Озвучивание не поддерживается в этом браузере
56. Разменная монета
Я остановилась на мгновение, словно оцепенев, и хотела пройти мимо, сделать вид, что ничего не случилось.
Но стоило мне осторожно приблизилась к ней, я услышала голос — низкий, напряжённый, словно шёпот, который прозвучал совсем рядом, словно за деревьями.
Я прислушалась — и сердце у меня сжалось. Я замерла, чтобы не выдать себя, спрятавшись за большим деревом возле кареты.
Это был разговор. Разговор, который не предназначался для моих ушей.
— Что именно тебя тревожит? — спросила Дженни, и в её голосе я услышала холодную осторожность, чуть ли не вызов.
Я затаила дыхание, стараясь не дышать слишком громко.
— Вся эта история с сиделкой, которую ты мне рассказала… — начал таинственный любовник, и в его голосе прозвучала нотка тревоги. Голос у него был высоковат с надменными требовательными нотами. Я представила его довольно молодым мужчиной. — Это не к добру
— Почему? — спросила Дженни, удивлённо, словно не понимала.
— Потому что, — мрачно — задумчивым голосом продолжил он, — в том, что новая сиделка и генерал поладили… Это очень плохой знак. Для тебя. И для нас.
— Почему? — Дженни повторила, чуть ли не с вызовом. — Я наоборот рада, что он не донимает меня своими письмами! Я так устала на них отвечать! Меня это так раздражает!
— Ты не понимаешь опасности, — ответил таинственный любовник. — Есть такие дамочки, кто может использовать твою доброту и искренность, чтобы добиться своего. Что если твой муж влюбится в нее и подаст на развод? Что если именно этого она добивается?
— Да быть такого не может! — задумавшись, ответила Дженни. В ее голосе прозвучали насмешливые нотки. — Он — искалечен, но все еще любит меня! Меня! Ты просто сравни ее и меня!
— Да, тут и сравнивать нечего, — заметил голос любовника. — Но она здесь, а ты в Столице. Знаешь, некоторые женщины умеют очаровать мужчину и заставить его поверить в то, что он им небезразличен. В этом и вся опасность. Ведь есть дамочки, которые не ищут любви, а только выгоды. Они умеют врать так хорошо, что никто не заметит. Твой муж может купиться на сочувствие, доброту и заботу. Мой отец шесть лет назад ошарашил семью тем, что женится на сиделке. Помнишь, как он упал с лошади и повредил ногу?
— Я думаю, до такого не дойдет! — раздраженно произнесла Дженни. — Она же просто прислуга! Он же не дурак!
— Мой папочка тоже никогда не слыл дураком. Однако, оставил семью ни с чем! Он развелся, бросил нас ради новой пассии! И сейчас она занимает место моей матери! И ее дети унаследуют все состояние, а нам, как собакам, бросят жалкие крохи. На, сын! Подавись! Отщипнул тебе кусочек! Забирай!
— Мне жаль, что так вышло, — заметил Дженни. — Иначе бы мы поженились. Кто б мог подумать, что все так сложится?
— Сейчас главное не упустить момент! Не прозевать его! Если генерал подаст на развод — ты получишь только часть его состояния. Приданое и откупные. А остальное? — с вызовом произнес любовник. — Кому достанется остальное? Детей у вас нет! Ты останешься ни с чем!
Он промолчал.
— Ты останешься с жалкими крохами, по сравнению с тем, что могла бы получить! Семья Чона отшипнет тебе кусочек и бросит, чтобы ты его догоняла, как собачонка, — горько усмехнулся голос любовника.
— Думаешь, что все будет именно так? — голос Дженни прозвучал задумчиво. — Быть может, ты и прав. Но я же проявила к нему заботу! Я привезла лекарство! А то, что оно не сработало — не моя вина! Разве этого не достаточно?
И снова тишина.
— Нет. Этого недостаточно, — твердо произнес любовник. — Это даже на заботу не тянет! И ты это прекрасно знаешь!
— То есть, ты предлагаешь мне начать ухаживать за ним? — с ужасом спросила Дженни. — Самой стать сиделкой? Я уже ухаживала за ним однажды. Я посидела с ним, даже пыталась помочь ему встать! Я пробыла там целый час! Час!
— Ну, да, — заметил любовник. — Час — это много. Было бы неплохо, если бы ты переехала к нему и заменила сиделку.
— Я? Сиделку⁈ Отказаться от всего? Жить в постоянном страхе, что мне на голову упадет люстра? Оградить себя от мира, похоронить себя здесь в этом поместье? — в голосе Дженни звучала та самая обида.
Но тут она задумалась. Я почувствовала, как магическая клятва на моей руке снова напоминает мне держать язык за зубами.
Я затаилась за кустами, сжимая кулаки. Внутри всё сжалось от боли и гнева. Я ощущала, как кровоточит сердце, как разбитое стекло ранит душу. Эти слова — о том, что я — лишь разменная монета, лишь игрушка, которой кто-то пользуется, лишь инструмент, чтобы заполучить богатство.
Зато теперь я знала — этот разговор, эта ложь, эта игра, которая разворачивалась в тени поместья, касалась меня. И я не могла оставить всё так, как есть.
Комментарии