Эдельвейс

Ожидая лучшего,
вы высвобождаете
магнитную силу в
своём сознании,
которая по закону
притяжения
стремится принести
вам лучшее.

****

Десятое июля выдался жарким днём и Эдельвейс после отрезвляющего душа вошла в свою комнату, взгляд синих глаз гулял по комнате, будто бы точно чувствуя, что до её прихода сюда кто-то заходил. И она не ошиблась. Темноволосая рассеянно провела по чуть влажным волосам и нахмурившись направилась к прикроватной тумбочке. Кулон. Вот, что вызвало у Колетт некое недоразумение. С приезда в Барселону она даже и не доставала его, и никому про него не рассказывала. Более того она его даже не носила. Чуть подрагивающие и холодные руки коснулись сначала цепочки, что была серебряной, а после послышался щелчок. В синем кулоне скрывался компас. Стрелка указала на запад. Синие глаза бегло кинули взгляд в сторону, в которую указывала стрелка, а затем вновь вернулась к красной стрелке. Эди выдохнула. Поджала губы, а затем.. В удивление подняла брови. «Нет.. Всё это время он указывал на запад и.. » мысли закрутились. Она бросила взгляд на противоположный дом. «Всё это время мне нужен был Эктор? Но.. Разве сегодня.. придётся извиниться. »  Колетт судорожно огляделась, ладно. Значит сегодня. Она нацепила на шею кулон, часть которого сразу скрылась за лёгким платьем, которое спасало от жары. И Эдельвейс действовала по другой причине. Верить какому-то кулону сверх глупости, но.. Эди казалось это значительным пинком. Уже прошло больше месяца, а она даже не извинилась перед старым другом. Они просто сохраняют тёплые отношения, но.. это совсем не то, что было несколько лет назад.

И Эдельвейс Колетт стоило бы поблагодарить человека, что буквально подтолкнул её к правильному решению. Всего за одну минуту, в то время как девушка хотела бы отсрочить этот разговор.

***

Когда Эдельвейс постучала в дверь, её сердце стучало в унисон с ожиданием. Дверь открылась, и перед ней предстала Кристина Гарсия — мама Эктора. Женщина была блондинкой с карими глазами, которые сверкали добротой и теплом. На ней был лёгкий костюм пастельного цвета, а её короткие волосы были собраны в аккуратный пучок, что придавало ей элегантный вид.

— Эдельвейс! — воскликнула Кристина, радостно улыбнувшись. — Как давно я тебя не видела!

В миг она оказалась в объятиях и Эдельвейс почувствовала, как в её сердце разливается тепло. Кристина всегда относилась к ней с особой нежностью. В детстве она часто уговаривала мать Эдельвейс, Лилит Гутенберг, быть чуть мягче и повнимательнее к своей дочери. Кристина знала, как сложно подросткам, и всегда старалась быть для Эди опорой и поддержкой.

— Добрый день, сеньора Гарсия, — немного погодя деланно ответила Эдельвейс, улыбаясь в ответ, слова ровно шли. Как и учила Гутенберг. — Я зашла, чтобы… увидеть Эктора.

Кристина слегка нахмурилась, но её лицо быстро вновь озарилось доброй улыбкой.

— Он немного занят, но я могу позвать его. Заходи, не стесняйся!

Эдельвейс вошла в дом, и её охватило чувство уюта и тепла, как будто она вернулась в своё детство. Белый комод был украшен  фотографиями, на которых Эктор был в разные годы, от малыша до подростка. Кристина проводила её в просторную и уютную гостиную, усаживая на мягкий диван, взору предстал столик, и напротив настенный телевизор,

— Как у тебя дела? — спросила Кристина, наливая чай в чашки. — Надеюсь, у тебя всё хорошо?

Эдельвейс почувствовала, как её сердце наполнилось благодарностью. Кристина всегда умела сделать так, чтобы она чувствовала себя важной и любимой. Но в этот момент она не могла оставить в стороне свои тревоги.

— Всё не так просто, — призналась Эдельвейс, глядя на женщину. — Я… я хочу поговорить с Эктором о том, что произошло.

Кристина кивнула, её лицо вновь стало серьёзным. Серьёзная тема по поводу отъезда. Гарсия никак не могла забыть этот момент. Не могла забыть своего сына. Тот день и впрямь был.. «ужасен».?

— Я понимаю. Иногда нам нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. Но я верю, что вы сможете всё обсудить.

Эдельвейс почувствовала, как на неё накатывает волнение. Хотя она знала, что Кристина всегда поддерживала её, страх перед возможным отказом Эктора всё ещё терзал её. И всё равно, что они общались целый месяц. Благо, Эди была готова "рискнуть".

— Спасибо, Кристина, — сказала она, чувствуя, как её голос дрогнул. — Ты всегда была для меня как вторая мама.

Гарсия улыбнулась, и в её глазах сверкнула гордость.

— Ты — моя девочка, Эди. Я всегда буду рядом, чтобы поддержать вас обоих. Я позову Эктора.

С этими словами Кристина вышла из комнаты, оставив Эдельвейс в ожидании. В этот момент девушка поняла, что, несмотря на все трудности, у неё есть поддержка, и это придаёт ей сил для того, чтобы сделать следующий шаг.

Эдельвейс сидела на диване, потирая медальон в руках и ощущая от него некое холодное отрезвление. Она была полна надежды и тревоги одновременно. Воспоминания о том, как она и Эктор делили радости и горести, накатывали на неё, как волны на берег. Каждая деталь из их совместного прошлого всплывала в её сознании — смех, игры, разговоры о мечтах и планах.

Кристина вернулась в комнату, за ней следовал Эктор. Увидев его, Эдельвейс почувствовала, как её сердце забилось сильнее. Он выглядел немного удивлённым, но в то же время всё так же привлекательным — его темные кудри слегка спадали на лоб, а в глазах блестела та же искорка, которую она помнила с детства.

— Эди,— произнёс он, с недоумением в голосе. — Самобичевание зашло далеко? — поинтересовался он и попал. «Какая проницательность.. » Колетт мысленно закатила глаза, но взяла себя в руки.

— Привет, Эктор, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. — Я просто хотела поговорить.

Кристина, заметив напряжение в воздухе, предложила:

— Я оставлю вас наедине. Если вам что-то понадобится, я буду на кухне.

С этими словами она вышла, оставив их в комнате. Эдельвейс почувствовала, как волнение переполняет её, но понимала, что это её шанс.

— Как дела? — искренне поинтересовался Эктор, присаживаясь напротив неё и как-то внимательно оглядывая её. Будто бы по тупи к нему точно попала в какую-то передрягу.

— Нормально, — ответила она, стараясь скрыть свои истинные чувства. — Я пришла, чтобы… объяснить то, что произошло между нами.

Кудрявый наклонил голову, его выражение лица стало более серьёзным.

— Я не знаю, что можно объяснить, Эди. Ты просто ушла, и это было больно.

Слова его резанули ей сердце. Она понимала, что ранила его, и сейчас должна найти способ всё исправить.

— Я знаю, что поступила неправильно, — начала она, стараясь говорить спокойно. — В тот момент мне было сложно. Я не знала, как справиться с чувствами. Но я не хочу терять тебя. Ты важен для меня.

Эктор посмотрел на неё, и в его глазах проскользнула искорка надежды.

— Ты действительно это думаешь? — спросил он, слегка смягчившись, и уже более чувствуя исходящие от давней подруги, — эмоции.

— Да, — ответила Эдельвейс, чувствуя, как её голос дрогнул. — Я очень ценю то, что у нас было, и хочу, чтобы это продолжалось. Я готова работать над собой и над нашей дружбой.

В этот момент Эктор немного расслабился. Он, казалось, искал в её глазах искренность, и Эдельвейс старалась передать ему именно это. Но он буквально смог убедиться лишь благодаря эмоциям, которые исходили от Колетт. Точно эмпат.

— Я тоже скучал по тебе, — признался он, его голос стал мягче. — Но. Мне важно знать, что с тобой происходило в Германии и тогда всё будет честно. — он подмигнул и заметив непринуждённую маску на лице подруги поддался вперёд к ней. — Когда угодно, но за тобой должок, — пухлые губы изогнулись в усмешке.

Эдельвейс кивнула. Она понимала, что восстановление доверия требует времени и усилий, и была готова к этому разговору о её жизни.

— Я просто хочу, чтобы ты знал: я здесь, и хочу всё исправить. — наконец голос звучал ровно, уверенно и Колетт смотрела прямо в омут карих глаз. Именно так можно было понять, что она не врёт. Губы девушки на миг преобразились в подобие улыбки. И всё.

Эктор улыбнулся в ответ, и в этот момент между ними возникло какое-то новое понимание. Это было начало новой главы, в которой они могли бы вновь стать близкими, но с более крепкими связями, основанными на доверии и искренности.

Эдельвейс почувствовала, что не зря пришла, и даже кулон, который охлаждал грудную клетку, казался ей менее тяжелым. Она знала, что впереди их ждёт много испытаний, но теперь у неё была надежда и поддержка.