Эдельвейс

Темнота развязала руки.
В чёрной темени
раздавить человека:
даже шакал и тот любит
ночь, а ведь и он
нападает только на обречённых.
Н. О.

****

Эдельвейс не могла позволить себе поддаться панике. Она знала, что сейчас важнее всего быть рядом с Эктором. Когда медики увели его, она быстро собрала свои мысли и решила, что не станет слезливо переживать. На самом деле она и вовсе не была плаксивой.
Вместо этого она должна поддержать его, как он поддерживал её в прошлом.

— Всё будет хорошо, — произнесла она, уверенно направляясь за ними. — Уверена, это всего лишь небольшая травма.

Несмотря на волнение, Эдельвейс улыбнулась, когда вспомнила, как Эктор всегда поднимал ей настроение, когда она переживала о своем. Она обожала его оптимизм и не хотела, чтобы он запомнил этот момент как что-то страшное.

Когда они добрались до медицинского блока, Эдельвейс вошла в комнату, где Эктор сидел, пытаясь уговорить себя не обращать внимания на боль.

— Эй, красавчик, — сказала она с легкой ироничной улыбкой, подходя ближе. — Что-то я не заметила, чтобы ты вставал в нокаут.

Эктор, хотя и стиснутый болью, не удержался от улыбки, когда увидел её.

— Ты всегда умела в нужный момент появиться, — ответил он с легкой насмешкой. — Надеюсь, мой фан-клуб не расстроился слишком сильно.

— Я пришла не только ради этого, — ответила она, присаживаясь рядом. — Ты знаешь, что на самом деле меня беспокоит?

— Что? — спросил он, наклоняясь ближе.

— Как ты будешь играть, если не сможешь даже встать? — и, заметив его смятение, добавила: — Но не переживай, я уверена, что это всего лишь временно.

Эктор кивнул, чувствуя, как её уверенность передаётся ему.

— Ты всегда была хорошей врачевательницей для моей души, Эдельвейс, — сказал он, и в его голосе уже не было той прежней тревоги.

Когда медики вернулись, Эдельвейс осталась рядом, поддерживая его разговором. Они обсуждали предстоящие матчи, делились шутками и воспоминаниями, пока врачи работали над его ногой.

— Эй, ты ведь не собираешься пропустить следующую игру, правда? — спросила она, когда медик закончил осмотр.

— Не-а, — ответил Эктор с уверенностью. — У меня есть ты, чтобы подбадривать меня с трибуны.

Эдельвейс коротко улыбнулась, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. Ладно. С её языка сорвётся другое..

— Правильно! Я буду там, точнее мы вместе будем переживать за команду, на трибунах.

О. Форт услышав эти слова от давней подруги, как-то настороженно одарил её взглядом карих глаз. И любой другой бы поверил этому щенячьему взгляду, блеску глаз, но точно не Колетт. Она знала. В этот момент он играл.. эмоциями.

Благо оба знали, что поддержка друг друга важнее всего, и даже в трудные моменты их дружба оставалась крепкой и светлой, как радуга после дождя, а теперь же.. Они возвращают былое?

***

Тёмные стены казались устрашающими, а темнота добавляла внутренний страх, это заставляло либо затаиться в углу, либо бежать. Эдельвейс касалась руками каменных стен, дабы не заплутать в этом лабиринте, да что уж там, она казалась уже сбилась со счету.. Несколько раз поворачивая на право, а затем налево, она казалась ходило кругом, но.. возможно это просто страх взыграл?

В любом случае Колетт надеялась, что не ходила кругом. Где-то рядом послышался шорох, и слух в этой непроглядной темноте обострился, лишь благодаря нему она притаилась. На миг прикрыла глаза, ощущая как кровь гоняется по венам всё с большей  скоростью, кусая губы, она вновь ждала.

Шаги были бесшумные, но.. как такое вообще возможно?

Следующие действия были предсказуемы. Для Эдельвейс так точно.

Её холодные руки вцепились в преследователя, она казалось без особого труда повалила его на пол, тупой звук поглотили удары. Колетт потеряла себя.

Кулак врезался в лицо преследователя, всё больше наполняясь кровь, а фаланги больно ныли, но это никак не останавливало её, ужасная, некрасивая ухмылка проскочила на её лице, когда до слуха донеслось хлюпанье. Крови. Лицо залила кровь.

И Эдельвейс замерла. Ей нужно было бежать. Спасать себя.

Сердце гулко билось, рука замерла не решая больше подниматься, лицо застыло, превратившись в белую маску. Это кровь отхлынула от лица. Эдель поспешно поднялась, не сводя глаз с преследователя. Она совершила глупый поступок стоило вновь опуститься к преследователю и приглядеться. Руки мелко затряслись, когда девушка поняла, что под ней тело подростка. Точно меньше её.

Дыхание сперлось, а стенки горла жгло. Невыносимо жгло. Как же она не ощущала? Как не поняла, что преследователь — не он. Мальчик лежал, но Эдельвейс, едва могла разглядеть жив ли он? Трясущейся рукой она нащупала на шеи пульс. Слабый, но ощутимый.

Колетт ощущала опасность. Ей нужно было бежать отсюда, иначе умрёт этой ночью. Стены сменялись друг за другом, тёмное небо издевалось над ней. Он не освещал. Не давал пути. Не давал пути к спасению. Она бежала так быстро, что казалось перестала чувствовать хоть что-то. Кровь шумела в ушах, но она продолжала бежать, потому что не хотела умирать.

***

Холодный пот проступил на висках и с глубоким вдохом Эди проснулась. Глаза бегали по тёмной комнате в которую, едва свет луны попадал. Сердце впрочем билось всё также. Быстро. Приняв сидячие положение она глубоко дышала, будто до этого воздух перекрыли и вот сейчас, сладковатый запах наконец попал в лёгкие. Она не могла надышаться им.

Помассировав виски, что гудели, она поплелась в ванную комнату всей сущностью ощущая, что ещё минута и провалится в сон. Но нет. Нельзя.

Холодные капли стекали по телу до тех пор, пока на Колетт не оказались спортивные штаны и майка, что впитала в себя капли, стекающие с кудрявых, чёрных, крашенных волос.

Эдельвейс подходил этот цвет волос, кто бы что не говорил. Она то знает себя получше остальных..

Точно нет, не знает.

Она спустилась вниз, не желая находиться в комнате. В руках уже была книга. Она нашла её в гостевой комнате. Эди знала, что это не детская книжка. По крайней мере до ребёнка не сможет дойти суть. Нет.

Опустившись на диван, под светом луны, что пробирался сквозь прозрачный занавески, она наконец увлеклась чтивом. Да. Лилит всё же смогла изменить её. Немного, но да, смогла. Хотя. Возможно чтиво просто помогало отвлечься от реальности на короткий миг? Это успокаивало.

— Поиграй со мной, — попросил Маленький принц. — Мне так грустно…
— Не могу я с тобой играть, — сказал Лис. — Я не приручен.
— А как это — приручить?
— Это давно забытое понятие. Оно означает: создать узы.
— Узы?
— Вот именно, — сказал Лис. — Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего лишь лис, точно такой же, как сто тысяч других лисов. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Я открою тебе один секрет..это будет мой тебе подарок, — лис оказался совсем близко к Маленькому принцу. — Зорко одно лишь сердце, самого главного глазами не — увидишь.

В сердце защемило, тупая боль раскатилась по венам, а бледное лицо Колетт при свете первых лучей солнца показался отстранённым.

— Эди? Дорогая, что тебя потревожило? — голос Габриэль, что уже собирался на работу, послышался прямо за спиной.

Повернув голову в бок, она сначала оглядела окно, за которым уже начиналось раннее утро: Барселона просыпалась. Эдель, приличное время провела за дорогой сердцу, книгой.

Габриэль оказался рядом, присел рядом с дочерью заглядывая в глаза шторм. Там многое изменилось. Ладно. Море пыталось сорваться, но что-то удерживало..

— Я просто люблю просыпаться рано, — повела она плечом, поджав пухлые губы.

Отец прищурился.

— О, Эдель, избавь меня, — он покачал головой, очевидно не веря дочери. Наполовину он был прав. Самую малость.

— Ну и не верь, — как обиженный ребёнок насупилась она..

— Эди, я знаю тебя, знаю твою любовь поспать как можно подольше..

— Ты знаешь меня только три недели, папа, — возможно невпопад выдала она. Нужно было заткнуться и не говорить эти слова. «Как же хочется ударить себя» пронеслось в мыслях, она на миг прикрыла глаза, поражаясь самой себе.

— Я знаю тебя всю жизнь, Эди, — он потупил в сердце боль, что образовалась от слов старшей, любимой дочери. Потрепав ту по волосам, что были чуть влажными, но ещё больше кудрявились в большие кольца. Он разбавил этот момент, тогда как оба ощущали внутри боль от этих слов.

«Научиться бы держать свой язык за зубами.. »

Комнату поглотил разочарованный выдох девушки, что поднялась с дивана, спеша в комнату младшей сестры. Не важно, что сейчас ранее утро.

Не постучав, она приоткрыла дверь комнаты, взору предстала картина.. Темно-рыжие, кудрявые волосы змеем распластались на подушке, а светлую комнату озарили лучи солнца. Лицо упрямой девчонки было скрыто одеялом, что уже свисал с кровати.

Губы Эди дрогнули, но..

— Анет! Боже мой, девочка, скорее вставай, твой ненаглядный хочет видеть тебя! — встревоженный, наигранный голос девушки, заставил рыжую чуть не упасть с кровати, за руку её удерживала старшая сестра, что почти сразу получила взгляд голубых глаз.

— Не ври, Эди, Эктор бы точно не пришёл в такую.. рань, он ведь хромает. — сонно и даже как-то.. заученно, пробормотала младшая.

Анет вновь скрылась в одеяле, пока темноволосая закатила глаза.

— Конечно, конечно, как же без него, — лепетала девушка, но даже слова младшей не смогли унять её энтузиазм. — Элиас ждёт тебя внизу, собирай..

— Что?! Эди, как же..! Почему ты раньше не разбудила..

В комнате она осталась одна, старшая Колетт глупо смотрела на стену напротив, моргнув, она поджала губы.. Конечно внизу никто не ждал, а друг младшей сестры не заявился бы в такую рань..

Пока она сидела на полу, полностью гордясь собой, в неё прилетела подушка. Казалось откуда?

— Врать не хорошо, Эдельвейс. — хмурый взгляд сестры, заставил подавить смешок.

— Кто бы говорил, — кинула девушка прежде, чем приняла попытку избежать летящую прямо в неё подушку, комната осталась позади, а Исайя, что был ранней пташкою получил ни за что.. Кто его просил замереть напротив комнаты младшей? Верно, что никто.

Впервые, спустя три года искренний  смех Эдельвейс Колетт, словно звоночек разнёсся по этому дому.. В ней проснулась прежняя, светлая Эдельвейс.. смех вырвался из неё точно такой же как и десять лет назад, когда она сбежала из дома.. точно кудрявый мальчик «открыл глаза» подружке.

— За что? — наигранно Исайя, рыжий лис, схватился за своё смазливое лицо, как бы испытывая неимоверную боль. Он играл. Эмоциями.

— Что происходит.. — до ума быстро дошло..— Бессовестные, я вам не прощу это.. Кидать в Исайя подушку, так ещё и без меня.. Моветон! Я буду жаловаться!

Исайя наградил его недовольным взглядом, прежде, чем второй рыжий, словно актёр схватился за сердце, а после исчез в ванной комнате, что была неподалёку.

— Вот и топись..

Шокированные взгляды старших столкнулся. Ответом им был хлопок двери. Анет Колетт была обижена... Все должны поплатиться.