VIII.
На следующее утро Мэл проснулась с чувством, что вчерашний разговор с Тоби был сном. Но его отпечаток остался – где-то под рёбрами, тёплый и болезненный одновременно. Она вышла из шатра, потянулась, разминая затёкшую спину, и увидела, что у костра собралась почти вся команда.
Пэн сидел на своём любимом бревне, лениво помешивая угли. Феликс стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к дереву. Сегодня он выглядел обычным – мрачным, с капюшоном, который нависал над глазами, и безразличным взглядом, который, как знала Мэл, мог в любой момент вспыхнуть гневом.
— О, наша целительница проснулась, – протянул Пэн. — Как раз вовремя. Феликс, забери её на тренировку.
Мэл насторожилась:
— Какую ещё тренировку?
— Физическую, – сказал Пэн с ухмылкой. — Ты умеешь лечить и уже умеешь управлять силой, но ты беспомощна без магии. Если тебя поймают без сил – ты труп. Так что сегодня ты учишься защищаться. Без огня. Без чар. Только руки и ноги.
— Я не собираюсь...
— Это не просьба, – перебил Феликс, выпрямляясь. Его голос был ровным, без привычной издевки. — Это приказ Пэна. Ты идёшь со мной к воде.
Она хотела возразить, но Пэн уже встал и направился вглубь лагеря, явно не собираясь участвовать в их перепалке. Феликс ждал.
— Ну, идём, ведьмочка, – сказал он, и в голосе проскользнула знакомая насмешка. — Или боишься, что я буду слишком груб с тобой?
— Тебе не кажется, что с твоей вечно хмурой физиономией тебе пора сменить деятельность на пугало?
— Остроумно, – он скривил губы. — Посмотрим, как ты будешь шутить, когда я вываляю тебя в песке.
По дороге к берегу они успели обменяться ещё парой колкостей. Феликс заметил, что у неё ссадина на локте от вчерашнего падения с дерева, и съязвил, что даже деревья против неё.
Берег сегодня был пустынным. Волны накатывали размеренно, песок лежал ровный и влажный от утренней росы. Феликс снял свой потрёпанную накидку, оставшись в одной тёмной рубашке с закатанными рукавами – его предплечья были жилистыми и покрыты старыми шрамами.
— У тебя есть кинжал. Но ты им не пользуешься.
— Но я умею им пользоваться.
— Нет, — Феликс повернулся к ней. — Ты умеешь угрожать. Это разные вещи. Если ты не готова всадить клинок в того, кто пытается тебя убить – ты проиграешь. Даже магия не спасёт, если противник быстрее.
— Ты хочешь, чтобы я убила? – спросила она холодно.
— Я хочу, чтобы ты выжила, когда захотят убить тебя. – ответил он. И в этот раз в его голосе не было издёвки. Только что-то похожее на усталую правду.
Мэл замерла. Она не ожидала услышать это от него.
— Иди сюда, – он кивнул на мокрый песок у кромки воды. — Начнём с баланса. Ты будешь уворачиваться от моих ударов. Без магии.
— То есть ты будешь бить меня, а я – уворачиваться?
— Именно. Если не получится – упадешь в воду.
— Ты такой заботливый, – съязвила она, но встала напротив него.
Он не ответил. Просто шагнул вперёд – резко, без предупреждения. Мэл едва успела отскочить, и его кулак просвистел в сантиметре от её виска.
— Быстрее, – сказал он. — Думай телом.
Следующий удар пришёлся в плечо – она не увернулась и отлетела на пару шагов, вскрикнув от боли.
Она встала, отряхнула штаны. Глаза горели, но она не дала ему повода ухмыльнуться.
— Ещё.
Они тренировались почти час. Мэл падала снова и снова – в воду, на песок, на камни. Колени были сбиты, ладони горели от ссадин. Но она заметила, что с каждым разом уворачивается чуть быстрее. Феликс не сдерживался, но и не бил в полную силу – она чувствовала это. Его удары были точными, но в них не было полной силы.
Очередной выпад – и она упала, поскользнувшись на мокрых камнях, и растянулась на спине, больно ударившись головой. Перед глазами всё поплыло. Она зажмурилась, ожидая новой порции насмешек.
Но вместо этого она почувствовала, как чья-то рука схватила её за запястье и рывком подняла на ноги. Феликс стоял рядом – близко, слишком близко, и держал её за руку, пока она не обрела равновесие.
— Ты неуклюжая, – сказал он, но голос был тихим, почти беззлобным.
— Спасибо, – выдавила она, запыхавшись.
Он отпустил её и отошёл на шаг.
— Ты не плохо двигаешься, но ты слишком торопишься. Дыши ровнее, не пытайся угадать мой удар – смотри на мои плечи. Они всегда выдают движение.
Она уставилась на него, пытаясь понять, не шутит ли он. Но его лицо было серьёзным.
— Почему ты учишь меня этому? – спросила она. — Ты же меня ненавидишь.
Он помолчал. Потом ответил:
— Я подумал над этим, я ненавижу того, кто убил Руффио. Но ты – не он, как показала практика.
Она не знала, что сказать на это. Впервые за всё время в его словах не было колкости. Только усталость — глубокая и старая.
— Я просто не хочу, чтобы ты сдохла в первой же схватке, – добавил он, и привычная резкость вернулась в голос. — Это было бы слишком скучно. Кто тогда будет развлекать меня?
Она усмехнулась, несмотря на усталость.
— А ты, оказывается, умеешь быть почти добрым, когда захочешь.
— Не привыкай, ведьмочка.
Он развернулся и пошёл к лагерю. Что-то в его словах согревало – так же, как тёплый песок под ногами.
──────── ────────
Вечером, когда лагерь затих, Мэл сидела у своего шатра и перебирала травы. Она думала о том, что произошло за последние дни. О Тоби, который назвал её сестрёнкой. О Филе, который рассказал о Руффио. О Феликсе, который бил, а потом помогал встать.
Внутри неё что-то менялось. Она всё ещё хотела уйти, но теперь, когда она смотрела на остров, она видела не только клетку, но и детей, запертых вместе с ней в этой клетке, только для них это дом, который они любят.
Почему она не может уйти? Почему никто из них не может покинуть Нетландию?
Она вдруг поняла, что, возможно, ответ — не в бобах и Не в Пэне, а в чём-то большем. В самой природе этого места. Остров забирал не только свободу, он забирал память о том, кем они были. Менял их, делая частью себя.
Она не хотела становиться частью Нетландии. Но она видела, как постепенно привязывается к этим детям и это пугало её больше, чем сам остров.
Засыпая она услышала тихий плач. Снова. Кто-то из малышей проснулся от кошмара.
Она прислушалась и вдруг плач стих. Вместо него она услышала тихий голос – Тоби:
— Не плачь. Сестрёнка сказала, что утром мы будем собирать целебные травы. Хочешь, пойдём с нами?
Мэл замерла. Внутри разлилось тепло, такое сильное, что она едва не заплакала сама.
Она закрыла глаза и прошептала:
— Я уйду, но я запомню вас. Всех.
И это обещание было самым важным, которое она дала себе за всё время, после обещаниях найти брата.
──────── ────────
На следующий день к ней подошли двое младших – Девлин и ещё один мальчик, Бен, с вечно грязным носом. Они попросили показать, как она залечивает раны и уже к полудню у её шатра собралась небольшая группа потеряшек, которые слушали её рассказы о травах и смеялись над её шутками.
— Сестрёнка, а ты сможешь сделать так, чтобы яблоки не падали с дерева мне на голову? – спросил Тоби, глядя на неё с надеждой.
— Я могу попробовать сделать так, чтобы ты сам не падал с дерева, – усмехнулась она.
Мальчишки захохотали. И в этом смехе не было злобы – только детская радость.
Феликс, стоящий у костра, смотрел на эту картину издалека. Он видел, как она улыбается потеряшкам, как они тянутся к ней, как она гладит Тоби по голове, и в груди у него что-то неприятно кололо.
Он развернулся и пошел в глубь леса, но улыбка, которую он подавил, всё равно мелькнула на его губах.