Пролог
Дождь лил как из ведра — тёплый, липкий, как будто даже он не хотел очищать этот город, а только пачкал его ещё больше. Минхо стоял у плиты, лениво помешивая лапшу в кастрюле, когда кто-то врезался в дверь с такой силой, что стекло в раме дрогнуло. Он вздрогнул, бросил взгляд на часы. Полночь.
«Если это опять Хёнджин с какой-то тупой драмой...» — начал было думать Минхо, но с первой же секунды почувствовал, что что-то не так. Давящее беспокойство, словно чужое дыхание у шеи.
Он открыл дверь быстро, но без интереса — и замер.
На пороге стоял Хан Джисон. Вернее — почти стоял. Он шатался, как лист на ветру, одна рука прижата к боку, вторая — опирается о дверной косяк. Лицо — серое, будто выжженное, под глазом багровел свежий синяк. Губы приоткрыты, уголки изогнуты в странной, почти безумной ухмылке, которая не вязалась с его дрожащими коленями и затуманенным взглядом.
Минхо в первый момент даже не узнал его. Только потом — по глазам. По этим глазам, в которых он столько раз видел раздражение, страх, иногда — ненависть. Но сейчас в них была только паника.
— Что за... — начал Минхо, но Хан перебил его. Точнее — выдохнул.
— Я… не знал, куда ещё пойти, — сказал он слабо. Голос был сиплым, будто его глотка была обожжена изнутри.
И в следующую секунду он рухнул вперёд, прямо в руки Минхо.
— Ч-чёрт! — Минхо с трудом удержал его. Тело Хана было жарким, тяжёлым, и от него пахло потом, кровью и чем-то химическим — лекарственным, неприятным.
На автомате Минхо захлопнул дверь ногой, потащил Джисона вглубь квартиры, к дивану. Он не думал. Просто действовал.
***
Минхо сидел на корточках, напротив бессознательного Хана. Тот теперь лежал на диване, его грудь тяжело поднималась и опускалась, дыхание сбивалось на вдохе, как у зверя, загнанного в угол.
Он уже промыл ссадины на лице, переодел его в старую футболку, обложил подушками. Несколько раз хотел просто взять телефон и вызвать скорую. Или полицию. Или обоих. Но что-то останавливало его. Не жалость. Не страх. Что-то другое — неоформленное, липкое, как дождь за окном.
Он не должен был тут оказаться. Джисон. Этот мелкий гадёныш, вечно огрызающийся, смотрящий исподлобья, молча ненавидящий его весь последний год. И по праву: Минхо и правда был с ним жесток. В школе, за пределами школы. Все это знали. Даже сам Минхо.
Он не знал, почему он его изводил. Просто было легче так. Было проще видеть в Хане того, кто слаб, чтобы самому не быть таковым. Хан — вечная мишень, и он сам, казалось, соглашался на эту роль. Минхо просто... играл с ним. Иногда грубо, иногда слишком грубо. Но никогда — по-настоящему серьёзно. По крайней мере, он так думал.
Но теперь Хан был здесь. На его диване. Полуживой. И — пришёл именно к нему.
«Почему не к Чану? Не к Феликсу? Не домой? Почему ко мне?»
Минхо не находил ответа.
— Сволочь, — тихо сказал он, скорее себе. — Ненавидишь меня... но всё равно пришёл.
Словно в ответ, Хан зашевелился, едва заметно. Его веки дрогнули, губы чуть приоткрылись. Он что-то прошептал, но слов было не разобрать. Минхо подался вперёд.
— Эй. Хан. Ты слышишь меня?
Тот снова прошептал что-то, уже громче:
— ...таблетки...
Минхо нахмурился.
— Какие таблетки?
Хан изогнулся на диване, словно от боли. Его руки сжались в кулаки, тело вздрогнуло. Минхо схватил его за плечи, удерживая, чтобы он не упал на пол.
— Хан! Чёрт! Что ты принял?
И тогда, на мгновение, глаза Джисона раскрылись. В них плескался ужас. Не просто испуг — это было что-то большее. Животное. Беспомощное.
— Они… они думали, что я не выйду, — прохрипел он. — Я… я убежал. Я не знаю, что это было. Просто... вкололи что-то... в шею.
Минхо почувствовал, как по спине пробежал холод.
— Кто? Кто это сделал?
Хан замер. Глаза стекленеют, и снова та же, безумная, кривая улыбка ползёт по лицу.
— Ты же любишь, когда я страдаю... — выдыхает он и теряет сознание.
Минхо остаётся сидеть, прижав его к себе. Его сердце грохочет, как в школьные годы на первом поединке, когда он впервые ударил Хана кулаком в живот, просто чтобы почувствовать себя сильным. Сейчас — он чувствует только тошноту.
Слово "страх" медленно начинает просачиваться в его сознание. Но не за себя.
— Кто с тобой это сделал, Хан?.. — шепчет Минхо. — И почему, чёрт побери, ты пришёл ко мне?
Он не знал, что завтра всё изменится.