Глава 14.
От слов Блейка.
Войдя в комнату, я тяжело осел на кровать, обхватив голову руками. Вот и все. Дело сделано. Теперь она знает... Теперь Мая знает, какой я. Кто я.
Сейчас она, наверное, обдумывает свой отъезд, собирает вещи. Я не буду ее удерживать, не имею права.
Более того, не я ли сделал все, чтобы она ушла?
Ведь так будет лучше для нее...
Я не услышал, как открылась дверь, но почувствовал, как прогнулась кровать рядом со мной.
— Блейк, — услышал я голос Маи.
Я повернул голову и посмотрел в большие зеленые глаза. Взгляд девушки был грустным и серьезным.
— Ты должна собираться, — сказал я.
— Ты меня выгоняешь? — прошептала девушка, и зрачки ее расширились.
Выгоняю? Нет. Никогда. Я бы многое отдал, чтобы она осталась. Но понимаю — она должна уйти. Если она останется, это будет ошибкой. Девушка будет несчастна, не узнает нормальной спокойной жизни.
— Ты меня неправильно понимаешь, Мая, — постарался я объяснить как можно мягче. — Ты должна уйти для собственного блага. Я не тот человек, который способен дать тебе счастье. Тебе нужен человек, который будет тебя любить, а я на это не способен.
Эта ложь рвала меня на части. Я не раз слышал выражение — если любишь, отпусти, даже если это причинит тебе боль. Раньше я не понимал смысла этой фразы, а теперь он стал предельно ясен. Даже если мне придется жить в муках до конца моих дней, я должен сделать все, чтобы она избежала подобной участи. Жила жизнью, которую заслуживает.
Зеленые глаза стали еще ярче из-за блестевших в них слез. Девушка открыла было рот, желая что-то сказать, но передумав, отвернулась и поникла.
Мы сидели рядом в абсолютной тишине. Эта тишина не была приятной или комфортной, она давила на психику, как бетонная плита. Последние часы мы проводили рядом.
Называйте это как хотите, безумием, помутнением рассудка, как угодно, но каким-то непонятным образом, мы синхронно повернулись друг к другу. Наши губы слились в сладком и таком горячем поцелуе, который лишал рассудка. Остатки здравого смысла требовали немедленно остановиться, потому что потом я буду гореть в аду, но это было выше моих сил. Эта девушка делала меня слабым, была моим наваждением, персональным наркотиком.
— Боже, Блейк, — простонала Мая, когда мои губы коснулись ее шеи.
Ее стоны, руки в моих волосах, на моем теле превращали меня в развратного безумца. Мои руки и губы скользили по ее телу, лаская каждый сантиметр, устраняя по пути преграды в виде одежды.
Мой взгляд скользнул по телу девушки, и я задохнулся от восхищения. От одного только вида ее обнаженного тела, можно было кончить без всяких стимуляций.
-Мая, — выдохнул я. — Останови меня, у меня самого нет сил, оторваться от тебя.
— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — прошептала девушка, и ее взгляд был темным от желания.
В ее словах — моя погибель. Припав к ее губам в жадном поцелуе, я медленно погрузился в нее. Как же она восхитительна была изнутри! Бесподобно. Такая горячая и чертовски тугая.
Медленно, ощущая девушку каждой клеточкой тела, я отодвинулся назад и снова вошел.
Наши тела идеально сливались в древнем, порочном танце страсти. Ритм становился все быстрее, сердце стучало все неистовее, а душа находилась где-то у врат рая. Я был близок к краю, и она тоже. И когда напряжение достигло высшей точки, я мощно кончил, изливая себя в нее.
Горячее безумие продолжалось до самого рассвета. Мы были единым целым. То любили друг друга нежно и трепетно, то потеряв голову, трахались горячо и бесстыдно. Это было нашим прощанием. Последний раз вместе, прикосновения и взгляды говорили за нас лучше слов.
На рассвете, совершенно истощенный я погрузился в усталый сон, крепко прижимая к себе Маю. Но перед этим в голове стучала лишь одна мысль — я не могу ее отпустить.
Проснулся я от яркого солнца, которое било в глаза. Я еще не успел открыть глаза, как в мозг хлынули воспоминания ночи. Противоречивые чувства раздирали изнутри. Логика и здравый смысл кричали — отпусти ее, без тебя ей будет лучше! Но душа и сердце умоляли этого не делать.
Как мне ее отпустить? Где найти силы?
Я повернул голову в бок, и увидел, что место рядом со мной пустует. Лишь на подушке лежит листок бумаги.
Я смотрел на листок и чувствовал, как мир вокруг теряет краски. Трясущимися руками я развернул его.
«Дорогой Блейк!
Прости, что прощаюсь вот так. Иначе бы, я просто не смогла уехать. Даже если бы ты прогонял меня. Ты хотел, чтобы я уехала, и я выполняю твою просьбу, хотя не вижу в этом блага для себя.
Я хочу сказать тебе спасибо за каждое мгновение, что провела рядом с тобой. Ты заставил меня почувствовать себя как никогда живой и счастливой. Я до конца своих дней буду благодарна судьбе за встречу с тобой. Именно ты разбудил во мне чувства, доселе мне неведомые.
Я люблю тебя, Блейк Уокер. И буду любить всегда. Я никогда тебя не забуду и надеюсь, что и ты будешь хоть изредка вспоминать обо мне.
Спасибо тебе за все. Ты самый лучший, чтобы ты там о себе не говорил.
Прощай, Мая.»
Я словно окаменел. Пришло запоздалое осознание, что я бы ее не отпустил, будь у меня выбор. Именно я, лично, внушил девушке, что она должна уйти. И она ушла.
Она оставила меня одного с этим клочком бумаги, каждая буква на котором выворачивала меня наизнанку.
Смирись Уокер, ты сам этого хотел.
От слов Маи.
Я сердито смахнула слезы с глаз, глядя в иллюминатор. И откуда они берутся в таких количествах?
Я летела домой, к родным, но радости не испытывала. Точнее, я была рада, что увижу родителей, но основными моими чувствами были горечь, боль и пустота. Это не было связано с тем, что моя поездка в штаты провалилась, и я ничего не добилась. Просто там, в Лос-Анджелесе осталось мое сердце и огромная часть души.
Блейк.
Как научиться жить без него?
Я любила его каждой частичкой души и сердца, но ему это было не нужно. По-своему, он был ко мне привязан, но этого было мало. Мало для меня. Мало для нас.
Он хотел, чтобы я ушла, вернулась домой, объясняя, что так лучше для меня. Но разве такие муки могут быть благом? А смогла бы я жить с ним в одном городе, любить его, без надежды на взаимность? Не знаю.
Его откровения шокировали меня. Я предполагала, что способы его заработка далеки от законных, но не думала, что все настолько серьезно. Но сидя на диване в его квартире, я просто поняла — мне все равно.
Я просто знала, чувствовала — он хороший человек, чтобы он сам о себе не говорил. У него добрая душа, он заботливый. Он просто — лучший.
У меня не было ни капли сожалений о прошедшей ночи. Самой лучшей в моей жизни. Я впитывала и запоминала его лицо и тело. Каждый изгиб, родинку, морщинку. Он подарил мне неземное наслаждение, и я была благодарна ему за это.
С ним я забывала обо всем, что со мной случилось. Обо всех горечах, обидах и даже насилии, через которые прошла. Блейк был моей панацеей, моим лекарством от земных бед.
И вот теперь, его больше нет в моей жизни. Все, что мне осталось, это воспоминания.
Я ушла, сразу после того, как он заснул. Я бы просто не смогла этого сделать, глядя в его волшебные глаза. Не знаю зачем, но я оставила ему записку. Не просто пару прощальных строк, а излила вкратце на бумагу свои чувства.
Я знала, что ему это не нужно. Ему не нужна моя любовь, но мне очень хотелось, чтобы он знал.
— Мисс, мы прилетели, — вырвал меня из мира мыслей голос стюардессы.
- Да? Спасибо, — пробормотала я.
Спустившись по трапу, я прошла регистрацию и увидела своих маму и папу. На краткое мгновение всепоглощающая горечь отступила. Я была рада их видеть, сама не зная, как оказывается, соскучилась по ним.