Глава 12
1
Я открыла глаза и тут же зажмурилась. Было больно смотреть на свет после долгой отключки. Стоп... Что произошло? Почему я здесь и где «здесь»? Несмотря на нестерпимую боль в висках и во всем теле, будто я упала с пятого этажа, не меньше, я подняла голову и огляделась. Поначалу перед глазами все плыло, но я постаралась сфокусироваться и понять все–таки, где я нахожусь. Пошевелив руками, я обнаружила, что они пристегнуты к поверхности, на которой я лежала. Точно так же, как и ноги. Когда картинка перед глазами, наконец, восстановилась, я смогла понять, что кроме меня в комнате никого нет. Комната представляла собой нечто золотое и слепящее, как будто стены были специально выкрашены в этот цвет, чтобы мне было еще больнее. Впрочем, из–за того, что руки были скованны, я не могла сесть и оглядеться вокруг. Мне было доступно лишь небольшое пространство, которое я могла увидеть. Но зато я поняла вот что: надо мной было нечто вроде прозрачного купола, и через него я могла видеть, что небо заволокли черные тучи, словно предвещая нечто зловещее и ужасное.
Я попыталась восстановить цепочку событий и вспомнить, почему же я здесь оказалась. Это место однозначно было мне незнакомо, хотя подсознание твердило обратное. Так, мы с Эриком встретились с Дайзаром, я прочитала текст проклятия, а потом... О, черт! Осознание ударило меня, будто током. Дайзар, бедный Дайзар... По моим щекам неосознанно полились слезы. Этот сумасшедший убил его, просто потому что колдун стоял на его пути. И это уже не повернешь вспять. Дайзар пытался помочь мне, искал информацию о проклятии, я благодарна ему за это, но против Уильяма он был бессилен. Хоть я и не видела, как Крайм его убил, иголки нескончаемой безысходности больно впивались в кожу. Бедный Дайзар, он ведь не заслужил смерти...
– Еще как заслужил, – раздался холодный голос в тишине комнаты. Я вздрогнула и повернула голову вбок, пытаясь разглядеть фигуру падшего. Выглядел он еще более безумно, чем до этого. Темно–серые крылья волочились по полу, волосы растрепались, а слепяще–белая рубашка в пятнах крови дополняла вид безумца. Ах да, еще он хищно улыбался, напоминая мне этой улыбкой Джокера. – Вы все заслужили смерть, самую жестокую. Только я, верный Мерсиде, имею право жить в этом мире. Когда ритуал будет исполнен, вы все останетесь лишь воспоминанием.
Падший вышел из поля моего зрения, я подняла голову и постаралась увидеть, где же он, но от боли в шее не смогла это сделать. Глухо застонав, снова положила голову на нечто, напоминающее операционный стол. Раздался хриплый безумный смех, и Уильям склонился надо мной, схватив меня за волосы и до боли сжав их. Я вскрикнула, с ненавистью глядя падшему в глаза. А он тем временем продолжал свои бредни, с наслаждением садиста удерживая мою голову на столе. Как бы я не пыталась вырваться, у меня не получалось, но попытки я не прекращала до последнего, пока шею не свело жутким спазмом.
– Мы создадим новый мир, – произнес мужчина. – Я и Мерсида. Я стану настоящим ангелом, и в этом мире больше не будет ни грязи, ни проклятий, только идеальный мир ангелов.
– Не позволю, – прорычала я из последних сил. Уильям только усмехнулся. Меня эта усмешка раздражала, я собрала всю злость, что была во мне, и с остервенением плюнула мужчине в лицо. От неожиданности он даже отпустил мои волосы и стал раздраженно вытираться. – Михаил придет, и тогда ты пожалеешь о том, что вообще родился на этот свет!
– О, моя дорогая Декада, Михаил не придет, – улыбнулся, почти по–отечески, как родитель, умиляющийся первому слову ребенка. – Этот трус сбежал. Впрочем, он слишком стар и бесполезен, чтобы я переживал по этому поводу. Его силы слишком долго были в заточении и почти истощились. Он ничего не сможет сделать. А ты – уж тем более.
Я пораженно застыла, глядя на Крайма–старшего. Нет, не может быть! Это же самый первый Падший, он ведь должен был помочь... Если он ушел, то что тогда могу я и мои друзья? Мои друзья! Боги, где они? Что он с ними сделал?
– Что с ними? – почти выплюнула я, точно зная, что он понимает, о чем я. Но Крайм наигранно удивленно поднял брови и тут же расхохотался своим безумным смехом. А ведь странно, что я раньше не замечала в нем этого. Настолько хорошо скрывал? Или же он настолько опьянен предвкушением победы, что человеческое ему уже настолько далеко и чуждо? В любом случае, мне нужно было что–то делать. Хотя казалось, что это конец. Впрочем, это он и был. Я больше не могла сопротивляться и просто лежала, глядя в темное небо и ожидая смерти. Надежда испарилась вместе с Михаилом.
– Ты, наверное, думаешь, что я чудовище, убил собственного сына и даже не моргнул глазом?
Я молчала. Из глаз потекли слезы, а я даже не могла их вытереть. И остановить не могла. Ненавижу.
– Хватит реветь, – раздраженно сказал мужчина, и мокрые дорожки как–то непроизвольно высохли. Боже, он и на такое способен?
– Так вот, – будничным тоном продолжил Уильям и склонился надо мной. Я отвернулась, мысленно желая ему самой ужасной смерти. Говорить что–то было бессмысленно. А Крайм–старший тем временем продолжал свою речь: – Твои друзья живы. Пока что. Они все равно ничего не смогут сделать. Ритуал неотвратим, не пытайся это отрицать. И раз уж вскоре ты отдашь свою жизнь во имя благородной цели, я расскажу тебе все, что захочешь.
Я посмотрела на него и удивленно подняла брови, как бы спрашивая, с чего бы это. Неужели он настолько уверен в своей победе? И нет шанса спастись? Но... Раз уж это конец, то я хочу хотя бы все узнать, от начала до конца.
– Почему?
– Правильный вопрос, Декада, – разлился в улыбке падший и провел пальцем по моему подбородку. – Но лучше я тебе покажу.
Он взмахнул крыльями, закрывая небо над стеклянным куполом, и тьма окутала нас.
2
Когда я открыла глаза, то оказалась посреди леса, самого настоящего зеленого леса. Было очень много звуков: скрипели деревья, кричали птицы, ветер путался в листве и шелестел ею. Издалека я услышала звонкий смех девушки. Удивленно оглядываясь, я пошла на звук, прислушиваясь, ощущая будто наяву дуновение теплого ветерка на коже и прикосновения листвы.
По мере приближения к звуку, я слышала приглушенные голоса мужчин, но не могла разобрать слов. Только когда я вышла на небольшую поляну, со всех сторон обрамленную густыми ивами и ясенями, я смогла понять, кто же это говорил и смеялся.
В центре, прямо на траве, сидела рыжая девушка. Издалека я даже подумала, что это я сама. Но потом я увидела светло–серые, почти белоснежные крылья, которые она расправила и играла ими с ветром.
– Найти, прекрати, – одернул ее один из парней. Черноволосый, с острыми чертами лица, очень худой, это было видно даже под плащом, который он зачем–то нацепил в такую жаркую погоду. Этот парень собирал ветки для костра, но не наклоняясь, чтобы их поднять, а просто перенося их к девушке с помощью левитации. – Наши крылья предназначены не для этого.
– Не будь таким серьезным, Уилли, – ласково улыбнулась рыжая и продолжила наблюдать за тем, как подрагивают на ветру перышки.
Я дернулась, как от удара, и подошла ближе к паре. Вгляделась в лицо девушки и чуть не отшатнулась, когда увидела такие знакомые черты. Те, что я вижу каждый день в зеркале. У нас с мамой были одни и те же губы и носы, почти не отличишь друг от друга. Только глаза у нее были ярко–зеленые, словно листва решила поделиться своим цветом с ней. В носу защипало, я потерла глаза, чтобы не заплакать. Сейчас слезы совсем лишние.
Уильям был совсем не похож на себя взрослого. Кажется, им обоим было по 16–17 лет. Крайм–старший не был похож даже на Эрика. Слишком щуплый, хмурый мальчик с длинными, до плеч, смоляными волосами. Они были небрежно и не очень ровно собраны в хвост на затылке, и с его тонкими губами и длинным лицом Уильяма вполне можно было принять за девушку.
– Да, Уилли, перестань быть букой! – донеслось из ближайших кустов, и оттуда выглянул светловолосый парень с задорной улыбкой. Он нес в руках большую охапку веток, которую принялся складывать домиком в предназначенном для костра месте. Я почти сразу узнала эти серые глаза, даже не дожидаясь, пока его назовут по имени. Это был Владимир, мой отец.
Меня они, кажется, не видели. По крайней мере, не начали расспрашивать, кто я такая и что здесь делаю.
Крайм проигнорировал выпад папы, закатил глаза и уселся на траву рядом с Найтингейл. Она улыбалась, подставляя лицо слепящему солнцу, и что–то мурлыкала себе под нос.
– Неординариум вызывает Найтингейл, прием, как слышно? – Владимир подошел к девушке, закрыв солнце, и сделал жест, как будто прикладывает рацию ко рту.
– Слышно хорошо, прием, – ответила мама в ответ, и встала, шутливо толкнув светловолосого в бок. Легким, невесомым движением девушка поправила светло–зеленое «летящее» платье и потянулась.
Уильям только закатил глаза и одним взглядом зажег костер, видимо, стараясь впечатлить Найтингейл больше, чем это делает Владимир. Рыжая только улыбнулась, присела у костра и обернулась на парней.
– Ну что, вы так и будете там сидеть?
– Конечно, нет, прекрасная леди, мы уже идем к вам!
Папа хитро улыбнулся и, подбежав к маме, подхватил ее на руки. Она рассмеялась, обхватила его за шею и прижалась к парню. Я непроизвольно улыбалась, глядя на влюбленных. А вот молодой Уильям, наблюдая за происходящим, только мрачнел все больше. В его взгляде читалась ревность и ненависть к сопернику. Так вот оно что... Ах да, Уильям же говорил о том, что был влюблен в маму. Только вот она выбрала, увы, не его. С какой–то стороны, он даже вызывал у меня жалость. Тогда, в юношестве. Да, он не показывал боль, но она была видна. Как будто просачивалась наружу при каждом движении Уильяма. Она скользила в его взгляде, которым он смотрел на Найтингейл. Он любил ее, но не умел показать любовь. Грустная история, но недостаточно грустная, чтобы оправдать его жестокость в реальности. Да ничего бы не оправдало!
Картинка сменилась резко, как кадр на старой пленке. Теперь я находилась возле большой готической церкви. Таких я еще не видела. Высокие деревянные двери были открыты, так что я беспрепятственно прошла в церковь. Уже у входа я слышала тихое пение церковного хора и приглушенные голоса.
У алтаря стояла мама, такая прекрасная в простом белом платье, что мне захотелось плакать. А рядом мой папа, какой–то уж слишком серьезный, в неотразимом черном костюме с коричневой бабочкой.
Я подошла как можно ближе к родителям, вслушиваясь в их диалог. Только сейчас я поняла, что чего–то не хватает. Священника не было!
– Где он? Обещал же быть вовремя! – прошипел Владимир, оглядываясь на дверь.
– Влад, он и так оказал нам большую услугу, знаешь же, что он очень занят!
Владимир только закатил глаза, и в этот момент в церковь вошел он. Уильям был одет в черную, в тон его волос, ризу, повязанную черным поясом в белых узорах. Я ахнула и повернулась к родителям.
– Извините за опоздание, – Уильям как ни в чем не бывало встал за алтарем и открыл книгу. – Начнем?
Найтингейл и Владимир промолчали, и Крайм начал церемонию. В каждом слове слышалась невероятная боль и столько яда, что хотелось поскорее уйти. Я думаю, родителей посещали те же мысли. Наблюдая за их лицами и за тем, как все это время родители держались за руки, я пропустила почти всю речь священника.
– Добровольно ли ты, Найтингейл Джонс, пришла сюда?
– Да.
– Не связана ли ты узами с другим человеком?
– Нет, не связана.
– Добровольно ли ты, Владимир Кировски, пришел сюда?
– Да.
– Не связан ли ты узами с другим человеком?
– Нет, не связан.
Уильям замолчал на несколько секунд. Затем слабо улыбнулся, тряхнул полами ризы и произнес:
– В таком случае, объявляю вас мужем и женой. И пусть ваш брак будет крепок и подарит вам чудесных детей. Можете обменяться кольцами и скрепить союз поцелуем.
И когда влюбленные потянулись друг к другу, Крайм резко развернулся, захлопывая книгу.
Перед глазами снова замелькали картинки и остановились в уже знакомом мне месте – на крыше, куда меня водил Эрик. На краю крыши сидел Уильям, а рядом, положив голову ему на плечо – какая–то юная девушка со светлыми волосами. Крайм смотрел вдаль и словно не замечал девушку рядом с собой.
– Знаешь, Уилли, мне кажется, моя мама никогда не сможет с этим смириться, – вздохнула светловолосая и повернула голову к Крайму. Тот отмер, посмотрел на нее, удивленно поднимая брови.
– Ну, с тем, что я вышла замуж не за наяду. Она ведь так трепетно относится к продолжению нашей расы... А я думаю, что и без меня достаточно тех, кто может продолжить род! К тому же, наш малыш ведь унаследует часть моих способностей, – девушка ласково улыбнулась, поглаживая себя по животу. Еще нельзя было со стороны понять, что она беременна, но этот факт меня немного удивил. Неужели это будущий Эрик?...
– Ты знаешь, Женьев, что она всегда ко мне относилась с пренебрежением, – пожал плечами Уильям. И в этот момент он настолько нежно, с такой любовью прижал к себе Женьев, что я в шоке даже попятилась. Я думала, он не способен на такие теплые чувства! – Но мы с тобой справимся. Мы с вами справимся.
– Да, Уилли... Я, ты и малыш Еньен, – она мечтательно улыбнулась и прижалась к мужу.
– Нет, дорогая, мы не назовем ребенка Еньен.
Крайм фыркнул и усмехнулся, заметив хитрую улыбку на лице жены.
– Конечно, нет. Мы назовем его Эрик.
Не успела я вздохнуть, как передо мной предстала совершенно другая картина.
Было темно, холодно и страшно. Я еле различала очертания академии, которая громоздилась рядом. Сейчас я была в том, другом, мире – в мире неординариев, где были совершенно другие законы. Здесь я была дважды, и этот лес как будто звал меня, манил в свои глубины... Здесь очень красиво, но сейчас инстинктивно хочется сжаться в комок от этой жуткой атмосферы, пропитанной кровью и страхом.
– Уилл! Бежим, скорее! Они идут! – из–за дерева прямо на меня выбежала светловолосая Женьев, обращаясь куда–то в темноту, и пробежала меня насквозь. Ощущения не из приятных, я вам скажу. Я видела, как у девушки тряслись руки, которыми она крепко прижимала к себе маленький сверток.
Вышедший вслед за ней Уильям молча протянул руки к девушке, то ли намереваясь обнять жену, то ли забрать ребенка.
– Уилл? – Женьев испуганно смотрела на мужчину, не понимая, почему он медлит. Уильям медленно подошел к девушке и остановился в двух шагах от нее. Из леса были слышны все громче голоса людей, хлопанье крыльев, а Крайм вел себя мягко говоря странно для такой ситуации.
– Дорогая, отдай мне Эрика, все будет хорошо.
Женьев безропотно повиновалась. Доверяла ли она Уильяму настолько? Или он применил к ней свою силу?
– Беги.
Уильям развернулся и зашагал в лес. Уверенно, быстро, бережно прижимая к груди малыша, который проснулся от движений и теперь начинал хныкать. Мне пришлось побежать, чтобы догнать его. Женьев, несколько секунд ошеломленно простояв на месте, сделала то же самое.
– Что ты делаешь?! Я не уйду без вас! Они же сумасшедшие, я не отдам им своего сына!
Уильям остановился и развернулся к ней.
– Я сказал: беги! Не заставляй меня применять к тебе силу.
– ЭТО МОЙ СЫН! – неожиданно закричала Женьев и тут же испуганно замолчала. Голоса стали громче. Падшие нахлынули как цунами. Они летели над лесом и приземлились на поляну в почти ровную линию с Уильямом.
– Вот мы и нашли вас, изменщики, – проговорила смутно знакомая мне черноволосая женщина. Я внимательнее вгляделась в ее лицо и отшатнулась. Селестина! Это была Селестина!
Женьев в мгновение ока преобразилась. Ноги неожиданно превратились в щупальца, тело покрылось водяной пеленой, и голубоватые волосы засветились. Это могло бы выглядеть очень красиво, но все омрачали обстоятельства. Девушка ринулась к Уильяму, чтобы выхватить у него Эрика, но Уильям сдержал ее взглядом.
– Успокой свою женщину, Крайм, – прогоготал высокий крупный Падший с кроваво–красными крыльями. Он выглядел угрожающе и очень неприятно. Нахмурившись, мужчина с усмешкой дернул крылом в сторону наяды, и Уильям молниеносно закрыл ее своим крылом. Это, видимо, позабавило мужчину. – Никто ее не тронет, если она уйдет. Но это не точно.
Из рядов падших раздались смешки.
– Она уйдет, – Уильям красноречиво посмотрел в сторону жены. – И если с ее головы упадет хоть один волос, вы пожалеете.
И в этот момент Женьев совершила роковую ошибку. Она ринулась на падшего с красными крыльями и схватила его за горло водяными щупальцами. Падший тут же отбросил ее на землю, наяда, не сориентировавшись, пролетела несколько метров и покатилась по земле. Уильям сделал пасс рукой, и Эрик исчез в красноватой дымке.
– Я предупреждал.
Все смешалось. Уильям схлестнулся с падшими, Женьев тоже ринулась в бой, и, клянусь, я видела, как по ее лицу стекали слезы, хотя за пеленой, покрывавшей ее кожу, нельзя было сказать точно.
– Ты совершаешь ошибку, Крайм! – прокричала Селестина, закрываясь крылом от атаки ректора. Тот взревел, расправил крылья и взмыл в воздух вслед за падшим, который отбросил его жену. Тот попытался отбиться перьями, но Крайм обхватил его воздушными щупальцами и резко сжал кулак, начиная душить соратника. Мужчина пытался вырваться, однако Крайм не позволил ему это сделать – воздушное щупальце крепко связало руки. Мужчине на подмогу взлетели еще несколько падших, но Уильям расправил крылья, посылая в них перья–клинки. А когда они смогли–таки отбиться от его атаки, падший с кровавыми крыльями уже обмяк и камнем упал на поляну.
– Квентор! – какая–то русая девушка закрыла рот руками и тут же, сгруппировавшись, попыталась напасть на убийцу своего, наверное, друга. Крайм парировал удар, задержав падшую своей силой. Он отбивал все удары, летевшие в него, и убивал одного за другим каждого, кто вставал у него на пути. Я завороженно следила за битвой, не в силах двинуться. Это было страшно, жестоко, кроваво. Как будто в Уильяме проснулся безумец, готовый на все.
В какой–то момент я повернулась в сторону, где несколько минут назад дралась наяда с падшим, и вскрикнула. Наяда лежала на земле, уже в своем человеческом обличии, в луже голубоватой жидкости. Вероятно, в крови. Я подбежала к ней и хотела было проверить пульс, но руки прошли насквозь, и я неуклюже упала на землю.
– Остановись, Крайм! Мы сдаемся! – прозвучал дрожащий голос светловолосой падшей. Она медленно опустилась на колени и опустила голову. Следом за ней проделали то же самое оставшиеся падшие – человека три, не больше. Крайм грозно осмотрел бывших соратников, но опустил крылья и только начал говорить что–то, видимо обращаясь к жене, обернулся и осекся. Он тоже увидел наяду на земле. Быстрым шагом Уильям подошел к телу девушки, неверяще взял ее руки в свои. Несколько минут в ступоре смотрел на нее, по–моему, он даже заплакал. Падшие за его спиной замерли. Они понимали, что это их конец.
– Кто это сделал? – тихо, вкрадчиво спросил ректор, не поворачиваясь.
– Уильям... – начала светловолосая девушка, пугливо втянув голову.
Буквально за секунду Уильям расправил крылья, выпуская в оставшихся падших острые перья. Они ничего не успели сделать, даже крикнуть – перья молниеносно прошли насквозь, оставляя безумца наедине с его горем.
Я сидела на земле, и по лицу непроизвольно струились слезы. Человек за несколько минут потерял смысл своей жизни. Конечно, это не оправдывает то, что он сделал в будущем, но в тот момент мне было бесконечно жаль Уильяма.
Когда я вынырнула из омута воспоминаний Крайма, лицо было мокрым, я тяжело дышала и никак не могла забыть смерть девушки–наяды. Уильям смотрел на меня с насмешкой и интересом. Как он может так спокойно относиться к ее смерти сейчас? Ответ лежал на поверхности: падший изменился до неузнаваемости. От того человека, который был готов на все ради своей семьи, не осталось и следа.
– Теперь ты понимаешь, что никто не заслуживает пощады? – насмешливо протянул Крайм–старший, нервно потряхивая крыльями. Небо уже начинало розоветь, а значит, времени оставалось не так много. Когда я увидела в его воспоминаниях родителей, я решила, что не могу просто так сдаться. Они были сильными, и я такой буду! Я должна его остановить. И в голове даже понемногу начал складываться план.
– А как же Эрик? Как же твой сын? Неужели ты готов пожертвовать им? – я подумала, что это единственное, на что можно надавить и чем отвлечь.
Уильям встрепенулся, посмотрел как–то сквозь меня и медленно зашагал по кабинету. Я в это время кое–как выворачивала шею, чтобы следить за ним и осторожно делала пасс кистью, который недавно выучила. Виктория говорила, что он когда–нибудь мне точно пригодится. Кто же знал, что он пригодится в таких условиях...
– Эрик... Я люблю своего сына больше всего на свете... – прошептал Уильям, но таким громким и безумным шепотом, что я прекрасно все услышала. Он будто и правда не видел меня. Но мне не хотелось рисковать, и я до хруста выворачивала шею, пыталась одной рукой вызвать заклинание, которое делается двумя. Виктория же вроде показывала, как вызывать одной, почему не получается... Упрямо представляла в голове Михаила, взывая к нему. Если придет он, я хотя бы смогу убежать и придумать план. Пожалуйста, пусть он придет... А Крайм наконец продолжил фразу: – Но ради большой цели нужно чем–то жертвовать.
И неожиданно посмотрел прямо на меня.
– О, что это ты делаешь? – Уильям рассмеялся, глядя на мои потуги воззвать к союзнику. – Никто не придет, милая. И, к тому же, это заклинание делается двумя руками.
– Женьев точно не хотела бы, чтобы ты стал таким, – я давила на больное, стараясь удержать внимание на образе Михаила. Это было сложно, но выбора у меня не было.
Крайм наотмашь ударил меня по лицу, настолько неожиданно и сильно, что я вскрикнула, изо всех сил сжимая руку. Почувствовала, как из носа потекла кровь. Но я просто не имела права сдаться, даже пусть будет невероятно больно.
– Не смей произносить ее имя. Ты ничего о ней не знаешь!
– Как думаешь, Эрик ненавидит тебя?
Мне показалось, или я услышала рык? Уильям больно схватил меня за волосы и дернул так, что я ударилась затылком о кушетку, приблизился к моему лицу с злобным оскалом. Неужели мне удалось вывести его из себя? Стараясь не обращать внимание на дикую боль в затылке, на саднящую боль в щеке, упорно делала рукой пассы вызова Михаила.
– Ничего, скоро ты замолчишь навсегда, подожди немного.
Крайм резко отпустил мои волосы и отошел в сторону. Рука уже очень сильно ныла, смысла вызывать Михаила не было. Оставалось совсем немного времени...
– Ты так в этом уверен, Крайм? – раздался голос рядом со мной, я резко повернула голову, да так и застыла в этом положении – шею защемило. Буквально в двух метрах от Уильяма стоял Михаил в своем первозданном виде. Сначала я даже не поняла, кто это, но вспомнила, как его описывали в книге. Ничего от моего лучшего друга в нем не осталось.
– Ми...
Михаил не дал падшему договорить. Он расправил угольно–черные крылья и вонзил в Уильяма десяток острых перьев. Крайм упал на колени, пытался вытащить перья. Но Михаил не дал ему это сделать. Он сделал пасс рукой и взял его за горло невидимым щупальцем. Крайм задыхался и истекал кровью. Он ничего не мог против Михаила, неожиданно жестокого для первого ангела. Падший молча смотрел, как Уильям умирал, а затем просто откинул его тело от себя.
Меня тут же отпустила неведомая сила, прижимающая мое тело к столу. Я подняла руки, по очереди пошевелила конечностями и медленно села. Эмоций не было. Не было радости от победы, не было облегчения. Почему–то мне казалось, что все это только начало. Тучи в небе все никак не хотели расступаться. Но ведь все закончено? Мы победили? Уильям мертв? Я задавала эти вопросы самой себе и не находила ответов.
– Ты не ранена? – Михаил подошел ко мне и полностью оглядел меня. Я чуть поежилась. Цепкий взгляд незнакомого мужчины пугал. Михаил выглядел точь–в–точь как в описании в книге: светло–русые волосы, голубые глаза и чем–то отдаленно напоминающий арийский, профиль. Я покачала головой и неуверенно спрыгнула с импровизированной кушетки, слегка пошатнувшись, но сумела удержать равновесие. Это... не сон, реальность? Тогда почему так жжется в груди, и страх не хочет отпускать из своих когтистых лап душу?
– Идем, нужно навести порядок. Много бед Уильям наворотил.
Я только сейчас начала осознавать, что только что произошло. Сколько времени прошло, пока я здесь валялась в отключке? Что Крайм успел сделать? Одно я знала точно: все будет по–другому, и опасность уже позади. А потому последний раз оглянулась на мертвое тело Уильяма. К горлу подкатил ком, я согнулась пополам, и меня стошнило прямо на пол кабинета бывшего ректора. Было жутко стыдно, но мои нервы не железные. Я вообще удивлена, что меня не стошнило раньше.
Через пару минут мне стало получше, я смогла вытереть лицо жилеткой, так удачно подвернувшейся под руку, и выпрямиться. Черт! Михаил все это время стоял в дверях и смотрел на мои излияния с поднятыми бровями.
– Я не удивлен. Твой вестибулярный аппарат всегда подводил в ответственные моменты.
До меня не сразу дошел смысл его слов. Я даже подумала: когда это Михаил, первый падший, видел, как меня тошнит? А потом до меня дошло. И я наконец все поняла. Нет, этого не может быть! Вглядывалась в лицо падшего, в котором больше не было ни намека на моего лучшего друга, и все равно видела его. Так больно мне не было, даже когда мама выгнала меня из дома. Все это время меня обманывали, всю мою жизнь!
– Нет...
Михаил смотрел на меня с непониманием.
– Нет, пожалуйста, скажите, что это неправда!
Падший пожал плечами и спокойно ответил:
– Да, возможно, я тебя несколько использовал для дела, но, в конечном итоге, все мои действия по отношению к тебе были искренними.
Я изо всех сил прижала руки к лицу, лишь бы не заплакать. Аж больно стало. Но слезы все равно прорвались наружу, а изо рта вырвался непрошенный всхлип. Сжала руки в кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, и, не выдержав, ударила кулаком в стену. Быстро вытерла глаза рукавом и вышла из кабинета, едва задев плечом Михаила. Не сейчас. Нет времени на слезы. Я повернулась к нему уже совершенно спокойно.
– Куда идти? Где мои друзья?
Михаил молча указал на виднеющийся по ту сторону окна лес. О, боги! Они в этом жутком лесу? Я было ринулась к лестнице, но сзади меня окликнули:
– Када? Декада! Ты жива!
Я обернулась на голос, и слезы снова наполнили глаза. У дальней лестницы, которая использовалась как пожарная, стояла лиса. В грязи, с ссадинами и кровью на лбу, но живая Каролина. Лин! Моя милая Каролина, она жива, с ней все хорошо! Наплевав на всех и вся, я ринулась к ней и крепко сжала подругу в объятиях. Я так боялась, что больше никогда ее не увижу... Она гладила меня по голове и заливала мое плечо горячими слезами.
– Я боялась, что...
– Все хорошо, Лин, все хорошо, – прервала я девушку и отстранила от себя. – Где остальные?
– Курт и Дмитрий пошли на третий этаж, Эрик... Я не знаю, где он.
При его имени меня будто током прошибло. Не представляю, как будет чувствовать себя Эрик, узнав обо всем, что произошло... Мне так не хотелось, чтобы ему было больно, но не в моих силах было все это предотвратить. Уильям сам сделал свой выбор.
– Все нормально, Крайм сказал, что он жив. По крайней мере, я надеюсь, что он не солгал. Давай соберем всех, кто остался. О, кстати! Это Михаил, первый падший, – я указала рукой на мужчину, который уже приводил комнату в ее первозданный вид. Пытаясь, точнее. Ведь ангелы тоже не всесильные. Каролин была явно шокирована. Да что уж там, от всего этого мы будем отходить еще долго. Я все еще не осознала, что произошло и как. Мне было сложно понять, насколько значимые перемены произошли в мире Неординариев. Но факт оставался фактом. Кому–то нужно будет перенять управление Академией, тренировать падших.
– Видимо, спрашивать, что здесь произошло, излишне... – справа от лестницы вышел Курт и скептически оглядывал обстановку. Он подошел ко мне и кратко обнял меня, а затем крикнул куда–то в сторону: – Дми, все тут!
Нет, видеть Дмитрия я не могла. После всего, что вообще произошло... Нет. Не могу. Я быстро попрощалась, сказав, что пойду искать Эрика, и побежала по другой лестнице наверх. Да, я сбегаю от проблем, но мне и так в последнее время нелегко жилось! С Дмитрием поговорим позже. Правда, я уже не уверена, что хочу с ним вообще о чем–то говорить.
Удивительно, но третий и четвертый этаж Академии казались почти нетронутыми. Если не считать разбитых окон и сломанных дверей, а еще местами мигающего света, все было как прежде. Это к лучшему, конечно. Но больше всего меня сейчас волновало не это. Где может быть Эрик? Ни на третьем, ни на четвертом этаже его не оказалось. Я выглянула в разбитое окно и окинула взглядом лес. Надо поискать там... Я подумала: «Крылья», забралась на подоконник и шагнула в проем. Вообще без мыслей. Как будто делала так тысячу раз. И только когда начала лететь вниз, до меня дошло, что я, вообще–то, тренировалась в вызове крыльев от силы три раза. И упасть с 59–ти футовой высоты будет крайне неприятно.
– КРЫЛЬЯ!!! – что есть сил закричала я, пытаясь достучаться до своих сил. Однако отклика не было.
И когда до земли оставалось пару секунд, я снова закричала на весь лес:
– Мне нужны КРЫЛЬЯ!!
Уже зажмурилась, ожидая столкновения с землей, но меня резко подкинуло вверх, и я поперхнулась воздухом, в шоке раскрывая глаза. Я буквально висела над землей, а позади раздавались хлопки по воздуху. Слава богам... Управлять крыльями я еще как–то могла, а вот с вызовом были явные проблемы. В последний раз на это потребовался почти час медитаций. Летать, если честно, мне нравилось. Но не так, как летает Эрик – снося все на своем пути. Нет, мне нравилось плавно плыть по воздуху, наслаждаясь моментом. Но сейчас мне нужно было как можно скорее найти Эрика и.... А что дальше? Как дальше быть? Продолжать обучение в Академии, делая вид, что ничего не случилось? Ответ был. Но мне все время казалось, что этот ответ слишком простой. Жить в мире Неординариев, исследовать этот новый мир, узнавать новое. Но все это было как будто... противоестественно, что ли. Как будто вся жуть еще впереди.
Я махнула головой, прогоняя неприятные мысли, и неуклюже замахала крыльями, стараясь развернуться. Осмотрела окрестности леса, насколько позволяла высота, и решила спуститься и поискать Крайма–младшего пешком. Сейчас тучи рассеялись, и лес выглядел живым и манящим.
Аккуратно и медленно приземлилась на землю, крылья оставила волочиться по земле. Хоть это и было немного неприятно, но убирать я их еще не умела. В последний раз, когда я вызывала крылья, убрать их мне помог Эрик.
Я шла вперед по лесу, переступая через кочки и стараясь прислушиваться к любым звукам вокруг. Крылья волочились по земле, иногда натыкаясь на шишки, и тогда я тихо шипела. Ощущение было, что мне по спине несильно провели наждачкой. В который раз выругалась на Эрика и на себя за то, что не научилась убирать крылья.
Этот лес не был похож на обычный лес в моем родном (а родном ли?) мире. Здесь было очень чисто, на земле не валялись поваленные стихией и людьми деревья, кустарники росли в строгом порядке и как будто расступались передо мной. Только шишки, упавшие с высоких сосен, мешали ходьбе, да вырытые кем–то ямы. Стояла напряженная тишина. Где–то вдалеке был слышен голос какой–то птицы, но я не могла разобрать, какой именно. Шумели вечнозеленые деревья. Но Эрика здесь не было. Иначе бы я услышала хоть что–то. Я была уже готова взлететь и вернуться в Академию, когда меня резко схватили за запястье, и я инстинктивно дернула крыльями, закрываясь от удара.
– Тихо–тихо, моя леди, это я!
Эрик, не ожидавший защиты, отпустил мою руку и немного попятился. Боги, нашелся! Выглядел он не лучше меня. На скуле красовался лиловый синяк, которым наградил его отец, бровь рассечена, в районе плеча была разорвана рубашка, и я увидела большую царапину с уже запекшейся кровью. Он немного хромал, но улыбался. Живой... Эрик живой.
Я громко выдохнула и неверяще дотронулась рукой до его щеки, а он, словно кот, потерся о мою руку. Я хмыкнула. Неисправим. Смотрела на него и улыбалась, как будто в трансе.
– Ну что ты, Декада? Все хорошо, не плачь, принцесса, – Эрик подошел ближе ко мне и осторожно обнял меня, поглаживая по спине. Я с удивлением обнаружила, что действительно плачу. Хотела вытереть слезы и успокоиться, как делаю это всегда, но осеклась. Неужели я не имею права выплеснуть эмоции рядом с любимым человеком? И пусть у нас все сложно, но, я уверена, он поймет и поддержит.
И я заревела. Навзрыд, в голос. Плакала и не могла остановиться, совсем не по–киношному размазывая слезы и сопли по плечу Эрика. Он гладил меня по волосам и что–то шептал, но я не могла сосредоточиться на его голосе. Я рыдала, завывая от всей боли, что во мне накопилась. Я плакала о смерти родителей, которых не знала, о фальши лучшего друга всю мою жизнь, об опасности, которой подверглась буквально час назад, о тяжести ноши падшей. Крайм не пытался меня остановить или успокоить. Он терпеливо ждал и только крепко держал меня в своих объятиях, а когда стало холоднее, укрыл своим крылом и сжал еще крепче.
Когда слезы закончились, и истерика немного стихла, я смогла отстраниться от парня и вытереть, наконец, мокрое лицо. Он ласково улыбнулся и протянул мне платок, невесть откуда взявшийся.
– Спасибо... – пробормотала я, вытирая платком остатки своей слабости. Это первый раз за всю мою жизнь, когда мне не было стыдно за проявленные эмоции.
– Все нормально, принцесса. Тебе лучше? – Эрик отстранился и сложил крылья, а затем отошел, оглядывая меня с ног до головы. Мне стало немного неловко, и я смущенно кивнула. Парень заметил, что я не убираю крылья и волочу их по земле, и осторожно повернул меня спиной к себе. Он, как и в прошлые разы, делал какие–то жесты несколько секунд, и вот я, наконец, почувствовала легкость в спине, как будто сбросила тяжелый рюкзак. По телу пробежались мурашки, когда Эрик, отходя, случайно задел рукой мое оголенное плечо. – Когда мы со всем разберемся, я научу тебя их убирать. Но сейчас нам нужно идти.
Конечно, быстрее всего было подняться на третий этаж академии на крыльях. Поэтому Эрик обхватил меня за талию, крепко прижимая к себе, и взлетел, буквально одним взмахом огромных крыльев доставляя нас на нужный этаж. Мы приземлились в оконном проеме в тот момент, когда Михаил заклинанием выносил из кабинета бывшего ректора его мертвое тело. Эрик от неожиданности меня отпустил, и я чуть не упала в пустоту, но вовремя схватилась за его руку и отошла подальше от края. Мне очень не хотелось смотреть на все это. Мне не хотелось, чтобы Эрику было больно. И почему–то все время казалось, что в этом виновата я, хотя это было вовсе не так. Но смотреть на перекосившееся лицо Крайма–младшего, который обнимал тело своего отца, впервые в жизни видеть слезы Эрика, слышать этот отчаянный крик, полный боли и ненависти... На глазах выступили слезы, и я поспешно вытерла их рукой.
– НЕТ!
Эрик отпустил тело Уильяма, встал и с невиданной злостью ударил кулаком в стену. Я вздрогнула и отошла назад, испуганно глядя на парня. Я понимала, что ему больно, но он тоже должен понять, что Уильяма нужно было остановить...
– Зачем ты его убил, идиот?! – закричал Эрик, обращаясь, видимо, к Михаилу, который все это время с непроницаемо–серьезным лицом наблюдал за происходящим. Ангел посмотрел на падшего все с тем же ничего не означающим выражением и коротко произнес:
– Потому что ты медлил.
Я не понимала, что происходит. Медлил?... Что это вообще значит??
– Все шло по плану! Мне оставалось совсем немного времени! А ты, чертов эгоист, решил разделаться с ним, просто взять и убить?! – Эрик смотрел на Михаила глазами, полными ненависти. Как будто Михаил предал его. Но о чем он говорит? Что значит «все шло по плану»? Михаил никак не реагировал на крики Крайма–младшего, все также ровно отвечая на его вопросы.
– Он чуть не убил Декаду, щенок. Еще бы полчаса, и его было бы не остановить. Тебе совсем плевать на девушку? И кто из нас эгоист?
Эрик не ответил. Он взревел, расправил крылья и ринулся на Михаила. Однако ангел только уклонился, будто предугадав действия парня, позволяя Эрику врезаться в стену и с остервенением ринуться на ангела вновь. Но и во второй раз Михаил не позволил Крайму его задеть, спокойно отражая удары невидимым щитом.
– ОН. МОЙ. ОТЕЦ!
Если бы я могла, я давно бы уже убежала прочь из этой академии. Но ноги были как будто ватные, и я смогла только отползти в ближайший кабинет, чтобы спрятаться там, наблюдая, как Эрик крушит остатки отцовского кабинета. Он все еще пытался задеть Михаила, но у него это ни разу не вышло. А когда он выдохся и остановился, я отползла вглубь кабинета и прижала колени к груди, молясь, чтобы он пришел в себя и закончил все это. Благодаря отсутствию стекол почти на всем этаже я могла слышать, что говорили противники, хоть и очень тихо.
– Ты лишь глупый мальчишка. Считаешь, что мог не убивать его и победить? В таком случае ты крайне недальновиден! – Михаил замолчал, а затем продолжил, с легкой иронией в голосе: – Или ты хотел пожертвовать девушкой?
Повисла звенящая тишина. Эрик молчал, и я не знаю, от того ли, что набирался сил, или от того, что предположение Михаила – правда. Подождите. Так все это было спланировано?
По лицу покатились слезы, когда осознание обрушилось на меня ледяной водой. ВСЁ ЭТО БЫЛО СПЛАНИРОВАНО С САМОГО НАЧАЛА. Эрик знал, Эрик знал все. Он знал, что Кристиана никогда не было, он знал, что я поступлю в Академию. Эрик знал, что нужно говорить и делать, чтобы я была послушной марионеткой. Он знал, что мне будет больно, и он... он все равно сделал это.
Слезы застилали глаза, но я упрямо встала, сжимая кулаки до кровавых отметин на ладонях и стиснула зубы, заставляя себя молчать. Я медленно вышла из кабинета и призвала крылья, даже не сомневаясь в этот раз, что они повинуются моментально.
Эрик и Михаил смотрели на меня, а я, глядя Эрику прямо в глаза, шла вперед, расправляя крылья. Он сначала непонимающе смотрел на меня, а затем вздрогнул, понимая, что сделал глупость и раскрыл все прямо при мне. Я с ненавистью посмотрела на него и рванула вперед, целясь острыми крыльями прямо в сердце. Но за секунду до столкновения с Краймом все закончилось, и я, проваливаясь в темноту, увидела перекошенное болью лицо Эрика, а затем – забвение, которое так давно манило меня в свои пучины.