Озвучивание не поддерживается в этом браузере
66. Дождь
— Я вернулась потому что… потому что мы не закончили, — прошептала я, вытирая слезы. — Я… я просто не могла тебя бросить… Теперь я — не сиделка… Договор разорван. Я вернулась, чтобы помочь тебе… Я не могла бросить тебя…
Я слышала его тяжелое дыхание, будто бы с каждым вздохом оно вырывалось из глубин его души, смешиваясь с шелестом дождя.
— Все хорошо… Все хорошо… Я здесь. Ты здесь. Все хорошо, — шептала я, поднимая его роскошную трость и подавая ему.
— Ну, давай, потихонечку будем вставать, — прошептала я, шмыгая носом. — Опирайся на меня. Не бойся…
Внутри меня вспыхнуло что-то невероятное — сила, которая заставила меня забыть о страхе и слабости. Стиснув зубы, я помогла Чонгуку подняться, ощущая, как его тело сопротивляется, как слабость пытается взять верх. А внутри — я чувствовала свою решимость.
Мы стояли, глядя на окно, которое заливало дождем.
— Я люблю дождь, — прошептала я. — Дождь и мороженое. Сидеть в тепле, смотреть на дождь и есть мороженое…
— Так все-таки, почему ты вернулась? — услышала я вздох.
— Я вернулась, — заметила я с улыбкой, сквозь слезы. — Чтобы не дать тебе уйти… Снова уйти в черноту своей бездны.
В этот момент его рука сжала мою до боли, словно пытаясь удержать меня, не отпустить. Вторая рука опиралась на трость, как на символ надежды и стойкости.
И вдруг, прозвучал тихий голос — полный боли и надежды. Он заблудился шепотом в моих волосах и теплым ветерком дыхания касался моего уха.
— Я мечтаю о дне, когда я смогу обнять тебя обеими руками, стоя, без опоры и трости. Когда я смогу взять тебя на руки, закружить и забыться в этом танце…
Я слышала голос генерала, его мягкий теплый шепот. Мои губы задрожали, и чувства нахлынули на меня, едва ли не заставив заплакать.
— Я мечтаю о том дне, когда смогу снова твердо стоять на земле, — прошептал он, — я не знаю, заживут ли когда-нибудь шрамы. Их ни одна магия не берет…
Я улыбнулась, глядя на его лицо, украшенное шрамом, который для меня уже стал частью его, частью его истории, боли и силы, и нежно коснулась пальцами этого знака.
— Брось, — тихо прошептала я, — он прекрасен… Он часть тебя. Неотъемлемая. И он так же дорог мне, как и ты…
Мои пальцы мягко скользнули по его лицу, стараясь вложить в это прикосновение всю нежность и тепло, что хранилась во мне.
— Да, но… — произнес он, Чонгук, его голос чуть дрожал.
Я тихо вздохнула, рассматривая шрам, и шептала:
— Я просто уже не могу представить тебя без него. И он меня ничуть не пугает… Скорее, наоборот… Мне он нравится…
Невероятно, но я чувствовала, как в сердце пробуждается странное, глубокое чувство — любовь к каждой детали, к каждой черточке, ко всему, что относится нему.
— Нравится⁈ — удивление прозвучало в голосе генерала.
— Да, — честно призналась я. — Мне кажется, я готова целовать его вечность. Наверное, со мной что-то не так… Что-то внутри меня изменилось, и я даже не знаю, как это объяснить.
Я смутилась, кусая губы, и вдруг вспомнила, что совсем забыла о малыше.
— Так где малыш? — с тревогой спросила я. — Где он?
Комментарии