Эдельвейс

Слезы не изменят
чувства другого
человека к вам.

***

Темноволосых застал Исайя. Колетт сохранил на лице маску непричастности. Он что-то сделал.

Исайя, самый проницательный из тройняшек оказался совсем рядом, одаривая друга и сестру искристым взглядом синих глаз.

— Привет, Эди! — воскликнул Исайя, подмигивая Эктору. — Как прошёл ваш день?

— Лучше, чем я думала, — ответила Эдельвейс, делясь своими впечатлениями.

Эванджелина неожиданно появилась из-за спины Колетта, подойдя ближе она обняла Эдельвейс, русоволосая радостно улыбалась.

— Я так рада видеть вас вместе! Надеюсь, вы не слишком устали, чтобы провести ночь с нами.

Час спустя..

Они устроили уютный вечер с едой, играми и разговорами. Анет, их младшая сестра с рыжими волосами и голубыми глазами, с удовольствием бегала вокруг, собирая внимание всех. Она была умна не по годам и с радостью делилась своими мыслями о том, как воссоединила Эдельвейс и Эктора месяц назад.

— Я просто знала, что вы должны снова быть вместе, — гордо заявила Анет.

Исайя, наблюдая за счастливыми братом и его девушкой, чувствовал лёгкую боль в районе сердца, но и радость за них. Он бросал взгляды на Эванджелину Робер, которая смеялась с Исааком, и его сердце наполнялось противоречивыми чувствами.

Когда вечер подошёл к концу, они решили устроить ночёвку. Все уселись в гостиной на мягких подушках, делясь историями и смехом. Эдельвейс, сидя рядом с Эктором, чувствовала, как ей с каждым мгновением становится легче на душе.

— Вы знаете, — сказал Исайя, — несмотря на всё, что произошло, я верю, что мы все должны поддерживать друг друга. Здорово, что мы снова вместе.

Эванджелина кивнула, и Исаак добавил:

— Да, это важно. Мы — семья.

Эдельвейс, думала о том, как прекрасно, что их дружба и семья вновь воссоединились. Она понимала, что впереди их ждёт множество приключений, и теперь они были готовы к ним вместе. Ночь была полна смеха и приятных воспоминаний, и Эдельвейс знала, что это только начало их нового пути.

Когда вечер стал ещё уютнее и теплее, Исаак, устроившись на подушках, с любопытством посмотрел на всех.

— Знаете, у меня есть история, которая произошла со мной на днях, — начал он, с улыбкой вспоминая недавний случай. — Я решил попробовать себя в кулинарии и приготовить что-то необычное для вас. Но всё пошло наперекосяк.

Все с интересом повернули головы к младшему братцу.

— Я решил сделать пасту, но.. решил возомнить себя поваром высокого класса. В итоге, вместо теста для пасты, я использовал кукурузный крахмал. И что вы думаете? Паста получилась прозрачной и не аппетитной, а вкус был каким-то странным!

Обмениваясь взглядами по гостиной прокатился надрывной смех подростков.. Эванджелина, сидевшая рядом с Исааком, подмигнула ему.

— Ты знаешь, Исаак, может быть, вместо этого стоит попробовать выпечку? Там меньше шансов всё испортить, — предложила она, смеясь. — Если что, я могу помочь!

— Я не против, — ответил Исаак, приподняв брови. — Но только если ты будешь вести меня на кухне. В противном случае, я могу случайно сжечь что-то ещё.

Эванджелина кивнула с улыбкой, и в её карих глазах заплясали искорки.

— А я вот могу рассказать о своём недавнем походе в парк, — сказала она, привлекая внимание всех. — Я пошла гулять с Анет, и мы наткнулись на группу людей, которые играли в бадминтон. Анет, конечно, захотела присоединиться.

— И как она справилась? — спросила Эдельвейс, заинтересованно наклонившись вперёд.

— Она была настоящей звездой! — с гордостью ответила Эванджелина. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так быстро учился. Она забила несколько мячей и привлекла внимание всех вокруг. В конце концов, к ней подошли даже взрослые, чтобы поиграть вместе.

— А кто-то из них не пытался её обыграть? — подметил Исайя, смеясь. — Если да, то им следовало знать, что это не просто девочка, а конкурент!

— Да, но это было только начало, — продолжила Эванджелина. — После игры мы увидели, как уличный музыкант играл на гитаре. Анет подошла к нему и предложила спеть песню. И представьте себе, она встала рядом с ним и начала петь!

Все снова засмеялись, а Анет, услышав своё имя, с гордостью подняла голову.

— Она просто обожает быть в центре внимания, — добавила Эди с улыбкой, синие глаза прошлись по родным чертам младшей сестры, точной копией своей матери.. Старшей Колетт даже страшно думать о.. Всё это ужасно, Лилит Гутенберг поступила ужасно.. оставить своего ребёнка это сверх ничтожества.

Исаак, смотря на счастливую пару друзей (Эктор и Эдельвейс), почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он понимал, что в их жизни есть много вещей, которые стоит ценить. В этот момент он вспомнил о своих собственных чувствах к Эванджелине.

— Знаете, — произнес он, немного смущаясь, — порой я думаю, что нам всем стоит больше времени проводить вместе. Это важно, особенно когда жизнь становится напряжённой.

Эванджелина, заметив его искренность, ответила:

— Я согласна. Мы все очень заняты, но такие вечера, как сегодня, напоминают нам о том, что дружба и семья — это главное.

— И о том, что мы всегда можем рассчитывать друг на друга, — добавила Эдельвейс, обнимая своих братьев, которые неуклюже повалили её на кудрявого, который едва успел потрепать Анет по её огненным волосам.

Вокруг них царила атмосфера поддержки и понимания, и они знали, что могут делиться своими переживаниями, мечтами и надеждами, как никогда раньше.

***

Искусство как утешение.

Два года назад, в возрасте четырнадцати лет, Эдельвейс Колетт сидела в своей комнате, окружённая холстами и красками. Мягкий свет осеннего солнца проникал через окно, создавая уютную атмосферу, а её руки, обрамлённые кистями и палитрой, были готовы к творчеству. Она чувствовала, как каждый штрих кисти помогает ей справляться с эмоциями, которые скапливались внутри неё, словно бурные волны в океане.

С каждым мазком краски на холсте Эдельвейс погружалась в свой мир, где её чувства могли свободно выражаться. Её строгая мать, Лилит Гутенберг, не одобряла увлечение дочери искусством, считая его пустой тратой времени. Лилит всегда настаивала, что Эдельвейс должна сосредоточиться на более "высоких" целях, таких как учёба и соответствие требованиям аристократической семьи. Но в те моменты, когда Эдельвейс брала в руки кисть, всё это отступало на второй план.

Она смешивала яркие цвета, создавая картины, которые отражали её внутренний мир. Каждый холст становился для неё зеркалом: радость, страх, надежда — всё это находило своё выражение в её творчестве. Эдель могла забыть о строгом взгляде матери, о её несогласии, о мнении окружающих. В эти мгновения она была свободна.

Однажды, когда Лилит вновь пыталась отговорить её от рисования, Эдельвейс, не в силах сдержать свои чувства, произнесла:

— Мама, это единственное, что делает меня счастливой. Я не могу просто так отказаться от этого!

Лилит с холодным выражением лица ответила:

— Искусство — это не профессия, Эдельвейс. Ты должна понять, что мир не вращается вокруг твоих капризов.

Эдельвейс почувствовала, как её сердце сжалось от боли, но она знала, что не сможет позволить себе быть сломанной. Вместо этого она вернулась к своим холстам, где могла быть собой и выражать свои чувства без страха осуждения.

С того разговора прошло два года, и Эдельвейс снова оказалась в поместье своего дедушки Роланда Гутенберга. Обстановка была напряжённой, ведь завтра её двоюродная сестра — Ева должна была выйти замуж за аристократа Брэндиса Картера. Эдельвейс сидела на диване цвета изумруда в большой гостиной, темноволосая наблюдала за истерикой, разворачивающейся перед её глазами.

— Я не могу замуж за него! — воскликнула Ева, её голос дрожал от слёз. — Это всё ненормально! Я не хочу этого! Дедушка, прошу Вас смилуйтесь, избавьте меня.. — её слова смешались со слезами и разобрать слова становилось невозможным, Гутенберг стояла на коленях и Колетт поджала губы. Двоюродная сестра унизилась ещё больше.

Роланд, мудрый и строгий, пытался успокоить её, но Ева только продолжала кричать, её гнев и отчаяние заполняли комнату.

— Ты не понимаешь, Ева! Это сделка, которая укрепит наш род, — произнес он, стараясь быть спокойным. — Твоя мать заключила соглашение, и я не могу этому противостоять.

Эдельвейс, наблюдая за этой сценой, не могла не чувствовать странное облегчение. Ева всегда была холодной и недоступной, отказываясь принимать Эдельвейс из-за её французской крови. Теперь, когда её сестра была на грани разрыва, Эди не испытывала ни жалости, ни раскаяния.

— Да чтоб Вас! — она судорожно поднялась и схватила с тёмного, деревянного стола тарелку, а секунду спустя фарфор разбился о светлую плитку гостиной. — Я.. Я-я, — голубые глаза наполненные безумством вдруг упёрлись в спокойную Эдельвейс. — А! Сестрица, не жди, что тебя обойдёт сие счастье стороной! Ты, француженка, ещё..

Договорить не дали. Хотя Эди и так знала, что Ева не будет сдерживать себя. Не будет сдерживать себя, когда оскорбления были обращены к Колетт.

— Ева Гутенберг, сейчас же замолчи! Думаешь твоё нытьё кому-то откликнется? Что за слабость, Ева? — рыжая, высокая женщина предстала прямо перед плаксивой девушкой, голубые глаза наполненные безумной плёнкой вдруг оторвались от Эдельвейс, губы девушки расползлись в усмешке.

— А, моя дражайшая тётя.. как прискорбно видеть, Вас, что защищает права женщин.. — она замолкла, но Колетт внимательно наблюдала за матерью, что появилась неожиданно, но кстати.

Старшая Гутенберг указала на дверь, что находилась прямо за спиной Евы, девица моргнула, а после шумно вздохнула.

— Я против!

Когда Ева, срываясь на крик, покинула гостиную в сопровождении своей тёти, Эдельвейс тихо подошла к дедушке, который сел в кресло, с усталым, но мудрым выражением лица.. Он прекрасно скрывал эмоции на лице, пока в душе поднималась злость и другие противоречивые чувства.

— Дедушка, — произнесла она, усаживаясь рядом, — что происходит?..Почему это происходит?

Роланд вздохнул, его лицо осветилось грустью.

— Ева должна выйти замуж, потому что её мать, Аланис, заключила сделку с другим, аристократическим родом. Это было сделано в надежде вернуть семью на правильный путь после смерти Альфреда..Она потеряла рассудок, и теперь её решения ставят нас всех в трудное положение.

Эдельвейс вдруг почувствовала, как её сердце сжимается от жалости к Еве, но в то же время понимала, что это не её проблема. Она была лишь зрителем в этой трагедии, и её собственные чувства оказывались на втором плане.

— Я не могу представить, каково это — быть в её положении, — сказала она тихо. — Но я не могу понять, почему всё это происходит из-за того, что кто-то решил...

Роланд прервал её:

— Иногда жизнь требует от нас жертв, Эдельвейс. Не всегда мы можем сделать то, что желаем. Но ты должна помнить, что ты — свободный дух. И если ты когда-нибудь столкнёшься с подобным выбором, знай, что у тебя есть право выбирать.

И всё же Роланд Гутенберг несколько любил свою внучку — Эдельвейс Колетт. Несколько спускал с рук темноволосой, её же действия, которые противоречат их семье.

Слова дедушки запали в душу Эди. Она понимала, что, несмотря на давление семьи и общественных ожиданий, она всегда будет стремиться следовать своим мечтам и чувствам. Искусство стало её утешением, и она пообещала себе никогда не отказываться от него, несмотря на то, что происходило вокруг.