Chapter 9.
Ниа мерила шагами коридор, снуя туда-сюда и покусывая обсохшие губы. Села на скамейку и достала телефон, пальцы почти на автопилоте открыли Твиттер и зашли в папку сохранённых постов, где сейчас хранилось несколько сотен записей фанатов. На большинстве постов сравнивались два фото в анфас — Нийалей и Нила Джостена. Были и отрывки из интервью, где у них были схожие жесты, эмоции и даже интонации. Только сейчас она рассмотрела Джостена получше.
У них была практически одинаковая форма головы, челюстей, носа, скул, разреза глаз, губ, лба. От образа своего родного брата — Натаниэля Веснински, отличался только цвет глаз и волос.
Стакан, всё так же обмотанный в салфетку и лежащий в кармане, чувствовался так, будто весил сотни килограммов и был неподъёмным грузом. Дверь открылась, и из кабинета выглянул тренер, молча приглашая её пройти внутрь. Когда дверь за ней закрылась, а тренер сел в своё кресло, Ниа молча положила перед ним свой телефон с одним из открытых постов в Твиттере, а потом поставила на стол стакан.
— Сделайте сканирование отпечатков пальцев.
Тренер поднял на неё глаза, а потом вновь опустил взгляд в телефон. Ниа уперлась руками в стол, пытаясь не выдать того, что она дрожала. Ещё несколько минут в кабинете висела напряжённая тишина, а потом Тэцудзи со вздохом толкнул телефон к Нийалей.
— Возможно, это просто совпадение, — задумчиво проговорил он, почесывая подбородок.
— Но если это тот, о ком мы думаем, то все наши усилия наконец увенчались успехом. Я сообщу об этом Кенго.
— Что вы с ним сделаете? — тихо спросила она, а потом добавила. — Если это он, конечно...
— Что решит старшая ветвь клана. Но полагаю, заставим выплатить все деньги, которые он с твоей матерью украл. Ну и думаю, Воронам не помешает ещё один игрок.
Она стиснула зубы только при мысли об этом.
— Полагаю, он не захочет возвращаться в Балтимор.
— Ты же прекрасно понимаешь, что это не ему решать.
Она медленно кивнула, делая глубокий вдох. Тренер откинулся на спинку стула и сменил тему.
— Что там с новыми игроками? — Он приподнял брови, делая глоток виски из гранёного стакана.
— Ничего толкового, — фыркнула она, мотая головой. — Торрес вообще наглец с огромным самомнением. Заявил, что я недостойна быть капитаном.
Тренер рассмеялся. Это было настолько редкое событие, что у Нийалей поползли вверх брови.
— Я сказала что-то смешное?
— Нет, нет, — в последний раз усмехнулся Тэцудзи, и его лицо вернулось к обычному выражению. — Просто удивляюсь, как из года в год в команду попадают люди с одними и теми же ошибками, которые так и не усвоили урок.
— Наше поколение было самым смышленым из всех, насколько я знаю.
— А как же. Младший наследник клана, два потомка Мясника и мальчишка из Франции, чьи родители по уши в долгах.
Нийалей качнула головой.
— У Жана вроде сестра есть. Её почему клан не выкупил... ну, как долг?
— Думаешь, стоило? — Тренер дернул уголком губ и отставил стакан, скрещивая руки на груди. — Но если тебе обидно, что Рико сделали такой подарок, а тебе нет, то могу организовать. Ты же наш лучший игрок.
— Я подумаю, — она тихо усмехнулась. — Но я не сказала «нет».
Ниа оттолкнулась от стола и убрала телефон в карман, молча кивнув, а потом коротко поклонилась и развернулась к двери.
— Ты молодец, Нийалей. В тебе больше ценности, чем в Рико.
Это было последнее, что она услышала от тренера, прежде чем дверь за ней захлопнулась.
Оказавшись в пустом коридоре, она подхватила спортивную сумку, стоявшую на ближайшем диване, и, рывком открыв дверь на лестницу, сбежала вниз, к спортзалу.
Вся команда сейчас играла на поле, поэтому спортзал был пустым, где привычно пахло кожей и потом. Щелкнув светом у входа, она наблюдала, как длинная комната постепенно освещалась. Тренажёры, место для растяжки, ринг для рукопашных боёв и дверь в душевые в самом конце. Скинув сумку с плеча на одну из скамеек, стоявших у стены, она вытащила из кармана телефон и воткнула туда наушники. Спустя минуту заиграла одна из её любимых песен. Ниа вздохнула. Достала из шкафа коврик для растяжки, стянула с ног кроссовки и на секунду зажмурилась. Как бы она не пыталась себя отвлечь, тревожность и голоса в голове никогда ее не покинут.
Послушай мой совет в формате mp3.
Не жди, пока состаришься, скорей умри!
Жаль что твои родители не childfree.
Гори в аду, в аду гори!
Очнулась она только когда выключилась музыка, что означало, что телефон сел. Кинув взгляд на наручные часы, которые показывали 01:19, Ниа завершила подход и хмыкула, поняв, что отжала почти двести восемьдесят килограмм.
***
В раздевалке по понятным причинам было пусто. И холодно. Свет ламп, отражавшийся от чёрной поверхности шкафчиков, слепил глаза. Ниа завязала бандану на лбу и вышла на поле, по пути захватив клюшку и мяч.
На поле царила темнота, только красные лампочки над экстренными выходами мигали, а свет луны еле-еле падал в высокие окна. Практически на ощупь дойдя до будки управления недалеко от трибун, как считалось, «для элиты», Ниа дернула холодную ручку. Щелкнув единственным рычажком, который включал довольно тусклый свет только над игровым кубом, она вернулась на трибуны и спустилась вниз, прямо по спинкам сидений.
Хлопнув дверью в игровой куб, Ниа стукнула клюшкой об пол и прокрутила её в руке, а потом отбила мяч, делая своё любимое упражнение. Стена, рикошет в другую стену, в потолок и ей в руку. А потом ещё раз. И ещё.
Сотни, тысячи ударов, километры по полю, тихие шаги. Она повернулась и увидела в тени трибун высокую фигуру, сразу опознав его. Подождав, когда Жан подойдёт ближе и зайдёт в игровой куб, она облокотилась на плексиглас и тихо спросила:
— Что ты тут делаешь?
— Потренироваться хотел, — тихо пробормотал француз, сжимая в руке клюшку.
Ниа опустила взгляд на наручные часы. 3:49.
— В четыре утра? — Она приподняла брови и шагнула к нему, пасуя мяч. Рука Жана сжалась вокруг снаряда, подкидывая его в воздух и пасуя ей.
Ниа отразила удар рукояткой клюшки и швырнула обратно. Они начали медленно двигаться по кругу.
— Ты вообще когда-нибудь слышал о слове «сон»?..
— Может, лет восемь назад.
— Иди спать.
— Нет, — фыркнул Жан, ловя мяч, но не возвращая ей. Ниа нахмурила брови, но потом улыбнулась, наблюдая, как Моро показал ей язык.
— Верни мяч.
— Нет.
— Хватит повторять «нет».
— Нет, — улыбнулся он, тихо смеясь. Ниа на это лишь покачала головой и сняла с головы шлем и бандану, скидывая их на пол, при этом они продолжали кружить.
— Моро... Ведёшь себя как ребёнок, — пробормотала она, тонув в звуке его смеха. — Прекрати...
— А ты ведёшь себя как занудный капитан.
— Я и есть занудный капитан, — Жан тоже сбросил с себя шлем, но вдобавок оставил на полу клюшку. Ниа сделала то же самое.
— О, конечно... Самый занудный капитан, которого я знаю.
— Я сейчас заставлю тебя бегать сто кругов вокруг стадиона...
— А ты заставь.
Ниа сделала шаг в его сторону, но спустя секунду её сгребли в охапку и вжали в плексиглас. Она пару раз моргнула и подняла удивлённые глаза на Жана. Сердце колотилось в груди слишком сильно.
Он склонился над ней, тяжело дыша, чёрные кудри рассыпались по лицу, а сам он тяжело дышал. Ей показалось, что она выглядела как помидор, поэтому опустила взгляд, но уперлась глазами в его грудь.
— Заставишь?.. — хрипло пробормотал он, наклоняясь ближе и уткнувшись носом в её щеку. Тяжёлый вдох, а потом тихий полустон. — Ни... я не могу больше... merde... что ты со мной делаешь, девочка моя?..
Ниа чуть не задохнулась. Она не знала, что делать. Оттолкнуть? Нажаловаться тренеру? А потом она вдруг осознала, что по уши влюблена.
— Не... не говори так...
— А я буду, — его руки сжались на её бёдрах и талии, дыхание стало ещё тяжелее. Они оба знали, что если сейчас пересекут черту, то никогда больше не смогут друг без друга. Жизнь изменится. Они изменятся. — Ниа... Ниа, Ни... Пожалуйста... Я не могу... Я только тобой дышу, не могу ни о чём другом думать. Я без тебя умру, задохнусь...
— Ты знаешь последствия...
— Да плевать мне! — прохрипел он, вжимаясь в неё сильнее. — Пусть хоть убьют. Пожалуйста... Позволь мне... mon amour...
— Да, — пробормотала она, и он не дал ей больше ничего сказать.
Горячие губы накрыли её собственные. Ниа зажмурилась, одной рукой хватаясь за ворот его джерси, а вторую запустила в чёрные кудри.
Жан глухо застонал, отпуская её ноги и обхватывая её у основания шеи, вжимаясь в неё, будто желая стать одним целым.
Ниа приоткрыла губы, не пытаясь отобрать у него инициативу. Жан ткнулся носом в её щеку, не отрываясь от её губ, облизывая, покусывая и зацеловывая, будто до синяков.
Когда они оторвались друг от друга, Ниа посмотрела на него из-под дрожащих ресниц. Жан был красным и тяжело дышал. Он погладил её по волосам, а потом подхватил её на руки и, всё так же прижимая её к стене, уткнулся носом в шею и пробормотал:
— Я так влюблён...
— Молчи...
Тишина. Только тяжёлое дыхание и колотящееся сердце. Спустя пару минут Ниа оттянула его волосы и поймала губы, мягко целуя. Он был на вкус как сигареты и дешевая жвачка с ментоловым привкусом. А ещё он вкусно пах: корицей и табаком.
Жан зажмурился и что-то пробормотал ей в губы на французском, но она не разобрала, что. Слишком была увлечена им. Ещё поцелуй, ещё один и ещё несколько десятков. Они уже лежали на полу, руки и ноги сплелись в странный узел, как вдруг свет на стадионе выключился. Жан вздрогнул.
— Не волнуйся... Он выключается, если больше получаса не происходит никакого движения на поле...
Он кивнул и на ощупь вновь нашёл её губы. Кончики их носов коснулись, и Ниа потерла своим об его. Жан тихо рассмеялся.
— Что ты делаешь... mon amour?...
— Это эскимосский поцелуй, — пробормотала она, прижимаясь к его груди и зарываясь носом в шею. — Я считаю это милым.
— Всё, с чем ты связана — милое... кроме некоторых личностей.
— Не нагнетай. Давай лучше спать. До подъёма два часа.
— Non... — замотал головой француз и прижал её ближе. — Не хочу тебя отпускать...
— Пошли со мной...
Он больше ничего не сказал. Лишь помог ей подняться, поднял с пола клюшки и повёл её подальше от стадиона.
***
В Гнезде было тихо. Ни звука. Только редкие скрипы пола. Ниа аккуратно открыла дверь в свою комнату и скользнула внутрь, утягивая за собой Жана. Свет не включали. Кровать скрипнула, когда Жан утянул её за собой, падая на матрас, а потом накинул на них одеяло, стаскивая с ног кроссовки.
Тихое дыхание. У Нийалей слипались глаза.
— Я тоже по уши в тебя влюбилась... глупо, да?...
Пробормотала она, прежде чем прижать последний поцелуй к его губам. Это был первый раз за последние семь лет, когда Нийалей Веснински уснула без каких-либо кошмаров.