Озвучивание не поддерживается в этом браузере
1. Первая встреча
— А не проще ли тогда нанять не сиделку, а какого-нибудь «сидельца»? — спросила я, прочитав ответ в ее глазах.
— Зачем? — спросила генеральша. — Разве убийство не повлечет за собой расследование? Ну и глупости ты говоришь! Я не требую от тебя его смерти. Я же сказала. Если он выздоровеет, ты получишь десять тысяч золотых, а если нет, то вдвое больше. Так что решать тебе.
Внутренний голос шептал мне, что стоило отказаться от всего этого сразу, но я понадеялась на безупречную репутацию семьи Чона. И вот во что это вылилось!
— Ну что ж! Пора тебе познакомиться с ним! Учти, характер у него не сахарок! — генеральша с усмешкой перешла на «ты». — Но я на тебя очень надеюсь! И очень рассчитываю!
Правильно говорят: «Не так страшна болезнь, как характер пациента!».
Я сделала глубокий вдох и, с трудом собравшись с мыслями, вышла из комнаты вслед за Дженни.
Она пошла по коридору, направляясь к одной из дверей.
— Любовь моя, — проворковала она под дверью, легонько постучавшись. — К тебе можно?
— Входи, — услышала я мужской голос, а Дженни улыбнулась, приглашая меня внутрь.
Я пересекла порог комнаты, где должен был ждать генерал. «Помни! Эмоции мы оставляем за дверью!», — пронеслось в голове.
Стены комнаты были выкрашены в глубокий, насыщенный оттенок бордового, будто спекшаяся кровь, застывшая в неподвижности. Над головой раскинулся массивный потолок, украшенный лепниной с изящными завитками, которые будто наблюдали за каждым моим движением. Дверь в соседнюю комнату была открыта, а там виднелась массивная кровать с балдахином из тяжелой, полупрозрачной ткани, которая мягкими волнами спадали на пол, словно скрывая что-то под своей пеленой. В углу стоял старинный шкаф из темного дерева с резьбой, а на стенах — портреты в тяжелых рамах из потемневшего золота, взгляды которых казались живыми, следили за каждым моим движением. В воздухе витал запах старых книг, пыли и какой-то едва уловимой нотки магии, которая будто бы пронизывала всё вокруг.
Генерал сидел в кресле, спиной ко мне, и его плечо — крепкое, уверенное — было единственным, что я могла различить.
Рядом стояла роскошная трость, аккуратно прислоненная к ручке кресла. Я увидела лишь его мужественный профиль: темные, чуть вздернутые брови, прямой нос, мягкий изгиб губ. Передо мной был молодой мужчина, и это было, пожалуй, самое грустное.
Дженни заметила мое замешательство. Ее брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию.
— Дорогой, — тихо произнесла она, — познакомься. Это — твоя сиделка. Ее зовут Лалиса. Она будет ухаживать за тобой.
Генерал, словно нехотя, повернул голову, и я почувствовала, как в его взгляде вспыхнуло что-то — смесь недовольства и внутренней боли.
— Зачем мне сиделка? — его голос прозвучал резко, чуть хрипловато.
Но я услышала в нем и нотки скрытой боли, и усталости. Он явно не хотел показывать свою уязвимость.
— Чонгук, как за чем? — улыбнулась Дженни, — чтобы ты побыстрее выздоравливал.
Генеральша заметила мое замешательство. Её брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию.
Она подошла ближе, и её аромат, смесь дорогих духов и чего-то ещё, невыразимо женственного, опьянил меня.
Генерал продолжал смотреть на меня в полоборота. Его взгляд был полон раздражения и недоверия.
Я чувствовала, как напряжение в комнате нарастает, словно натянутая струна.
Дженни, казалось, наслаждалась этой игрой, её губы изогнулись в едва заметной улыбке, как будто она знала, что происходит в душе своего мужа.
— Я не нуждаюсь в сиделке, — произнес генерал, но на этот раз его голос звучал с пугающей твердостью. — Я неплохо справляюсь сам.
Я сделала шаг вперед, стараясь не выдать своего волнения.
Внутри меня бушевали эмоции, но я знала, что должна оставаться спокойной. В голове пронеслось: «Он не доверяет никому, и пытается держать дистанцию. Он отвергает любые попытки ухаживания или помощи. Случай тяжелый».
— Господин генерал, — начала я, стараясь говорить уверенно, — я здесь, чтобы помочь вам. Я понимаю, что это непросто, но я обещаю сделать все возможное, чтобы облегчить ваши страдания.
— Страдания, говоришь?
И тут он повернулся ко мне лицом.
О, боже мой!
Комментарии