Озвучивание не поддерживается в этом браузере
72. Шаг в пустоту
— Это что еще за новости?
Голос генерала, наполненный яростью и решимостью, прорезал тишину, словно удар молнии.
— А вот и мой муж, — заметила Дженни, её смех звучал холодно и зловеще. — Ты смотри-ка! А он быстро прихромал сюда! Дорогой! Добрый день! Я вижу, тебе огромного труда стоило проделать весь этот длинный путь! Ах, бедненький… Ты не устал? Может, тебе стульчик подать? Посидишь, отдохнешь?
Я услышала его тяжелое дыхание, голос — глухой и сильный. Он опирался на трость, чтобы держаться на ногах.
— Я сказал, — прозвучало с решимостью, — отпусти её. Я заплачу тебе сколько скажешь, хотя ты и ломаного золотого не стоишь.
— Ну да, конечно, — заметила она. — А потом мы сделаем вид, что забудем все это, как страшный сон! Ну разумеется! Я так тебе и поверила. Ты же меня со свету сживешь, милый. А мне еще хочется пожить. Так что, увы, не пойдет!
Дженни расправила платье и скользнула насмешливым взглядом по его трости, словно проверяя слабое место, и её улыбка стала еще шире. Казалось, она наслаждалась мучениями мужа.
Он шел в нашу сторону, а у меня сердце вздрагивало от каждого его шага. Я видела, как боль искривляет его лицо, когда он пытался идти быстро.
— Ой, ой, — заметила Дженни словно говорила с малышом, — это кто к нам спешит? Мой беспомощный муж. Я смотрю, делаешь успехи! Дошел аж до крыльца! И так быстро… Я думала, ты сутки ползти будешь… Впрочем, зачем мне выбирать часть, если у меня есть все? Зачем мне довольствоваться суммой, если я могу оставаться твоей женой до конца? И принимать соболезнования на твоих похоронах, как жена настоящего героя. Может, еще король что-то заплатит безутешной вдове. Тоже приятно.
Последние слова она произнесла с издевкой, словно шутка, которая должна была ранить сильнее всего. Но я чувствовала, как внутри у меня все сжалось от гнева и боли.
— Ты права. Зачем мне ломать тебе жизнь, если я своими руками сверну тебе шею, — тихо, но с угрозой, произнес Чонгук, его голос звучал как грохот приближающейся бури.
И тут, словно в каком-то страшном сне, я услышала:
— А это все ты виноват! Я сегодня получила уведомление о разводе, — прошептала Дженни, и её глаза, полные злобы и холодной решимости, засияли. — Ты ведь несерьезно? Не так ли? Потому что я хочу сохранить семью. Нашу семью…
Эти слова будто ударили меня по лицу, и кровь закипела.
— Она лжет! — крикнула я, голова моя словно наполнилась раскаленным металлом, — Обед отравл…
Но слова мои прервала рука в перчатке, которая зажала мне рот. Я почувствовала холод металла, на моем горле, и попыталась вырваться, но было бесполезно.
— Поверни ее! Пусть смотрят друг другу в глаза! — в ярости прошипела Дженни, и её голос звучал как порождение ада.
Меня резко повернули лицом к Чонгуку, его глаза были полны дикого огня, а лицо — искажено болью и яростью. Я не сводила с него глаз, пытаясь передать взглядом всё: опасность, любовь, страх.
— Пусть видит, что он наделал! — заметила Дженни.
Я увидела, как генерал тяжело опирается на трость, лицо искажено мучительным страданием. Но ноги не выдержали такого темпа, и генерал упал на колени, стараясь сдержать мучительный приступ боли.
— Ой, ой, кажется, мой муж упал! — притворно прижала руки к лицу Дженни. — Срочно! Куда смотрит сиделка! Почему она не следит за моим мужем! Я что? Зря ее нанимала? Так вот, милый. Знай. Жить тебе осталось всего ничего. Эта милая девушка, Лалиса, сегодня подмешала яд в обед. По моему приказу. Так что можешь благодарить свою возлюбленную!
Комментарии