глава 24
Лалиса
Мои легкие сжимаются, мне не хватает воздуха, пока я хромаю в темноте.
В ту ночь по моим ногам стекала кровь Отэм. Сегодня ночью это моя кровь - от глубокой раны на голени, полученной, в результате того, что я разбила окно ботинком и выбралась наружу. Острый осколок вонзился в кожу и теперь служит мне единственным оружием.
Я разбила стекло, как только услышала выстрел. Я не знаю, кто в кого стрелял, но я точно знаю, что у Чонгука не было при себе оружия, а у его отца - да.
Он может быть ранен, наедине со своим отцом-серийным убийцей, истекать кровью и нуждаться в моей помощи.
Надеюсь, мой крик помог ему выиграть время. Надеюсь, еще не слишком поздно.
Нет. Я подавляю приступ паники. Мы выберемся с этого острова. Живыми. Мы оба.
Его мать спасла меня, но она пожертвовала своей жизнью не для того, чтобы я вернула ее сына на этот остров, где его постигла бы та же участь.
В отличие от того, что было много лет назад никто не кричит мне вслед. Никто не зовет меня во тьме. Никто не насмехается и не грозит расправиться со мной, когда найдут.
Где-то позади раздается еще один выстрел.
Второй. Третий. Четвертый.
У меня сжимается грудь. Кто-то мертв. После пяти пуль никому не выжить.
Пожалуйста. Только не Чонгук...
По двору скользит одинокий луч фонарика. Но голос Чонгука не зовет меня. Это не он меня ищет.Это не он стрелял из этого пистолета.
Я зажимаю рот рукой, чтобы сдержать рыдание. Только не Чонгук. Только не дьявол для моего демона. Не Ромео для своей Лалисы. Мой мужчина в маске. Тот, кого я искала. Чья тьма соответствует моей.
Мы не могли вернуться на этот остров, мы не могли зайти так далеко только для того, чтобы я потеряла и его.
Мое сердце разбивается вдребезги, когда моя рука опускается на шершавую кору дерева, а колени становятся слишком слабыми, чтобы удерживать меня в вертикальном положении.
Фонарик приближается, и я, споткнувшись, соскальзываю в неглубокий бассейн с водой.
Как и в ту ночь. Но на этот раз матери Чонгука здесь нет, чтобы спасти меня.
Никого нет.
Луч фонарика подбирается все ближе.
Раздается еще один выстрел, чтобы выгнать меня из укрытия, и даже на таком расстоянии у меня звенит в ушах.
Чонгук мертв. И я следующая.
Чья-то рука зажимает мне рот.
Мое сердце останавливается, и я резко оборачиваюсь, чтобы увидеть напавшего...
Но вижу знакомую пару волчьих зеленых глаз. Палец, поднесенный к полным, потрясающим губам, которые я до боли хочу поцеловать снова.
Чонгук.
Я обнимаю его, слабея от облегчения, зрение расплывается. Он жив.
Облегчение захлестывает меня, и все, что я могу делать, - это тихо рыдать у него на плече.
Я не потеряла его.
Его висок распух, но крови нет. В него не стреляли.
Но если пистолет был не у него, то в кого стрелял его отец?
Когда я открываю рот, чтобы спросить,Чонгук прижимает палец к губам, приказывая мне молчать.
Еще один выстрел заставляет меня подпрыгнуть. Раздается глухой стук, словно пуля попала в дерево.
Чонгук берет меня за руку и молча выводит из воды.
Жуткий голос зовет из темноты:
— Выходи, выходи, маленькая девочка.