часть 6
Когда дверь наконец открылась, терпение Тэхен уже было на исходе. Но за ней оказалась не Дженни, а несколько смущенная Джису.
— В чем дело? — нахмурившись, спросил он. — Я же сказал, что она должна быть готова к семи.
— Сейчас еще только четверть восьмого.
— И часы продолжают тикать. Скажи на милость, сколько нужно времени, чтобы сделать женщине прическу и одеть в более или менее пристойное платье? Где она?
— Наверху.
— Почему она все еще там?
— Не смотри на меня так, не нужно убивать гонца, принесшего дурные вести. Я, правда, очень старалась, но...
— Говори прямо, что ты имеешь в виду?
— Девушка отказывается выходить к тебе. Раньше с тобой такого не случалось? — с лукавой улыбкой добавила она.
Тэхен с раздражением втянул воздух сквозь сжатые зубы.
— Значит, она прячется в спальне? Похоже, волшебного превращения не произошло.
— Я бы так не сказала...
— В какой цвет стилисты ее покрасили?
— В черный.
— Я же сказал, что в ее образ нужно добавить цвета! Эту женщину всю жизнь окружали только унылые, серые тона, и что сделали вы? — Черный, вероятно, еще сильнее подчеркнул ее бледную кожу, сделав Дженни абсолютно бесцветной. Он тяжело вздохнул и перевел взгляд на Джису. — Ладно, я понял проблему, но не может же она выглядеть настолько плохо. Если эта девушка надеялась на чудо, то это ее личные проблемы.
«Ты внушил ей эту надежду!» — шептала его совесть.
— На самом деле она очень даже...
Джису замолчала, осознав, что разговаривает с воздухом, потому что ее босс уже поднимался по лестнице.
По дороге Тэхен заскочил в свою гардеробную, взял из шкафа свежую рубашку, одновременно срывая ту, в которой ходил весь день, и галстук в тон к пиджаку. Затем он постучал в дверь спальни.
— Уходите! — Голос раздавался из ванной комнаты.
— Выходи, Джен! — У него не было ни сил, ни желания церемониться с ней, все эти мелкие женские драмы не казались ему занимательными, а чувство вины, царапающее его изнутри маленькими коготками, он предпочел не замечать.
За запертой дверью ванной Дженни покачала головой, не отрывая заплаканных глаз от зеркала. Ее новая прическа качнулась и легла, сохраняя форму, которую ей придали умелые руки стилистов. Она знала, что нужно было остановить их еще в тот момент, когда падающие на пол пряди стали напоминать ковер.
— Знаете, мне не слишком идут короткие волосы.
— Мы сохраним их длину, — ответил ей тогда парикмахер.
Действительно, когда он закончил, отдельные пряди все еще касались плеч, но Дженни все равно чувствовала себя почти голой и выставленной напоказ — раньше она могла спрятать лицо за густыми, тяжелыми прядями, а теперь они были частично убраны наверх, частично превратились в блестящие завитки. Потом стилист еще долго твердил, что всю свою сознательную жизнь она совершала преступление, скрывая такие прекрасные скулы, но Дженни уже было не до того.
Тэхен прислонился к косяку и недовольно поинтересовался:
— И что ты планируешь делать? Остаться там навсегда?
Жизнь в ванной не казалась ей сейчас такой уж ужасной. Говорят, человек очень долго может прожить на одной лишь воде, а ее здесь было в избытке.
Дженни в состоянии, близком к панике, прислонилась к стене и постаралась дышать ровно. Но и отсюда она видела свое отражение в огромном зеркале: короткие черные волосы, макияж, которому не повредили ни слезы, ни тщетные попытки смыть его водой, черное платье, облегающее ее тело, словно вторая кожа. Ей казалось, что из зеркальной глубины на нее смотрит совершенно незнакомая ей женщина, которую Дженни не узнавала. Что ей сейчас действительно было нужно, так это какой-нибудь промышленный очиститель, чтобы смыть эту проклятую штукатурку с лица. А еще добраться до своей одежды, которая осталась на кровати в спальне.
— Я никуда не выйду, пока вы там! — крикнула она в ответ.
Она услышала приглушенное ругательство, но затем нетерпеливый голос из-за двери откликнулся:
— Ладно, мне все это надоело, из-за тебя я опаздываю на встречу. Можешь сидеть там хоть до конца времен.
С замиранием сердца Дженни услышала, как хлопнула дверь. Она не могла поверить, что это было так просто. Дженни опасливо приоткрыла дверь в ванную и огляделась. Похоже, Тэхен и правда ушел. Но неужели вместе с ним ушла и вся ее одежда, которая не обнаружилась ни на кровати, ни под ней.
— Где же, черт побери...
— Что-то потеряла?
Дженни обернулась с испуганным вскриком и увидела стоящего почти рядом с ней Тэхен. Длинные плотные шторы, послужившие ему укрытием, с шорохом колыхались. Он бросил на кровать перед ней стопку ее одежды и начал застегивать пуговицы на своей рубашке. Дженни не могла оторвать взгляда от его сильной, мускулистой груди, кубиков пресса на животе, гладкой золотистой кожи, покрытой черными волосками, уходящими вниз под ремень брюк.
Сделав глубокий вдох, Дженни заставила себя поднять взгляд на его лицо. Ей не требовалось рассматривать его полуобнаженное тело, чтобы узнать, что Ким Тэхен в хорошей форме, — это было очевидно и раньше, ничего интересного.
Сам Тэхен, несмотря на злость из-за того, что его планы пошли прахом, собирался как-то поддержать Дженни, ведь в том, что у стилистов ничего не получилось, не было ее вины, но замер, пораженный увиденным. Он знал, что если вытащить эту девушки из шелухи скучной, консервативной одежды и подкрасить ее губы, глядя на которые любой мужчина может забыть обо всем, она станет куда привлекательнее, но это...
Когда Дженни резко обернулась, ее волосы черным облаком взметнулись вокруг ее головы, а затем легли шелковистыми волнами, ее манящие губы приоткрылись от испуга... Первый взгляд на ее новый образ показался Тэхену ударом под дых, от которого у него потемнело в глазах. Впервые за долгое время он чувствовал, что теряет контроль над собственным телом из-за обрушившейся на него волны желания. Но все, что он мог себе позволить, — это стоять рядом с ней, вонзая ногти в ладони в надежде, что боль вернет ему рассудок, и смотреть, смотреть.
Кто мог предположить, что под этими мешковатыми пиджаками и под горло застегнутыми блузками может скрываться тело, за которое любая женщина продала бы дьяволу душу и коллекцию дизайнерских сумочек в придачу, а любой мужчина... Тэхен сделал глубокий вдох, надеясь, что это приведет в движение воздух, застывший в его легких, — а любой мужчина сделает все, чтобы им обладать.
Тайной оставалось только одно: какая женщина станет скрывать подобное тело?
И черный цвет ее волос не стал ошибкой — стилисты действительно знали, что делали. Черные волосы подчеркнули нежную фарфорово-белую кожу, заставив ее сиять, а облегающее черное платье с низким декольте, которое удерживали на открытых плечах лишь тоненькие серебряные бретельки, сводило его с ума.
— Ты сказал, что уйдешь, и обманул меня! — горько прошептала Дженни.
Тэхен молчал, не в силах произнести ни слова, не отрывая глаз от ее лица, не шевелясь. Если раньше она чувствовала себя неуютно, то от его странной реакции ей стало в миллион раз хуже. Он мог хотя бы попытаться скрыть свое разочарование.
— Что ж, теперь ты видишь, что у нас ничего не получилось. Прости.
— Прости? — В глазах Тэхена было странное выражение, но сейчас они так потемнели, что Дженни не могла понять, что же скрывается в их глубине. Это оказывало на нее почти гипнотическое действие.
Молчание затягивалось. Что еще он хочет услышать? Да, он расстроен из-за того, что его план рухнул, но почему он не думает о том, что она сейчас чувствует?
— Не смотри так на меня, это не моя вина! — закричала она.
— Нет необходимости повышать голос, Дженни. — Тэхен перевел взгляд на ее грудь и едва заметно улыбнулся. У Чонгука глаза полезут на лоб, когда он это увидит. Он будет рвать на себе волосы от злости и ревности, когда поймет, какая женщина находилась рядом с ним все эти годы, а он ее упустил.
— Есть необходимость! Я же говорила тебе, что это плохая идея, но ты, как обычно, не слушал никого, кроме себя. Я и без тебя знаю, что выгляжу глупо и смешно, так что не надо смотреть на меня так, словно у меня выросла вторая голова! И не надо говорить мне, что в этой ситуации есть и позитивные моменты.
— Хорошо, не буду, — кивнул Тэхен, ослабляя узел галстука.
— Потому что у меня уже поперек горла стоят просьбы смотреть на все оптимистично и позитивно. И будь это хоть самое сексуальное платье в мире, оно не сделает меня соблазнительнее и притягательнее для противоположного пола! — Она провела рукой по платью, от чего ткань на груди и бедрах волнующе натянулась. — Просто я не создана для того, чтобы быть сексуальной.
Тэхен уловил в ее голосе нотки жалости к самой себе. А между тем, если она станет еще хоть чуть-чуть более сексуальной, к ней придется приклеить сигнальную бирку.
— Платье очень красивое и прекрасно на тебе сидит. — И если она сама этого не видит, значит, она безнадежно слепа.
— Не сомневаюсь, оно стоит целую кучу денег. — Дженни чуть отвела ногу, любуясь тем, как ткань струится по ее обнаженному смелым разрезом бедру. — И наверняка оно будет шикарно смотреться на девушке, которая привыкла к подобным вещам. — А еще у этой девушки должна быть не такая большая грудь, потому что сама Дженни из-за всех этих косточек и чашечек с эффектом пуш-ап, излишне подчеркивающих ее формы, боялась лишний раз пошевелиться. — А если ты волнуешься из-за денег, то я уверена, его еще можно вернуть.
«Но если платье вернется на вешалку в магазине, то одежды на ней останется очень-очень мало» — эта мысль сама собой возникла в голове Тэхена в сопровождении весьма соблазнительных картин. А ведь он был уверен, что бюстгальтера под этим платьем нет и быть не может...
Ему потребовалось несколько гулких ударов сердца, чтобы взять себя в руки и избавиться от манящего образа, возникшего в его воображении.
— Объясни мне, в чем твоя проблема.
Крик «Я сейчас смотрю на нее!» едва не сорвался с губ Дженни. Именно Тэхен заставил ее поверить в чудо, в то, что она тоже может быть красивой, именно он манипулировал ее чувствами и слабостями.
— Может быть, еще не поздно найти кого-то с таким же размером одежды, как и у меня...
— Хватит!
Его вскрик заставил Дженни замолчать. Воздух в комнате, казалось, сгустился и звенел от напряжения.
— Спасибо, — иронично кивнул Тэхен. — Дженни, у меня был очень тяжелый день, и мое терпение на исходе, не стоит сердить меня.
— У тебя был тяжелый день? — Последние оковы профессиональной вежливости слетели с Дженни. — Конечно, ты ведь большой босс, весь день просиживаешь за большим столом и принимаешь важные решения. Должно быть, это безумно утомительно! Или, может, это ты провел весь день в кресле косметолога, пока незнакомые люди кололи, щипали, терли и вели себя с тобой так, словно ты ошибка природы? Моя кожа ужасна, мои волосы ужасны, мое тело...
Тэхен одним рывком преодолел разделяющее их расстояние и, сжав сильными пальцами ее подбородок, заставил поднять голову. Ее лучистые зеленые глаза были широко распахнуты от изумления и страха. Губы Тэхена тронула лукавая улыбка, когда он нежно провел кончиком пальца по ее щеке, и Дженни вдруг поняла, что она больше не может контролировать свое тело. Ее била крупная дрожь, она не могла пошевелиться, почти не могла дышать, все ее сознание заполнили эти антрацитово-черные глаза.
— Если они ругали твою кожу, значит, они все идиоты.
Он провел рукой по ее шелковистым волосам, пробежал кончиками пальцев по шее. Каждое его прикосновение казалось Дженни электрическим разрядом, пропущенным через ее нервные окончания.
— Никакие мои слова не убедят тебя в том, что ты прекрасна, да?
Дженни помотала головой и попыталась сделать шаг назад, чтобы отвоевать хоть немного личного пространства, но ее сковывали объятия Тэхена. В таком положении она не могла думать. Не могла дышать. Она сама не понимала, какое воздействие он оказывает на нее.
— Я так и думал.
Пальцы Тэхена продолжили свой путь по ее шее, другая его, рука играла с завитками ее волос. Сейчас ничто не мешало ей сделать шаг назад, освободиться. Но Дженни не могла этого сделать, она словно была парализована его волей, его темной, властной аурой силы и чувственности. До этого момента она и не представляла, что ее может так физически тянуть к мужчине.
Дженни подняла руки, чтобы оттолкнуть его, но почему-то они замерли, прижатые к его широкой мускулистой груди. Сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала жар его кожи, ощущала, как прямо под ее ладонью бьется его сердце.
Ее собственное сердце в этот момент вело себя словно попавшая в силки птица, пытаясь вырваться из плена грудной клетки.
Ладонь Тэхена легла ей на затылок, придерживая его. Дженни приоткрыла рот, чтобы попросить прекратить все это и отпустить ее, но за секунду до того, как слова слетели с ее губ, Тэхен накрыл ее губы своими.
Все произошло так неожиданно, что Дженни замерла, словно парализованная этим новым, неведомым доселе чувством. Она стояла с широко распахнутыми глазами, чувствуя, как его требовательный язык проникает в глубину ее рта. А затем ее глаза медленно закрылись, и она осознала, что целует его в ответ, что ее руки уже обвились вокруг его шеи, что она уже не чувствует под собой пол. Дженни услышала сдавленный стон Тэхена, когда он подхватил ее на руки, крепче прижимая к себе, и еще один, тихий, полный желания, который просто не мог слететь с ее собственных губ.
Когда Тэхен наконец отпустил ее, Дженни, пошатнувшись, сделала нетвердый шаг назад и прижала ладони к своим пылающим огнем губам. Соблазнительная смесь изумления и страсти в ее зеленых глазах заставляла Тэхен желать гораздо большего, чем один короткий поцелуй.
— Неужели это было необходимо? — хрипло спросила она, сама не до конца уверенная, к кому обращен этот вопрос: к Тэхену или к себе самой. Он ведь не Чонгук, он ей даже не нравится, как же она могла целовать его?
— Думаю, да, — с безмятежным спокойствием ответил этот ужасный человек. — Теперь ты поверишь, когда я скажу, что ты невероятно красива?
— Ты поцеловал меня только потому, что... — Но эта версия не могла объяснить стон, который она слышала, и желание, тень которого она успела заметить в его глазах.
— Я поцеловал тебя, потому что ты отказывалась меня слушать.
А еще потому, что безумно хотел это сделать, но стоит ли об этом упоминать? Это желание преследовало его на протяжении всего дня и ужасно отвлекало от работы, так что он убил двух зайцев одним выстрелом: удовлетворил свое любопытство и избавился от отвлекающего фактора. По крайней мере, в теории.
— Пока ты лишь продемонстрировал, что умеешь целоваться. Хотя, учитывая все, что писали о тебе в прессе, я ждала большего.
После короткой изумленной паузы она услышала смех Тэхена.
— У нашей монашки, оказывается, есть коготки. Чонгук с ума сойдет, когда увидит тебя в этом платье.
Дженни с недоверием вгляделась в его лицо:
— Правда?
— Правда, — кивнул он.
— Тебе действительно нравится, как я выгляжу?
— Я думал, я уже показал тебе это. Возможно, мне стоит повторить, чтобы у тебя не осталось сомнений? Теряю хватку?
— Нет, ты был вполне убедителен. — Дженни прижала ладони к пылающим щекам.
— Но это не я должен сходить с ума от желания, а Чонгук, не забывай об этом.
— У меня нет желания никого сводить с ума, — честно призналась она, не поднимая глаз, не в силах думать о том, как будет выглядеть Тэхен, потерявший голову от страсти. Его поцелуй был умелым, сладким, но Тэхен полностью контролировал себя в этот момент, он лишь добивался определенного результата.
Тэхен вдруг протянул руку и чуть коснулся кончиками пальцев ее щеки. Не ожидавшая этого Дженни испуганно отпрянула.
— Ты не должна отшатываться от меня, когда я прикасаюсь к тебе, — нахмурился он.
— А зачем тебе вообще ко мне прикасаться? — И входит ли в его понимание слова «прикосновение» поцелуй?
— Потому что чем больше я тебя трогаю, тем больше демонстрирую свое желание обладать тобой, а если Чонгук заметит это, он тоже захочет прикасаться к тебе. А Лиса, пожалуй, захочет выцарапать тебе глаза, — со смешком закончил он.
— Я рада, что тебе кажется, что это весело, — обиженно заметила Дженни.
— Не волнуйся ни о чем, я смогу тебя защитить.
Ее взгляд метнулся к чувственным губам Тэхена.
— А кто защитит меня от тебя?
— Чонгук, конечно, — иронично усмехнулся он, предлагая ей руку. — Теперь все зависит только от тебя.