Улыбка Лёши
Уже следующим днём должна была состояться их очередная встреча. И на сей раз у Ильи дома. Ребята хотели просто тихо посидеть. Без посторонних глаз и тихих перешёптываний. Сам владелец стоял у кухонного гарнитура, листая ленту новостей, и одним ухом слушал, как сбоку шебуршит Фрама. Они только ждали Лёшу, что пятнадцать минут назад написал, что скоро будет. И несмотря на его любовь опаздывать, Илья в глубине души переживал, чего бы там с ним не произошло. Но опасения так же скоро растворились, как и прозвенел звонок входной двери.
— Здорова, – пролетел мимо Лёша, заворачивая на кухню. — Ебанутый сушняк.
— Ты хоть бы ветровку снял, – вместо приветствия произнёс Илья, зашедший следом.
— Скажи спасибо, что кроссовки снял, – кинул тот, набирая воду в рот из крана. — Ух... – Лёша вытер рот рукавом и, закрыв кран, повернулся. — Здорова, Сань.
— Здорова.
Лёша заглянул под крышку скворчащей сковородки, и аромат, что оттуда вышел, заполонил нос парня.
— Ебать вкусно пахнет, – растянул тот улыбку и, нагнувшись ниже, втянул вторую порцию манящего запаха. — Сука, как давно картошечку не ел, – кладя обратно крышку, слишком счастливо отозвался парень. — Макдональдская не считается.
— Ты, кстати, когда стрим запустишь? – поинтересовался Саша, переместившийся на стул.
— Бля, не знаю... Но не завтра точно, – вздохнул Лёша. — Там настраивать всё надо, а я ещё не придумал, чё делать буду, – неохотно протянул он, махнув рукой. — Я у подписчиков в телеграм-канале спросил, а они так все заорали!.. Может, ну его нахуй? – отсмеялся он, весело фыркнув.
— Ну понятно, – пропустил смешок Фрама и чуть подразвалился на стуле.
— Ты так и будешь в куртке ходить? – вклинился всё сбоку стоявший Илья.
— Да щас я её сниму, – начал он раздеваться, попутно делая шаги к выходу. — У тебя какой-то бзик на эту куртку?
Лёша вышел в коридор, в целом, не ожидая ответ на свой вопрос, но Илья отчего-то притих. Первый, конечно же, ничего не заметил, зато вот Саша ещё как поймал. Но ничего не сказал. Лёша повесил ветровку на крючок и с чистой душой направился обратно. Только вот на обратном пути в его глаза врезались знакомые кудряшки. И не стоило гадать, чьи они, Лёшины зрачки сразу расширились.
— О, Сашка, привет!
Только услышав, о ком Лёша говорит, парни, как по команде, повернулись. Они чуть выглянули в коридор и молча стали наблюдать за всем.
Лёша уронил голову на плечо Парадеевича и вдохнул приятный аромат, что исходил то ли от его футболки, то ли от его волос, то ли от самого Саши. Он аккуратно притронулся шеи, и его нос уловил усилившиеся нотки ранее знакомого запаха. Теперь он знает, что пахнет именно от него самого. И не знает почему, но этот факт его очень обрадовал. Он мимолётно проскользил по коже, инициировав как бы случайное прикосновение, и отстранился. Он несколько секунд поизучал глаза Саши, а потом на его лице расплылось что-то на подобие румянца. Оно было совсем незаметным. Тяк глядишь – его и нет совсем. Но он чувствовал его. Лёша аккуратно дотронулся его щеки и бережно провёл тыльной стороной пальцев по коже. Саша тихо хмыкнул. А потом его тихое «Лёш», что прозвучало с лёгкой усмешкой, и нежная улыбка, что говорила больше слов, заставили на миг задержать дыхание. Его глаза блестели. А Лёша молчал. Они нередко нажились друг с другом, и в принципе, это не было чем-то необычным, но Лёше было тепло. Уголки его губ дрогнули вверх. Он убрал руку и, не забыв о ребятах, всё же вернулся на кухню.
Парни молчаливо вернулись к своим местам. Они ничего не сказали, когда Лёша зашёл на кухню, но их взгляды, что метнулись друг к другу, сделали это за них.
***
Ребята сидели на кухне. Лёша копошился в тарелке, часто слушая, о чём говорят парни, и редко вставляя свои пять копеек, не отрываясь от еды. И в основном из-за того, что он очень хотел есть. Обычно в дни серой депрессии его желудок обходится одним лишь воздухом, поэтому в остальное время он занимается восстанавливаем.
— А чё, почему Саня-то не ест? – поднял взгляд Лёша и глянул назад. — Куда он ушёл-то?
— Да хуй его знает, – выдавил из себя Илья и замолк, скованно проведя вилкой по тарелке.
Разговоры постепенно угасали, пропуская на кухню приглушённый звук телевизора, что они недавно включали. За окном поднялся несильный ветер, что постепенно стал прогонять солнечные лучи, скрывая тех за облаками. На кухне витал лишь остаточный запах жареной картошки и более явный запах кофе, который Лёша всё ещё не начинал. У парней же он был наполовину выпит. Он вдохнул его приятный аромат и, поднеся кружку к губам, сделал первый глоток. Тёплый кофе смешался с крошкой прилипшей зелени и мелких шкварочек картошки, и было сладковатый напиток залился в горло чем-то непонятным. Лёша сделал второй глоток в надежде, что первый унёс с собой весь неприятный привкус, но горечь, что на сей раз стала более ощутимой, ударила его в язык. Он несильно сморщился, а потом отчего-то притормозил. Появилось странное чувство настороженности. Ему казалось, что он уже знаком с этим вкусом. Но скинув внутренние опасения на ложную тревогу, сделал смелый глоток. Только вот в этот раз до него наконец дошло. Как только кофе спустился в желудок, к горлу подступило до тошноты задроченное ощущение неприятного кома.
— Сука, уёбки, блять.
Лёша вытер рот рукавом и, вскочив со стула так, что вилка в его тарелке перескочила на другой её край, торопно направился к выходу.
— Лёш! – встрепенулся Илья, дёрнувшись вперёд.
— Не подходите ко мне! – более раздражённо крикнул тот, заворачивая в коридор.
Илья кинулся за ним вслед, а Лёша стал судорожно собираться.
— Лёш, послушай! – сделал шаг Яцкевич.
— Отстань нахуй! – резво сцепил он ветровку с крючка, явно не желая с ним разговаривать.
— Ты сбиваешь свой приём! Мы хотели помочь! – схватил он того за рукав.
— Не помогают они нихера! – злобно шипя, огрызнулся тот и вырвал руку с хватки.
— Ты понимаешь, это неправильно! Ты должен следовать указаниям врача! – отчаянно пытался достучаться до него Илья.
— Отъебись.
Он раздражённо отвернулся и, быстро запрыгнув в кроссовки, ушёл прочь. И не надо было говорить Саше, ведь громкое хлопанье двери дало и так прекрасно понять, что тот ушёл.