Опасность

Чонгук незаметно стоял и ждал в тени, пока Лиса открывала заднюю дверь изысканного дома леди Пемброук. Он улыбнулся про себя, увидев, что она остановилась и помахала ему на прощание. Хотя и не любит эта особа того, как ее называют в свете, но она действительно самая настоящая Оригиналка.

Женщин, подобных мисс Лалисе Манобан, ему еще никогда не доводилось встречать. Она единственная и неповторимая благодаря своему острому уму, который привел ее к занятию таким же необычным хобби, как и его собственное.
Необыкновенная женщина! И вот теперь она у него в долгу. Чонгук предпочитал, чтобы не он, а ему были должны. Это всегда давало ему огромное преимущество.

Он повернулся и медленно зашагал к ожидавшей его карете. На расстоянии ее фонари казались тусклыми маяками, едва пробивавшимися сквозь плотную пелену тумана.

Чонгук ненавидел туман, ощущая его вечной и неотделимой частью своей судьбы.

Сапоги гулко стучали по пустынной мостовой. Холодные щупальца мглы обвивались вокруг, пытаясь навечно затянуть в свою серую паутину. Он знал, что ждет его в этой бесконечной пустоте — полное отсутствие каких-либо ощущений, даже чувства жестокого холода.

Совсем недавно ему показалось, что он заглянул в эту пустоту из-за ледяного барьера, который мысленно воздвигнул, пытаясь защитить себя. Это было то самое серое ничто, которое поджидало его четыре года назад на рассвете в горах Сарагстана.

Какой-то шорох, раздавшийся в близлежащей аллее, тут же вернул Чонгука в настоящее. Он замер, настороженно прислушиваясь. Пальцы нащупали в кармане рукоятку пистолета. А ведь жажда жизни в нем все-таки сильна, несмотря на это странное настроение, все чаще охватывающее его в последнее время, раздраженно подумал он.

Опять этот звук, как будто кто-то быстро пробежал, — и тишина. Крыса, а может, кошка, предположил Себастиан. Он направился к своей карете.

Сегодня опасно выходить ночью из дома. Впрочем, ночью всегда опасно.

А вот мисс Лалиса Монобан, презрев опасность и темноту, все-таки решилась прийти. Улыбка тронула его губы. Да, ее голыми руками не возьмешь.

Чон сам открыл дверцу кареты.

— В клуб, — бросил он кучеру.

— Слушаюсь, милорд.
Карета покатила. Чонгук откинулся на подушки и, вглядываясь в непроницаемую тьму, принялся размышлять о Прюденс.

Она оказалась не только храброй, но и упрямой. Не многие любят в женщине такую черту характера. Похоже, мало кто из мужчин желает иметь с ней дело. Слишком уж она умна, слишком бесстрашна и слишком любопытна, с точки зрения обычного мужчины. А еще в ней бурлит жизненная сила, и, кроме того, Лиса полна непоколебимой наивной веры, что в каждом человеке всегда можно найти немало хорошего.

Если в свои двадцать пять лет Лиса все еще не замужем, то наверняка мужчины, с которыми она встречалась, или не смогли оценить ее необыкновенных качеств, или предпочитали их не замечать. Слепцы, усмехнулся Чонгук.

А может, их просто отпугивали очки, которые Лиса использовала как своеобразную защиту. Чонгук всматривался в темноту улиц, а в памяти всплывали ее глаза за стеклышками очков. Фантастические глаза! Глубокие, чистые озера необыкновенного зеленого цвета. Умные глаза. Глаза честной женщины, цельной натуры. Таких Чонгуку еще никогда не приходилось встречать.

В Лалисе вообще было какое-то честное, здоровое начало, которое произвело на него неотразимое впечатление. Он всей душой стремился к первоначальным, чистым и свежим чувствам добра и справедливости, хотя и высмеивал их.

Слушая в библиотеке ее нравоучения о том, как ему следует себя вести, Чонгук всей душой ощутил тяжесть темноты, заполнившей его. Лиса, существо, казалось, светящееся солнечным светом, ясно дала ему почувствовать, что он человек, пребывающий во мраке ночи.

Они были такими разными, и тем не менее он хотел обладать ею с самого момента знакомства — вот что казалось странным! Чонгук недоумевал, как это Лалиса смогла подчинить его себе. А в том, что подчинила, не было никакого сомнения.

Хорошенькая, думал он про нее, хотя и не совершенная красавица. Если она и обладает неплохими данными, то они скрыты этой ее одеждой, свидетельствующей о полном отсутствии стиля.

Чонгук позабавило золотисто-коричневое платье, которое было на Манобан в тот вечер. Бледно-коричневый цвет, определенно, ей не шел и был выбран неудачно, он не подчеркивал красоту ее изумрудных глаз, да и изумительные волосы цвета меда на таком фоне казались какими-то тусклыми. Скромный вырез платья и коричневые розы, обрамляющие подол, — платье явно сшито в деревне. Ни одна модная лондонская портниха не сшила бы такой убогий наряд. А уж такую вещь, как веер, Лиса, очевидно, считала совершенно ненужной. Она и не подумала раскрыть его и кокетливо обмахиваться, и он, как палка, болтался у нее на запястье. Да еще очки, делавшие ее и без того невзрачный облик еще более неинтересным и старомодным.

Но Чонгуку удалось разглядеть за нелепым внешним видом Лисы много интересного и привлекательного. Отец его был исследователем, изучающим обычаи чужедальних стран и народов, отличным знатоком своего дела. В поездки он всегда брал с собой семью и учил Себастиана искусству подмечать мельчайшие детали.

 «Только по мелочам и узнаешь правду, — любил повторять Джонатан Чон своему сыну. — Учись находить их».

 Сегодня Чонгук отметил, что волосы Лалисы цвета густого золота. У нее полные губы, готовые в любую секунду раскрыться в улыбке, и забавный маленький носик. Твердый, решительный подбородок показался ему чрезвычайно занимательным. Но самое главное, он заглянул в бездонные озера ее глубоких глаз.

 Он понимал, что рядом с великосветскими красавицами она во многом проигрывала. Ее нельзя было пока назвать бриллиантом чистой воды, и тем не менее сегодня вечером в танцевальном зале он ощущал только ее присутствие.

 Чон  мысленно, будто раздевая, провел рукой по фигуре Манобан — стройная, и где нужно имеются округлости. Он достаточно нагляделся на нее в скромненьком бальном платье, чтобы увидеть, что каждая ее грудь как маленький спелый экзотический плод, который может отлично уместиться в его руке.

 Ее запах — смесь свежих цветов со свойственным только ей ароматом — все еще витал в карете и кружил ему голову.