Chapter 4.
Шаг, второй, и она бежит по коридорам Балтиморского особняка, где прошло ее детство.
Знакомые коридоры, двери. Вот гостевая спальня, а вот прачечная. Но Нийалей спотыкается и летит вниз по красному ковру, устилавшему ступеньки. Она поднялась на ноги, и её взгляд метнулся вверх. Напротив главного входа, между разветвлением лестниц, висит огромный портрет с Натаном Веснински и его «единственной» дочерью, которой на вид на картине лет четырнадцать.
На неё накатила паника. Руки начали трястись, а в горле застрял ком, сдавливая дыхание. Ниа попятилась назад, хватаясь руками за ворот толстовки, но тени сгущаются, и чьи-то страшные руки окольцовывают её спину.
Ниа попыталась закричать, но всё тщетно. Из горла только раздались звуки, похожие на хрип и стоны. Темнота поглотила комнату, её и её сознание.
Ниа подскочила на кровати с криком, но тут же одернула себя. Подушка лежала на полу, одеяло свернулось в комок, а по спине текли капли холодного пота. Она ещё минуту не могла понять, что звонил телефон. А потом трель донеслась до её ушей, и Нийалей сунула руку под подушку. На экране айфона чётко виднелась надпись «Тренер», даже сквозь затуманенный взгляд. Она смахнула значок зеленой трубки вправо и трясущейся рукой поднесла телефон к уху, отчаянно попытавшись сделать вид, что она была просто сонная, а не кричала минуту назад от кошмара как маленький ребёнок.
— Да, тренер? — пробормотала Нийалей, делая вдох и притворно зевая. — До подъема ещё полчаса, а я уже что-то нарушила?
— Не дерзи, Веснински, — раздался из трубки хрипловатый голос с азиатским акцентом.— Зайди ко мне в кабинет перед завтраком. И побыстрее.
— Да, тренер... — буркнула Ниа и повесила трубку, откидываясь спиной на твёрдый матрас.
Голова ещё кружилась, и её начало подташнивать. Есть не хотелось, хотя с прошлого утра она пожевала только жвачку. Казалось, что дни шли быстро, но каждая минута казалась вечностью. С начала учебного года прошло уже почти три недели, и август уже подходил к концу. Листья на деревьях уже пожелтели, но погода всё ещё была тёплой. Ниа не очень любила осень. Тренировки становятся длиннее и тяжелее, а сна всё меньше.
Ниа уже начала дремать вновь, но одернула себя и рывком встала с кровати, сразу хватая со стула джинсы и корпоративную толстовку. Хоть снаружи и была температура выше пятидесяти градусов по Фаренгейту, в Гнезде за отсутствием окон и подземного расположения уже было холодно.
В ванной тускло горел свет. Ниа дернула кран, и, заворчав, побежала вода. Угол зеркала, висящего над раковиной, был отколот. В конце весны Нийалей швырнула в зеркало пистолет после очередной мысли о самоубийстве. Зеркало обещали заменить, но так этого и не сделали.
Синяки под глазами уже были неотъемлемой частью её внешности. Ниа была очень даже симпатичной девушкой, но находила в себе слишком много недостатков. Широковатый нос картошкой, следы от подросткового акне, неравномерный, по её мнению, разрез ярко-голубых глаз, примитивный пшеничный цвет волос и широкая улыбка, которая заставляла каждого, кто видел её, ежиться. Улыбка злополучного Натана Веснински. Острые уголки губ и прищуренный взгляд. Ниа постаралась улыбнуться по-другому, нежно. Но не знала как. Она никогда никому так не улыбалась.
Она могла бы ещё долго разглядывать свои шрамы, но большинство из них прикрывала тонкая майка, в которой она спала, и хлопковые шорты до колен. Ниа лишь натянула сверху толстовку и принялась умываться.
Сплюнув пену, она вышла из ванны, слизнув остатки пасты из уголка рта. Настроение сегодня явно было не лучшим. Справившись с джинсами и кедами, она сунула телефон в карман и решительно вышла из комнаты, хлопнув дверью. Пустой и темный коридор откликнулся эхом. До подъема оставалось ещё пятьдесят минут.
Ниа направилась к восточной башне.
Нажав на кнопку лифта, она оперлась лбом об железную раму лифта. Но было тихо. Нийалей ткнула кнопку ещё несколько раз, но лифт не откликнулся. Она чуть не взвыла, но, скривив губы, направилась к лестнице.
Ступенька, ещё одна и ещё. Темные стены, редкие окна между лестничными пролетами, в которых уже разливался рассвет. Она дошла до нужного этажа и, набрав нужный набор цифр на магнитном замке, толкнула ручку. Перед ней открылся очередной коридор, но ей нужна была только одна комната. Ниа постучалась и спустя пару секунд расслышала приглушённое «Войдите».
Кабинет Тэцудзи ни капли не изменился с того момента, когда она была там в последний раз. В шкафах ровными рядами стояли папки с документами, на столе лежало несколько книг в идеальной стопке, только в углу стояла коробка. Тренер стоял к ней спиной, опираясь на трость, а в его другой руке был зажат резной стакан, в котором в лучах солнца переливалось виски.
— Вызывали? — буркнула Ниа, облокачиваясь плечом на шкаф.
— Пришло расписание первых матчей, — тренер, не поворачиваясь к ней лицом, указал рукой со стаканом на стол. — Обсуди сегодня с командой.
Ниа сделала два размашистых шага до стола и поставила на него локти, наклоняясь, чтобы взять лист бумаги, а потом пробежалась глазами по тексту.
— Через неделю против Шакалов? — хмыкнула она себе под нос. — В прошлом году они продули со счётом 14-3 и убежали поджав хвосты.
— Но потом они выиграли у Черепах, которые выиграли у Бингентмонских Панд и ещё кого-то. Соответственно, набрали больше очков...
— Но Шакалы проиграли Троянцам, — перебила его Ниа на свой страх и риск. — А значит потеряли очки и...
— И опустились вниз в рейтинге, — голос тренера стал ниже, и он развернулся к ней. Его пальцы сжались на стакане. — Это не наша забота. А теперь иди на завтрак. Приятного аппетита, Нийалей.
Ниа спорить с ним не стала. Лишь кивнула и, сложив лист в несколько раз, сунула его в карман и вышла из комнаты, а потом и из восточного крыла.
В столовой ещё не было никого из команды, только сонные повара. Холодный свет ламп заставлял чувствовать себя в операционной. Она прошла внутрь, засунув руки в карманы, и остановилась перед стойкой раздачи, где в ряд стояли подносы с тарелками с яичницей и беконом, и чашки кофе на них. Ниа повела плечом и перевела глаза на повариху, полную и довольно милую женщину, чья внучка чуть ли не кипятком писалась от Воронов. Ниа выяснила это, когда зашла в столовую во время тренировки, чтобы налить себе воды, пока повариха разговаривала со внучкой по телефону.
— А чёрный чай есть? — спросила она, устало приподнимая брови.
— Мисс, сегодня по расписанию ко...
Ниа сжала челюсти, мысленно молясь своей сдержанности, чтобы не нагрубить, но договорить ей не дала, перебив.
— Чай. Есть? — она немного прищурилась, разглядывая растерянное лицо поварихи, а потом прикусила щёку, сделала глубокий вдох и склонила голову, подбирая слова. — Я очень хочу чай. Пожалуйста.
В столовой повисла тишина, разбавляемая только редким потрескиванием ламп и тихим жужжанием холодильника на кухне.
-Сейчас сделаю, Мисс Веснински..
Пробормотала женщина и исчезла на кухне. Ниа выдохнула и отставила кружку с одного из подносов, опуская глаза на тарелку с едой. Яичница была еще теплая.
Желток не успел загустеть, а бекон подсохнуть. Для нее это была хорошая порция, но не для большинства игроков. Мужчинам по природе надо есть больше, а у Воронов тренировки по шестнадцать часов в сутки. Еще и учиться успевать надо.
Перед ней поставили кружку с дымящимся черным чаем. Ниа скомкано поблагодарила повариху и села за свой любимый самый дальний стол в углу, откуда открывался прекрасный вид на вход. Как только она взяла в руки вилку, собираясь, наконец, поесть, дверь скрипнула и Ниа скривила губы, поднимая глаза на пришедшего. Это был Жан.
На его губе расцветала гематома. Бровь была рассечена, на челюсти кровоподтек, а костяшки неумело забинтованы, но явно разбиты в мясо. Ниа молча наблюдала как он неуверенно берет поднос и садится за один из столов, зарывая пальцы в черных кудрях. Нийалей закусила нижнюю губу. В груди что-то шевельнулось. Жалость? Сочувствие? Она мотнула головой. Это чувства для слабых. Но она все же отложила вилку и поднялась на ноги, пересекая комнату.
Жан не отреагировал на звуки шагов. Не отреагировал на скрип стула и на тонкие пальцы на его запястье. Не отреагировал на тихое «Жан..». Не отреагировал даже на то, что она приложила ладонь к его лбу, проверяя нет ли у него температуры.
-Жан.. - Пробормотала она в очередной раз, хмурясь и стараясь не сорваться и не потрясти его за плечи. Но он будто заснул. Ниа сжала челюсти так, что они немного заскрипели, а потом аккуратно оторвала его руки от головы и подцепила подбородок указательным пальцем, встречаясь взглядом с его серыми глазами с полопавшимися капиллярами и мокрыми пушистыми ресницами.
Ей не нужно было спрашивать, кто это сделал. Ответ был на поверхности. Она лишь взяла в руку вилку и отломила кусочек бекона, накалывая его, а потом со вздохом скрестила руки, облокотившись на стол, и поднесла вилку к его губам.
Жан попытался мотнуть головой, но Ниа предостерегающе приподняла брови, и ему не оставалось ничего кроме как приоткрыть рот.
Убедившись, что он проглотил бекон, Ниа наколола на вилку яичницу и повторила действие, разглядывая его увечья.
-Есть причина? - Спросила она, сама удивившись тому, что заговорила тихо.
Жан приоткрыл пересохший губы, но из его горла раздался только тихий хрип. Ниа поднесла кружку с кофе, предлагая сделать глоток, но он мотнул головой, только учуяв кофе. Она знала, что Жан предпочитал черный чай без сахара, но с какой нибудь конфетой, хотя побаловать себя этим можно было только во время выездных матчей и то редко.
-Ничего больше нет, -Вздохнула Ниа, но кружку не поставила. - Знаю что не любишь. Пей.
Но Жан лишь сжал зубы и криво улыбнулся, отворачиваясь. Но по тому как он кашлянул Ниа могла сказать, что ему сейчас очень больно.
— Жан, — она хотела продолжить, но он сунул руку в карман, и спустя секунду перед ней лежал шоколадный батончик «Твикс». Две палочки для чая и кофе.
Ниа посмотрела на Жана, потом снова на батончик, а потом опять на Жана.
— Где ты их... — Он не дал ей договорить, опуская её руку, в которой она всё ещё держала кружку кофе, за запястье и вкладывая батончик в её ладонь, улыбаясь потрескавшимися губами.
— Не пытайся меня задобрить... — пробормотала она, пытаясь сглотнуть подкативший к горлу комок. — Где ты...
Он лишь качнул головой, давая понять, что объяснять не собирается.
Ниа отложила батончик и снова подняла кружку, но Жан перехватил её и поставил на стол, поморщившись, а потом закашлялся. Ниа занервничала сильнее, а потом оглянулась на свой дальний стол, где стоял её поднос и одиноко возвышалась кружка чая.
— Подожди, — буркнула она и вернулась к дальнему столу, забирая оттуда поднос и вновь садясь перед Жаном.
Она взглянула на часы — до подъёма оставалось двадцать минут, а потом с шелестом открыла «Твикс», доставая оттуда две палочки. Поднесла палочку для чая к губам Жана, позволяя ему откусить, а потом и свою кружку чая. Он сделал глоток, явно через силу, а потом поднял глаза на неё. Ниа предложила ему ещё яичницы, но он вновь лишь помахал головой.
Нийалей опустила глаза на свою нетронутую порцию и отодвинула её от себя.
— Тебе надо поесть, — внезапно сказал он на французском, голос его был хриплым. — Ты со вчера ничего не ела.
— Ничего, переживу... — пробормотала она тоже на французском, когда вернула внимание на Жана, который молча на неё смотрел, а потом подтолкнул к ней палочку для кофе. Она опустила глаза на чашку на подносе Жана и откусила шоколадку.
— Если бы я мог, я бы тебя сам накормил, — Жан ткнул её в плечо. — Поешь, пожалуйста...
Ниа лишь мотнула головой и пробормотала что-то неразборчивое себе под нос. Жан сдался спустя пару минут.
В перерывах между тем, как поить Жана и себя, она перебинтовала его руки, чуть не сморщившись от вида его костяшек, но сумела удержаться. Когда до подъёма оставалось меньше пяти минут, она унесла подносы с посудой и остатками еды на разнос для грязной посуды, сунула фантик от «Твикса» в карман и вышла из столовой, убедившись, что Жан идёт за ней.
Войдя в общекомандную, Ниа щелкнула выключателем, и комната озарилась довольно мягким светом. Стены и потолок были выкрашены в привычный, поглощающий свет чёрный, а пол был тёмно-серым. На одной из стен висел телевизор, а под ним стоял шкафчик с дисками всех записей игр команды за последние несколько лет. В центре стоял стол, вокруг которого полукругом стояло три кожаных дивана, в двух других углах стояли какие-то растения в горшках, а на противоположной телевизору стене висело несколько фотографий команды, каждая из которых была сделана после финального победного матча, а Вороны не проигрывали уже шесть лет.
Ниа села на пол перед комодом, скрестив ноги, и начала копаться в коробочках с дисками, ища запись прошлогоднего матча с Шакалами. Жан остановился в дверном проёме.
— Не стой как истукан, — пробормотала Ниа. — Нервирует...
— Почему мы тут? — хрипло спросил Моро, натягивая пониже рукава своей толстовки. — Скоро тренировка начнётся...
— Начнётся потом. А тебя я бы вообще не допустила на поле...
— Я могу играть. Я в порядке...
Ниа кинула на него взгляд через плечо и рассмеялась, вновь возвращаясь к дискам.
— Не смеши меня, пожалуйста. Я видела твои руки. А точно ли это все увечья, одному богу известно, — сказала она, горько усмехаясь. Ниа была не слепая. Она прекрасно понимала, что это далеко не все травмы.
Как только на часах стукнуло 6:00, а это время подъёма, Ниа выслала в общий чат сообщение.
«После завтрака всех жду в общекомандной. Без задержек.» А если она писала с точками, то это был плохой знак. К 6:20 вся команда уже сидела на диванах перед ней. Ниа же стояла в углу, скрестив руки на груди. Рико вальяжно зевал, большая часть игроков молча ждали, а новобранцы вертели головами, разглядывая всё вокруг, что неимоверно бесило Нийалей.
— Есть расписание первых матчей, — довольно громко сказала она, вытаскивая свернутый вчетверо листок и кидая его на стол перед диванами. — Наш первый матч через неделю против Шакалов. Если вам интересны другие команды, то какого чёрта вы делаете в Воронах?
Рявкнула она, когда один из новичков потянулся к расписанию. Он тут же отдернул руку. Ниа вытащила из кармана пульт и нажала одну из кнопок. Телевизор на стене тут же включился.
— Напомню тем, кто болеет Альцгеймером и новоприбывшим. Слабое место Шакалов — вратарь. Нападающие у них маленькие и быстрые, готовые протиснуться за мячом в любую задницу. Защита у них массивная. Почти у каждого защитника туша под сто пятьдесят килограмм, причём эта туша чаще всего хочет прижать тебя к полу или стене и сломать тебе пару костей. А вот вратарь, — она ткнула пальцем в изображение на экране, которое удачно остановилось как раз на моменте, когда Ниа перепрыгивает через летящего на пол защитника Шакалов, парень два на два метра, который хотел прижать её к полу. — Это тот, кто нам нужен. Вратарей у Шакалов трое, и по стечению обстоятельств все трое обделены высоким ростом. Самый высокий из вратарей — около 160 сантиметров, причём один из них — девушка.
Один из новичков поднял руку, но Люк Карди въехал ему локтем по рёбрам.
— Зажимать вратаря на его территории и обстреливать мячом мы, конечно, же не будем,— хмыкнула Ниа, скрещивая руки на груди и облокачиваясь спиной на стену. — Мы же не Шакалы. Мы просто выведем вратарей из строя.
Следующие полчаса Ниа самозабвенно разъясняла слабые места Шакалов, как Вороны собираются их пробивать и сколько мячей им надо забить. Большая часть команды всё ещё сидела ровно и, по крайней мере, делала вид, что слушала её, но в какой-то момент один из новобранцев поднялся на ноги.
— Ну хватит, — фыркнул он, подходя к маркерной доске за спиной Нийалей и рывком переворачивая её. — У тебя ужасная тактика.
Ниа лишь вздернула брови, спокойно рассматривая раздражённое выражение лица парня. Вроде его звали Джонатан Торрес, но для неё это не было столь важно. Ниа просто поразилась наглости. Она кинула взгляд на Рико, на лице которого цвела улыбка, и Нийалей очень хотелось размазать этот оскал об асфальт.
— Проще просто действовать по ситуации, а не разбирать каждую секунду матча, затягивая это всё на сто лет и бла-бла-бла. — Торрес повернулся к ней лицом и вырвал у неё маркер. — Как тебя вообще капитаном сделали?
— Сто кругов вокруг стадиона, — спокойно сказала Ниа, и уголки её губ поползли вверх, что всегда получалось немного надменно.
— Сколько? — брови Джонатана взлетели вверх, а тон голоса вырос на несколько десятков децибел. — Да ты не имеешь...
— Право? — перебила его Нийалей, делая шаг вперёд и методично вырывая маркер обратно из его хватки. — Имею. А ты можешь начинать бегать. На матче ты всё равно играть не будешь, так хотя бы пользу организму принесёт.
Нийалей отвернулась от него и, как ни в чём не бывало, продолжила, хотя внутри у неё бурлило раздражение, и ей приходилось сжимать челюсти всякий раз, когда она делала паузу.
***
Лицо обдувал холодный ветер. Она поплотнее закуталась в пальто, перешагивая через провода, которые теперь были накрыты плёнкой, как защитой от воды и ожидаемого снега. Солнце скрылось за тяжёлыми, серыми тучами, полными дождя, а воздух был липким и душным. Сумерки сгущались быстро, и весь мир будто провели сквозь синий фильтр.
Ниа оперлась локтями о серый парапет и достала из кармана пачку «Мальборо». Она, уже не задумываясь, вытащила сигарету и зажала её между губами, вытаскивая из пачки зажигалку. А потом, подумав минуту, сплюнула, и сигарета полетела вниз с крыши стадиона. Вслед за ней отправилась и пачка, но зажигалку с короткой надписью «Дыши» на корпусе Ниа зажала в кулаке.
— Нужно на электронные перейти... — выдохнула она, и очередной порыв ветра унес её слова далеко за горизонт.
Она убрала руки в карманы толстовки и нащупала фантик от «Твикса». Ниа поднесла его к глазам, пробегаясь глазами по неаккуратно порванной упаковке, а потом отпустила руку, и фантик улетел вслед за её словами.