Озвучивание не поддерживается в этом браузере
46. Яд или лекарство?
Мой разум метался: а что, если это яд? А что, если это хитрое оружие, спрятанное под видом лекарства? Внутри всё путалось — надежда и ужас, вера и предчувствие катастрофы.
В памяти всплыли её слова, её мечты о смерти мужа, шепот о том, как он исчезнет из жизни навсегда. В этот миг я почувствовала, как тревога превращается в острый холод, сковывающий сердце.
Генерал открыл флакон.
Красивая пробка легла на стол, и в свете лампы она казалась крошечной, хрупкой, словно последняя надежда, которую можно разбить одним движением.
Я чуть поджала губы, словно сдерживая крик тревоги, и внутренне сжалась, будто оказалась между двух огней. Внутри все противоречило друг другу: желание верить, что это лекарство, и страх, что тут кроется опасность.
Я не могла сказать Чонгуку о возможных планах жены. Магическая клятва убила бы меня на месте. Вся моя внутренняя борьба — между правдой и ложью, между долгом и страхом — застыла в горле.
И тут я не выдержала.
— Я бы, наверное, проверила бы его, для начала, — произнесла я, стараясь говорить как можно более профессиональным и спокойным голосом, хотя внутри костер опасений разгорался всё ярче. — Среди зелий бывает много неудачных.
Мои слова были адресованы не Дженни, а генералу, который смотрел на флакон, словно он мог уже почувствовать яд, таящийся внутри. Он внимательно посмотрел на жену, и я заметила, как его глаза чуть сузились, словно он пытался найти ответ в ее глазах.
— У меня уже были случаи в практике, когда, казалось бы, безопасное зелье чуть не становилось убийцей, — пояснила я, делая паузу, чтобы подчеркнуть важность слов.— И, поскольку это зелье — скорее, экспериментальное, не мог бы сам его создатель, ректор, присутствовать при его… эм… употреблении? Чтобы в случае чего оказать помощь?
В этот момент я заметила, как Чонгук подносит флакон к губам. Я сглотнула, чувствуя, как напряжение растекается по телу, будто я стою на грани — и в любой момент может случиться что-то ужасное.
Не успела я придумать хоть одну вескую причину, чтобы генерал не сделал глоток, как он, немедля, осушил флакон и поставил его на стол.
Я застыла на месте, не сводя взгляда с пустого флакона, словно он мог внезапно ожить, раскрыться и рассказать всю правду. В груди заструилась слабость, будто вся моя энергия убывала через тонкую щель, оставляя меня уязвимой и бессильной.
— Ничего не поменялось, — тихо произнес генерал, его голос звучал ровно и спокойно, но внутри я почувствовала, как дрожь волнения пробежала по его тону.
Взгляд Дженни был прикован к мужу,
— Точно? — спросила она, чуть наклонив голову, словно пытаясь услышать ответ из самой души мужа. — Я сейчас же поеду к ректору и выясню, что не так.
Она повернулась, словно тень, и вышла из комнаты, оставляя меня одну с этим смертельным туманом тревоги, что заполнял пространство.
Комментарии