Драко Малфой: Слизеринские хроники

Люциус Малфой сидел в гостиной, задумавшись, и держал в руках маленький стеклянный шар. Это — удивительное изобретение, позволяющее выявлять в атмосфере частицы тёплых чувств или любви. Более того, он мог безошибочно следить за людьми, выявляя, что они в данный момент делают.

Вдруг шар внезапно стал наливаться теплом, порозовел и ослепительно засветился, как пещерный хрусталь, на который падает солнечный свет. Мистер Малфой позволил себе облегченно вздохнуть и ухмыльнуться. Они это сделали. Свершилось.

На следующий день все семейство Малфоев и мисс Эйсмонт собрались в Большом Зале за завтраком. Люциус не выдержал тишину первым:

— Ну как?

Офелия вскинула голову:

— О чем вы, сэр?

Мистер Малфой не обратил на её возглас никакого внимания и перевёл взгляд на сына.

— Как прошло, Драко?

Малфой поднял голову и окинул отца презрительным взглядом.

— Хватит об этом спрашивать! Отстань от нас, пожалуйста, будь добр!..

Люциус подавил смешок.

— Уже от «нас», Драко?

Малфой поперхнулся.

Вдруг в комнату влетел Северус Снегг. Как кстати. Видимо, сегодня Мерлин не слышит молитв.
Профессор оглядел с ног до головы красного Драко, смеющегося Люциуса и бледную Офелию и усмехнулся так самодовольно, как мог, при этом не забыв высокомерно вскинуть одну бровь.

— Свершилось, Люциус?

— Свершилось.

Офелия встала из за стола.

— Спасибо.

И быстрым шагом направилась к Снеггу.

— Профессор, мне просто интересно, ваше появление было заранее подготовленно, или у вас такой талант — появляться в самое нужное время и в самом нужном месте?

— Талант, мисс Эйсмонт.

— Я так и подумала. Сэр.

И исчезла из комнаты. А затем её примеру последовал и Драко.
Северус Снегг аккуратно опустился на стул рядом с мистером Малфоем и наколдовал себе чашку чёрного кофе.

— Неужели они смогли, Люциус? Совершенно не ожидал.

— Да они не так уж сильно ненавидят друг друга...

— Люциус, они каждый обед, завтрак и ужин кричат друг на друга и оскорбляют.

— У каждой пары бывают свои разногласия.

— А потом она облила его соком, а он кинул в неё торт.

— Бывает.

— Они ещё попытались друг друга задушить, но у них не вышло, их отправили в больничное крыло, где они попытались выцарапать друг другу глаза, но это тоже не закончилось успешно.

Люциус сжал губы так, что они побелели.

— Тогда почему, Северус, мой шар показывал наибольшую степень чувств?

Ответ был прост:
— Старая склянка врет.
И Северус вышел из комнаты.

Тем временем Офелия направилась в свою комнату в состоянии огромной ярости. Она с грохотом упала на кровать, закрыв лицо руками. И не заметила, как кто то вошёл.

— Эйсмонт, только не надо ныть и стонать, и уж тем более выгонять меня из комнаты. И не злись на отца — его вынуждают традиции так с нами поступать.
Не получив ответа, Малфой резко подошёл к девочке и одним резким движением заставил её сесть.

— Эйсмонт, ты что, злишься?

— Не на тебя, Хорёк.

— Кто-кто?

— Хорек.

Малфой стиснул зубы так, что они заскрипели.

— Эйсмонт, ты ведь доиграешься.

— Малфой, ты оговорился. Не доиграюсь, а выиграю.

Офелия спокойно смотрела на мальчика своим серьезными серыми глазами и даже не думала сдаваться. Тот презрительно вздернул голову и быстрым шагом вышел из комнаты, кинув на по следок:

— Глупая курица.

Незамедлительно последовал ответ:

— Дождевой червь.

Они все ещё оставались врагами.

В Хогвартс дети отправлялись как всегда — на ярком черно-красном поезде. Офелия села в купе с Гарри, который на вопрос «Где Рон и Гермиона?» ответил неразборчивым мычанием. Девочка насторожилась и хотела пойти искать их, но крики в коридоре говорили сами за себя. Офелия вылетела из купе и стала наблюдать весьма увлекательную сцену.

Облокотившись на дверной косяк, в коридоре стоял Малфой.

— Уизли, если ты со своей грязнокровкой и Поттером ещё хотя бы один раз пойдёшь к Эйсмонт, тебе не поздоровиться...

Он в своей обыкновенной манере растягивал слова и гадко ухмылялся.
Рон пытался заслонить собой плачущую Гермиону и с ненавистью поглядывал на Драко, как вдруг ледяной голос Офелии разрезал воздух:

— Очень интересная сцена, Малфой. Сам опустился до шантажа или кто-то подтолкнул?

Уизли, увидев гнев в глазах Офелии, поспешил с подругой быстро убраться в купе, чтобы не попасть под горячую руку.
Мисс Эйсмонт с помощью магии стала невидимой, и с удовольствием наблюдала, как презрение в глазах Малфоя сменяется испугом. Она спрятала палочку и, приблизившись к Драко, дотронулась холодной рукой до его шеи. Тот вздрогнул, но не сдвинулся с места.

— Малфой, я сама решаю, кто будет входить в круг моего общения. Или я как то непонятно выражаюсь?

Вдруг Драко, изловчившись, схватил невидимую девочку за талию, прижал к себе и втолкнул в свободное купе. Офелия от шока забыла, как дышать. Малфой скрипнул зубами и опустил голову.

— Ты больше не общаешься с ними. Если подойдёшь к ним — будет много проблем. А ты ведь не хочешь, чтобы с твоими друзьями что то случилось, верно?

Он говорил это угрожающе и холодно, с презрением, искривив губы в усмешке.
И тут Офелия сделала, то, что раньше всем сердцем призирала за банальность. Она звонко ударила Драко по щеке. Тот удивленно отшатнулся, помотал головой и закрыл глаза.

— Офелия, за что?

— Хватит пытаться меня обуздать, Малфой. У тебя не выходит.

И она выскользнула в коридор.