, — вновь начала она, — иногда мне кажется, что звезды — это наши мечты, которые блуждают в бескрайних пространствах. Каждая из них несёт в себе историю, и, возможно, они тоже когда-то были людьми, мечтавшими о чем-то большем.

Исаак, поддавшись её настроению, вставил:

— А может, они — это те, кто заблудился в своих кошмарах и теперь ищет путь домой?

Эктор, все еще немного замешкавшись, наконец, решился заговорить:

— Будет более проще, если понять, что  наши сны — это отражение наших страхов. То, что мы не можем выразить наяву, находит выход только в нашем подсознании. Я вот думаю, насколько сильно это может нас изменить..

Исайя, присоединившись к разговору, посмотрел на друзей с легкой улыбкой. И Колетт понял, что ответ на его вопрос сам решился. Спустя несколько минут.

— Вы знаете, если уж говорить о снах и страхах, то я всегда считал, что именно страхи делают нас сильнее. Каждый раз, когда мы сталкиваемся с ними, мы становимся немного мудрее.

Эдельвейс нахмурилась, но в глубине души знала, что Исайя прав. Она сама пыталась побороть свои страхи, но иногда это казалось невозможным.

— А как вы справляетесь с тем, что вас пугает? — спросила она, направив взгляд на Эктора, тот нахмурился, так как вопрос не дошёл до него, он внимательно пытался найти в её синих глазах — прошлую Эди. — Как вы находите смелость?

Исаак был единственным, что внимательно слушал сестру, он на мгновение задумался, затем ответил:

— Я не знаю. Иногда я просто даю себе возможность почувствовать страх, а потом пытаюсь понять, что именно меня пугает. Но бывает, что это просто невыносимо.

В этот момент Исайя, кинул последний взгляд на созвездие Льва, что постепенно становился менее видимым. Темно-рыжий заметив, как его друзья погружаются в обсуждение своих страхов, решил попытаться развеять напряжение.

— Знаете, я всегда верил, что после каждого ночного кошмара обязательно наступает утро. И с каждым утром мы становимся лучше. Мы учимся на своих ошибках и находим в себе силы двигаться дальше.

Группа замерла на мгновение, погрузившись в свои мысли. Темнота вокруг казалась менее угрюмой, а звезды — более яркими.

Эдельвейс, вдохновлённая словами Исайи, произнесла:

— Может быть, стоит записывать свои сны..Дневник, где можно фиксировать всё, что снится. Это поможет нам понять свои страхи и, возможно, преодолеть их.

Исаак поддержал её идею:

— Отличная идея, Эди, но вот ещё.. Я бы не записывал свои откровения, знаешь ли.. Есть одна любопытная особа, — он взглянул на окно дома, его голубые глаза цепко скользили, но он в итоге поджал губы, предпочитая тишину.

Эктор, хоть и не был полностью уверен в этом, кивнул. Очевидно он был в своих мыслях и действовал машинально, он всё чаще кидал взгляд на старшую Колетт будто бы пытался узнать всю правду о ней. Да-да, он не полностью был уверен в том, что теперь абсолютно точно может знать свою давнюю подругу. Не сейчас. Хотел бы он бесцеремонно задать вопрос о всей её жизни в Германии, о её чувствах, но.. останавливал себя, ведь доверие возвращается постепенно. Нужно лишь подождать.

В бездонной глубине карих глаз таится мир, словно осенний лес, наполненный теплом и загадками. Их янтарные искры искренности и мудрости пронзают тьму, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву. Синие глаза, как безбрежные океаны, манят к себе, полные мечтаний и тайных желаний, в которых звезды отражаются, словно в спокойной воде. Шторм утих.

Когда эти два взгляда встретились, время остановилось, и вселенная замерла в ожидании. В этот миг они открыли перед друг другом невидимое зеркало души, отражая свои самые сокровенные мысли и чувства. Но, увы, не каждый из них смог понять истину другого. Карие глаза искали глубину и стабильность, в то время как синие стремились к бескрайним горизонтам и свободе. Их миры, столь близкие и в то же время далекие, оставались неподвластны пониманию, как две мелодии, что не могут слиться в гармонию. Над головами пролетела падающая звезда. Успели они загадать желание? (Благо, метеорит давал ещё несколько секунд..)