Глава 13
Эрик Крайм
1
Сидя в обветшалом медпункте рядом с кроватью Декады, я бесконечно думал обо всем, что произошло. Я смотрел на ее безмятежное лицо и все больше хотел закончить то, что собиралась сделать она. Ненависть. Единственное чувство, которое я ощущал сейчас. И это была ненависть к себе, потому что я собственными руками разрушил мир единственного человека, который меня любил. Я откинулся на спинку стула и уставился в потрескавшийся белый потолок, позволяя воспоминаниям заполнить все мое сознание.
Это началось еще два года назад. Я учился в академии, дружил с Ви и Ильдаром, тренировался и, конечно, не стеснялся пользоваться излишним вниманием девушек академии. Жизнь била ключом, и никаких проблем не намечалось.
В один из чудесных весенних деньков я лежал на траве около Академии, наблюдая за облаками, как любили делать многие студенты. В какой–то момент надо мной нависла довольно... кхм, не обделенная формами фигура, закрывая небо. Я тут же сел, с ухмылкой глядя на Эйприл – девушку, которая довольно давно бегала за мной, но я не очень с ней общался до этого момента. Она, вообще–то, не училась здесь – ее отец был ректором Академии Стихий, – но частенько приезжала с отцом по каким–то делам.
– Что–то хотела, Хейганс? – я лениво потянулся, позволяя девушке вдоволь насладиться своими мышцами. Мне льстил этот восхищенный взгляд, но я прекрасно знал, как это действует на глупышек вроде нее. Потому и пользовался. А она застыла, глупо улыбаясь и переводя взгляд с моих плеч на мое лицо.
Спустя пару минут мне немного поднадоела эта затяжная пауза, и я пощелкал пальцами перед ее лицом, приводя в чувства. Она тут же замотала головой и, натянув на лицо обольстительную улыбку, сладко протянула:
– Хотела пригласить тебя на бал в нашей Академии. Ты же не откажешь даме в удовольствии быть сопровождаемой тобой?
Я задумался на пару секунд. А почему бы и нет, собственно? Это просто обычный вечер, да и будет возможность подцепить еще парочку милых дам из Академии Стихий.
– Конечно, милая, для тебя что угодно, – усмехнулся я, наигранно целуя ее руку. Да она сейчас расплывется! Приятно осознавать, что мои слова и действия имеют такой эффект. Надеюсь, ничего серьезного она не ждет, потому что я – точно нет. – Когда, где и во сколько нужно тебя забрать?
– В эту пятницу в 18:00 у салона «Вэйрис» на углу Фэйри и Дриадной, – с обожанием ответила девушка и, махнув волосами, собралась уходить, но вспомнила «важную информацию»: – Обязательно надень красную рубашку, мы должны друг другу соответствовать!
И ушла, качая бедрами, в здание Академии. Я улыбнулся, наслаждаясь чудесным раскладом событий. Меня ждал незабываемый вечер в компании красивых девушек. Чего еще можно было желать?
Ровно в назначенное время я, в кроваво–красной рубашке и безукоризненном черном костюме, был возле указанного салона, ожидая появление Эйприл. К моему удивлению, девушка вышла спустя минуту ожидания. Выглядела она, честно сказать, шикарно. Она это умела. Длинное красное платье струилось по ее телу, выгодно подчеркивая достоинства фигуры. Декольте было не слишком глубоким, но достаточно открытым, собранное небольшими складками. Рукава струились полупрозрачной сеткой, перерастая в перчатки. Длинные светлые локоны были завиты в идеальные кудряшки, а у лица собраны в небольшой цветок. Да, она была невероятно красива. И цвет платья – глубокий винный – идеально сочетался с ее светлой кожей.
Она подошла ко мне и улыбнулась, погладив меня по рубашке, явно довольная моим видом. С волосами я не стал ничего делать, потому что они и так хорошо смотрятся, лишь немного зачесал их назад, чтобы они лежали как нужно.
– Готова?
Она кивнула, я прижал ее к себе покрепче и расправил серые крылья, от чего Эйприл ахнула. Усмехнувшись, я попросил ее держаться за меня крепче и взлетел, набирая скорость. До Академии Стихий было не очень далеко, но мне хотелось произвести впечатление, ведь Эйприл первый раз видит мои крылья и вообще летает.
Вечер проходил просто чудесно. Мы танцевали, Эйприл знакомила меня со своими подругами, и я отовсюду слышал восхищенные вздохи красивых девушек. А еще я не стеснялся подливать в общий пунш припасенный золотой спирт. Что собой представлял этот напиток? Это был взятый из людского мира напиток под названием «Водка», заколдованный лучшими магами–алхимиками. Опьянял он очень быстро, заставляя забывать все произошедшее под его воздействием, но не приносил головной боли.
В общем, к концу вечера на танцполе кружились слегка пьяные девушки и парни, ряды которых заметно уменьшились. Мне тоже заколдованный алкоголь немного дал в голову, и я окончательно расслабился. А вот на Эйприл мой алкогольный пунш подействовал непредсказуемо. Она стала открыто приставать ко мне, намекая на близость, тереться об меня в танце. Впрочем, я был не против. Оглянувшись вокруг, я схватил ее за руку и вышел из общего зала в коридор академии. Быстро прошел по коридору и, наконец, заметил открытую дверь в небольшую кладовую. Завел девушку за собой и закрыл дверь заклинанием, чтобы нас уж точно никто не потревожил.
– Возьми меня... – прошептала Эйприл, проводя рукой по моей шее. Меня это ужасно взбесило. Ненавижу, когда девушки думают, что могут заставить меня что–то делать. Я резко схватил ее вторую руку и крепко сжал вместе с другой.
– Заткнись, – прошипел я ей на ухо, заводя руки наверх и припечатывая девушку к стене. Тяжело дыша, я провел языком по ее шее от ключицы до уха и, посмотрев на девушку, которую освещала лишь тонкая полоска света от двери, впился в ее губы поцелуем. Меня не сильно заботило, комфортно ли ей, потому что я знал, чего она хотела, и собирался дать ей это немедленно. Она, похотливая сучка, хотела моего крепкого тела, хотела, чтобы ее талию жестко сжимали, чтобы разорвали на ней белье. Я таких вижу насквозь.
Эйприл тихо пискнула, когда я нащупал молнию ее платья и резким движением ее расстегнул. Одним взмахом сорвал платье с ее плеч и сбросил на пол. Она стояла передо мной в, вероятно, шикарном белье. Но мне было наплевать на все, что было на ее теле. Я отпустил ее руки и схватил за талию, заставляя выгнуться мне навстречу. Вторая рука нагло блуждала по ее телу, и я почти наяву почувствовал, как по телу девушки прошел разряд тока.
Хейгенс тоже не медлила. Она уже сняла с меня рубашку и спускалась рукой все ниже.
– Ты не понимаешь, Хейгенс!
Эта фраза раздалась настолько близко и громко, что я вздрогнул и машинально оттолкнул от себя Эйприл.
– Ауч! – прошипела девушка, видимо, ударившись спиной об стену.
– Тихо! – я закрыл ей рот рукой и приблизился к двери, чтобы лучше слышать, что происходит в коридоре. Это точно был голос моего отца! Но что он делает здесь? Обычно господин Хейгенс приезжал к нам сам.
– Нет, Уильям, это ты не понимаешь. Это полнейшее безумие, я никогда на такое не соглашусь! – это уже ответил, судя по всему, господин Хейгенс. Эйприл смотрела на меня таким же непонимающим взглядом, какой был у меня.
– Феррен, ты же мой давний друг! Мы с тобой создадим прекрасный новый мир, и я с Женьев снова буду вместе. Разве ты не скучаешь по ней? – голос отца дрожал, когда он говорил о маме. Я облокотился на стену и не мог понять, о чем он вообще. Новый мир, какое–то дело, «безумие», как назвал его Феррен, еще и разговоры о маме... Все звучало очень странно.
Хейгенс вздохнул и ответил:
– Нет, Уилл. Давай мы лучше найдем лекаря? Я понимаю, что твоя рана до сих пор свежа как тогда...
– Хватит! Я не сумасшедший, ты ничего не знаешь о том, какую боль я перенес, как сложно было справиться с этой потерей одному.
– Но у тебя есть Эрик...
– Если ты не хочешь мне помогать – я найду других. Прощай, Феррен.
Послышались шаги, гулкое эхо которых раздавалось, пока Уильям не вышел из здания. Феррен тяжело вздохнул и тоже ушел, но в противоположную сторону. Я молча оделся и вышел из кладовки. Настрой был испорчен, и оставшуюся ночь мне предстояло обдумать все услышанное.
2
После бала прошло два месяца, в течение которых я постоянно следил за отцом, подслушивал его разговоры и пытался понять, что же такое он замышляет и почему не делится со мной. И спустя два месяца я выяснил ужасную правду.
Отец нашел какой–то ритуал воскрешения богини Мерсиды, и собирался его совершить. Только вот для этого ритуала нужен идеальный ребенок – рожденный от двух противоположных рас, равных по силе, оборотней и падших. И отец нашел этого ребенка. Девчонка была всего на несколько лет младше меня и жила в людском мире, однако в ней была огромная сила, о которой она даже не подозревала.
Мне нужно было вмешаться. Но я не знал, что делать, чтобы остановить отца. И тогда однажды я встретил Михаила. Он был в своем первозданном виде, так что я сразу его узнал по описанию из учебников. И он точно так же, как я, следил за моим отцом. Мы столкнулись случайно, и Михаил сначала был настроен враждебно. Но когда я рассказал ему о том, что давно наблюдаю за Уильямом и не знаю, как его остановить, ангел рассказал мне о своем плане.
Так мы стали работать вместе. Я все время просил его подождать, чтобы я мог спасти отца и отправить его в заточение, но не убивать, и Михаил молча кивал.
Я наблюдал за тем, как Декада становилась взрослой и пыталась отстаивать свои интересы. Михаил рассказал мне, что Уильям затеял это очень давно, еще когда я был совсем ребенком. Он убил родителей Джонс, заставил Дмитрия работать на него и держаться ближе к Декаде. А еще тогда я узнал, что с самого детства Декады Михаил играет роль ее лучшего друга, Кристиана Драга, заменив настоящего мальчика, чтобы его мать ничего не заподозрила. Я с интересом следил за происходящим, постоянно тревожно оглядываясь на календарь. И видя приближающуюся дату, становился все раздражительнее.
Когда случилось поворотное событие с выбросом силы Декады, я начал играть свою роль. Она пришла в академию, вся такая напуганная, но сильная и упрямая. Как и со всеми девушками, я использовал свое обаяние, и, конечно, она попала в ловушку. Вот только я не просчитал другого исхода событий.
В какой–то момент влечение к этой девушке стало настолько сильным, что мне пришлось уехать из академии вместе с отцом, когда он ехал к Селестине Линдхольм по какому–то делу. Я, конечно, знал, зачем он к ней ехал. Но решил пойти к Эйприл, чтобы привычно снять напряжение.
Лучше не стало. Более того, внутри росло что–то настолько неприятное и гнетущее, что я поехал в бар, чтобы запить это чувство золотым спиртом. А дальше... не помню. Но оказался я в своей постели в академии, а Новиков все время ходил и усмехался, глядя на меня. Если бы я тогда все вспомнил, больше бы ни на шаг к Декаде не приблизился, но Новиков решил мне все рассказать уже после всего произошедшего, и время было упущено.
Поэтому я стал находиться с Декадой как можно чаще. И в ее день рождения мне захотелось сделать что–то особенное. Впервые за всю свою жизнь я хотел порадовать кого–то. Декада пробудила во мне все самые лучшие чувства, которые таились глубоко внутри.
Я не придумал ничего лучше, чем отвести ее в то волшебное место, где мои родители впервые признались друг другу в любви. Милая малышка Декада была так заинтригована, что я сам еле прятал улыбку. Но раскрывать раньше времени свой замысел я не хотел. Поэтому, когда она смотрела на полузакатное солнце и восхищенно улыбалась, я позвал ее и сказал:
– Послушай меня, пожалуйста, Декада. Это важно.
Для большего эффекта я взял ее за руки и смотрел прямо в глаза. В ее серых глазах плескалось непонимание, но я подавил смешок.
– Пообещай меня выслушать, ладно?
Она сдавленно кивнула:
– Обещаю.
И я начал свой рассказ. Я говорил о ней, о своих чувствах, но моя милая, наивная малышка Када не поняла. Когда я закончил, я увидел, как слеза скатилась по ее щеке, но девушка так искренне улыбнулась, что у меня защемило в груди.
– Так иди же к ней, чего ты сидишь здесь? Хочешь сделать ей еще больнее?
Наступил тот момент, ради которого я все это и задумал. Я рассмеялся, поднялся с пледа, и она поднялась вслед за мной. Тогда я посмотрел ей прямо в глаза и произнес:
– Глупышка, так ведь эта девушка – ты.
И, не дав ей отреагировать на мои слова, поцеловал. Я прижимал ее к себе крепче, чем когда–либо, так боялся потерять теперь. Крылья решили жить своей жизнью и сделать этот миг незабываемым. Когда я отстранился и посмотрел в эти восхитительные серые глаза, я не мог удержаться и поцеловал ее еще раз. Декада расслабилась и крепко держалась за мои плечи, повинуясь каждому моему движению. Лучший момент за всю мою жизнь.
Вот только до ритуала оставалось все меньше времени, и я слишком поздно это осознал. И решил продолжать. Самое отвратительное решение за всю мою жизнь. Мне не хватило мужества отстать от бедной девушки, когда сам я уже спланировал все до мелочей, даже если Декадой вдруг придется жертвовать. Но в тот момент мне так хотелось тепла и счастья!
И в какой–то момент совесть во мне все же проснулась, вот только было поздно. И я решил, что лучше сделать так, чтобы она меня возненавидела. Я оттолкнул ее, обидел, заставил чувствовать вину передо мной, но самого главного добиться так и не смог – она беззаветно любила меня, несмотря ни на что.
Я усмехнулся, глядя на свои дрожащие грязные руки, перевел взгляд на спящую беспокойным сном Декаду. Да уж, теперь–то я уж точно добился ее ненависти. И винить я мог в этом лишь себя.
За моей спиной раздался скрип, я резко обернулся. Дверь медпункта медленно открылась, и в проеме появился Дмитрий, жестом спрашивая, можно ли войти. Я кивнул, и оборотень шагнул в комнату, тихо прикрывая за собой дверь.
– Она скоро очнется? – парень обеспокоенно смотрел на Декаду и тер костяшки. Понятное дело, что он переживает. Но меня это ужасно раздражало.
– Пока нельзя точно сказать. Она пережила сильный стресс, и ей нужно время, чтобы восстановиться. И это не считая телесных повреждений, – я пожал плечами, стараясь сохранять спокойствие, но каждое действие и каждое слово Дмитрия выводило меня из себя. И, конечно, я умолчал, какое именно потрясение она пережила. Пусть этот дурак так и остается в неведении, мне же лучше.
Оборотень посмотрел на меня с подозрением.
– Давай я с ней посижу? Тебе наверняка нужно отдохнуть.
Он был прав. Но мне так не хотелось оставлять его наедине с Декадой, что я готов был просидеть так еще несколько дней. Вот только если бы я остался, он бы точно что–то выведал. А мне это совсем не нужно. Поэтому я поднялся со стула, размял шею и подошел к Новикову, смерил его холодным взглядом.
– Если она проснется, я должен сразу же об этом узнать, – отрезал я тоном, не терпящим неповиновения. – Это понятно?
Новиков только серьезно кивнул, садясь рядом с кроватью девушки. Выходя из комнаты, я краем глаза заметил, как он взял ее за руку, и чуть не хлопнул дверью со всей силы, но вовремя осекся. Коридор пустовал. Конечно, теперь никто не хотел выходить из своей комнаты, хотя опасность и миновала. Многие пострадали от действий моего отца, но я все еще не мог простить Михаила. Я ведь столько сил потратил на то, чтобы все спланировать идеально. Я бы заточил его, и Уильям был бы жив! Но Михаил решил по–другому, и я был невероятно зол на него.
Конечно, во главе Академии стал первый падший, а чего еще можно было ожидать? В ближайшие дни состоится церемония вступления Михаила в должность ректора, на которой я представлю его всем студентам. Я уже предчувствую, что многое здесь поменяется. Однако одно остается неизменным – проклятие все еще лежит на падших, и следующего ритуала ждать придется года два точно. Интересно, согласен ли Михаил с таким раскладом событий? Обязательно выведаю у него. А пока я поднялся на второй этаж по лестнице, которая только недавно была разрушена – теперь же она выглядела даже лучше, чем было раньше. Михаил постарался на славу, тут нечего сказать. Как будто ему действительно есть дело до моей Академии! Только я этому фарсу верить не собираюсь, я уверен, он точно что–то задумал.
Я осторожно приоткрыл дверь в свою комнату и вошел, отодвигая ногой мусор на полу. Здесь была все та же разруха, что и раньше. Так как моя комната находилась близко к Залу Распределения, она довольно сильно пострадала. Ну, спасибо, Михаил! Я со злостью пнул сломанную балку, и, глубоко вздохнув, начал возвращать все на свои места. Вот стекло вернулось в прежнее состояние, штукатурка сама легла на стены и потолок, кровать склеилась и встала на место.
Я перенес последнюю фотографию на ее законное место – на полку чуть выше стола, – и сел на темно–синий плед. Никогда бы не подумал, что Новиков окажется настолько прав – мне действительно очень нужно отдохнуть. Глаза закрылись как–то сами собой, погружая меня в мир моих личных кошмаров.
Когда я вынырнул из этого жуткого сна, в комнате было темно. Черт, уже ночь? Сколько я спал? Я нащупал рядом с собой телефон и посмотрел на слишком яркий после сна экран. 4:15. Не так уж и много я пропустил.
Однако несколько пропущенных от Новикова говорили об обратном. Что там могло такого произойти? Неужели очнулась Декада? Я щелкнул пальцами, зажигая в комнате свет, и сел на кровати, пытаясь прийти в себя. Давно мне не снились такие отвратительные кошмары, я уже и забыл – какого это. Несколько секунд я смотрел в стену, приводя мысли в порядок. Нет, все–таки проклятие отражается и на мне. Я всегда думал, что меня это обойдет стороной, однако, как же я ошибался! Отец много раз рассказывал мне о своих кошмарах, о постоянных видениях, о боли, которая преследовала его на протяжении всей жизни, начиная с юности. А я ужасался и молился Мерсиде, чтобы меня она пощадила. Увы, богиня бессердечна.
Я подошел к зеркалу, чтобы быстро привести себя в порядок и отшатнулся. Из зеркала на меня смотрел совсем не я. Что с моим лицом, боже?? Со всей этой суетой я и забыл, что весь в крови и пыли. Под глазами откуда–то появились огромные синяки, которые ярко выделялись на фоне бледности.
На самом деле, я часто забывал, что мне нужно есть и спать, как будто я был и не живым существом вовсе. Только сейчас я осознал, насколько я голодный и уставший. Но мне нужно было идти к Декаде – если звонил Дмитрий, значит, она точно очнулась. Я быстро пригладил волосы, вытер лицо и поправил рубашку. Надел первый попавшийся жилет и вышел из комнаты, быстрым шагом направляясь в лазарет.
Уже из конца коридора я видел, что дверь в лазарет почему–то открыта. Подходя к залу, я резко остановился. Черт, и что я скажу ей? Я ведь не могу стирать память, как Михаил. Да и это ведь ничего не решит – она рано или поздно узнает правду. К тому же, Михаил не согласится это сделать, и я это знал. И зачем я сейчас иду к ней, прекрасно зная, как она отреагирует?
Но эмоции и желание увидеть мою малышку было сильнее инстинкта самосохранения. Надеясь только на то, что после моего «сна» она будет не такой сильной и не станет на меня кидаться, я шагнул в дверной проем.
Девушка сидела на кровати спиной ко мне и читала книгу. Кроме нее в комнате почему–то никого не было. Увижу Дмитрия – устрою ему. Просил же ее одну не оставлять! Моя милая Декада была неотразима даже сейчас, в больничной рубашке, ссутулившаяся и лохматая. Боже, как же я ее люблю!
Первые несколько минут я молча наблюдал за рыжей. Она не замечала меня, погруженная в книгу. Но я решил сказать хоть что–нибудь, чтобы не пугать девушку.
– Привет, – тихо выговорил я, и Декада резко развернулась, поднимая на меня свои серые глаза. Испуг почти моментально сменился злостью. Она вскочила на ноги, но тут же села обратно, и я подавил желание поймать ее и обнять. Это сейчас явно лишнее.
– Ты... – прохрипела Када, сжимая кулаки. Она нахмурилась, ударила рукой по постели, и вдруг разревелась. Я расстерянно смотрел на нее и уже хотел было подойти к ней, но девушка выставила руку: – Нет! Не приближайся ко мне.
– Декада...
– Замолчи! – прокричала она очень хрипло, срываясь на плач. Мне было так больно смотреть на нее. Но я ничего не мог сделать! И во всем этом я был виноват! Девушка вытерла слезы и посмотрела прямо мне в глаза. В них не было ни капли тех теплых чувств, которые были раньше. Она ненавидела меня. – Ты чертов мудак! Ты использовал меня, использовал! И что ты хочешь сейчас? Чтобы все было как раньше?! Пошел ты к черту, Эрик Крайм, я ненавижу тебя!!
Я отшатнулся как от пощечины. Это было очень больно, гораздо больнее, чем любое проклятие. Я никогда не думал, что от всего нескольких слов я почувствую себя так. А девушка снова вытерла слезы и уже крепко встала на ноги. Я снова попытался сделать шаг к ней, и снова она меня оттолкнула. Глядя на меня исподлобья, она прошептала:
– Убирайся.
Я хотел бы сделать вид, что мне послышалось, хотел бы схватить ее и прижать к себе. И я мог это сделать! Но не стал. Ведь я уже ничего не изменю, и это моя ужасная реальность.
– Прошу тебя, Декада...
Попытался сделать хоть что–то. И снова получил пощечину, только уже настоящую. Джонс стояла так близко ко мне, что защемило сердце от ее взгляда, полного ненависти и боли.
– Я не хочу тебя больше видеть.
Мне ничего не оставалось, кроме как уйти. С ужасным поражением в сердце и горящим от пощечины лицом, однако я не имел права жаловаться. Я сам виноват в этом. Но, если честно, я уже не мог выносить это один, я сжирал сам себя изнутри. Поэтому я решил пойти к лучшим друзьям, они точно выслушают и, даже если посчитают меня уродом, поддержат.
Я набрал номер Ви и нажал на вызов. Долго ждать не пришлось – Рос, как всегда, ответила сразу же. А ведь время четыре утра!
– Эрик! Тебя где носит? Мы же договаривались встретиться еще вчера!
Я удивленно поднял брови. И стукнул себя по лбу. Ну, точно! Я вчера написал Ви, перед тем, как пойти в комнату, что хочу поговорить. Черт, а я и забыл.
– Уже иду к вам!
Виктория что–то недовольно пробормотала и положила трубку. Ох, мне и влетит сейчас. Ну, ничего, ребята поймут. Я направился к лестнице на второй этаж, потому что точно знал, что и Виктория, и Ильдар сейчас в моей комнате. И я точно знал, что Ви рвет и мечет, потому что о Декаде в лазарете она не в курсе.
Да, я был абсолютно прав. Как только я вошел, Виктория накинулась на меня с кулаками – Ильдар еле успел ее схватить и оттащить.
– Так, Ви, подожди драться, я тебе сейчас все объясню!
Девушка нахмурилась и, вырвавшись из хватки Ха, села на кровать и скрестила руки на груди.
– Давай, расскажи нам, какого хрена мы тебя всю ночь по академии искали.
Я вздохнул и закатил глаза. Вечно она все преувеличивает.
– Я несколько дней дежурил у Декады и не спал.
Виктория открыла рот, чтобы что–то сказать, брови взлетели вверх, но ее опередил Иль.
– Не понял, а что с Декадой? Какого черта мы вообще не в теме??
Я снова вздохнул и стал рассказывать о том, что сделал я, о том, что сделал Михаил и о том, как он усыпил Декаду. Ну и не умолчал о том, как я обидел рыжую. Пока я рассказывал, на лицах ребят эмоции сменялись одна за другой. Непонимание, шок, удивление, злость. Когда я закончил, Виктория молча встала и подошла к окну.
– И чего ты хочешь сейчас от нас?
Я аж втянул голову в плечи от ее холодного тона. Она никогда так со мной не разговаривала. Она осуждает меня? Скорее всего, да, хоть по ее виду и нельзя было ничего сказать.
– Я просто хотел поддержки.
Ви резко развернулась и посмотрела на меня. На ее лице ничего не отражалось, даже отвращения, и это было самое страшное.
– Ты же понимаешь, что ты поступил просто чудовищно?
– Конечно, я это понимаю, Ви! И я раскаиваюсь! Я бы очень хотел повернуть время вспять, но я, к сожалению, не волшебник.
Взгляд голубоволосой смягчился. Она кивнула и села рядом с Ильдаром.
– Хорошо, что ты это осознаешь. Я понимаю, тебе тяжело, но с этим придется только смириться, ты много бед наворотил. Хотя... все же ты в каком–то смысле герой. Ты ведь спас всех нас от ужасных планов Уильяма.
Я снова дернулся. Черт! Когда–нибудь от имени отца я перестану вздрагивать. Когда–нибудь.
– Брат, ты поступил с Декадой не очень красиво, но ты спасал мир, так что это можно простить, – Ильдар пожал плечами. Да, он прав, вот только как доказать это самому себе?
– Как мне вернуть Декаду?
Да, этот вопрос меня волновал больше всего. Я боялся потерять ее навсегда, не понимая еще, что уже потерял.
– Никак. Забудь ее, – слова Ви прозвучали как смертный приговор. Она выглядела так спокойно и непринужденно, что во мне начала закипать злость. Да как она может так спокойно об этом говорить?! Заметив мой взгляд, девушка продолжила: – Эрик, ты действительно думаешь, что после такого она тебя сможет простить? Отношения на лжи не построишь. Ведь и ты врал ей, и она тебе. Скажешь, что такого не было? Не надо себе врать. Пойми, лучшее, что ты можешь сделать для нее – не лезть к ней со своими обидами и чувствами. И это правда! Может, и жестокая, но правда.
Я молчал. Может, Виктория и права. Да, наверное, так и есть. И мне нужно было это осмыслить и принять. Я еще немного поговорил с ребятами обо всем произошедшем, поблагодарил их и наконец остался с собой один на один. Что ж, лучший способ все обдумать – полетать. Я улыбнулся и открыл окно. Да, а еще лучше – улететь от всех проблем и переживаний к Эйприл. Усмехнулся собственным отвратительным мыслям и шагнул вниз, раскрывая крылья.