Драко Малфой: Слизеринские хроники

Офелия проснулась в кровати, обшитой зелёным бархатом и почему-то счастливо вздохнула. Знаете, когда все уже решено и ты знаешь, кто твой будущий муж, даже если это Малфой — это как-то невероятно успокаивает и прибавляет силы. Хотя то, что она встретит сейчас Драко, который даже стену готов назвать грязнокровкой, лишь бы она перестала излучать радость, значительно портило настроение. Она оделась в восхитительное зеленое платье лежавшее тут же на кровати и поняла, что оно может принимать любые размеры, так как на нем стояло заклинание "Addoin", использующееся в основном, как заклинание незримого увеличения. О, пресвятые Мерлин и Моргана, она уже стала думать, как Гермиона, вечная отличница по всем предметам. Надо избавляться от этой назойливой привычки.

Когда часы показывали без минуты девять, юная леди Малфой спустилась в Большой Зал, где её ждал завтрак, а также Мистер и Миссис Малфой. В виде приветствия она просто кивнула и села за стол. Элегантно и со всеми манерами, дабы произвести надлежащее впечатление.

— А где Драко? — резко спросил глава семьи.

Это была сказано на столько холодно и даже грубо, что Офелия резко вскинула голову. Да, сегодня Люциус не в духе. Мисс Айсмэн подняла брови, и окинула мистера Малфоя взглядом, полным презрения и непонимания.

— Боюсь, он ещё спит, мистер Малфой.

Да, её слова прозвучали слишком вежливо. Пора добавить к этой фразе изюминку.
Офелия легко достала из кармана палочку и чуть взмахнула ей в воздухе. Послышался приглушённый звон.
— Что это?
Негодование на лице Люциуса сменилось интересом и удивлением. Офелия могла смело похлопать себе.

— Заклинание, позволяющее почувствовать, спит человек или нет. Относиться к разряду сугубо-разрешённых с повышенной дозволенностью, поэтому его можно использовать за пределами Хогвартса не имея семнадцати лет.

И тут в глазах Офелии промелькнули озорные огоньки.

— Сэр, мне стоит разбудить его?

Она не могла сдержать холодной, но все же элегантной ухмылки.
Люциус уже вообразил себе как юная леди Малфой поджигает кровать его сына или устраивает потоп или...
— Не стоит, Офелия, я сам.
И он торопливо бросился на третий этаж.

Мать Драко оказалась очень милой женщиной. Она то и дело восхищалась, как Офелии идёт подобранное платье, и что она будет прекрасной леди Малфой. Люциус не уставал закатывать глаза и вздыхать, и даже краснеть, когда его жена рассказывала различные истории из их детства. С его точки зрения, это было нелепо. Ну, зачем разбалтывать о том, как Люциус упал в снег лицом или как он застрял на дереве вверх ногами? Как омерзительно нелепо.
Коротко говоря, покинули все завтрак с улыбками на губах или с краснеющими ушами.

В полдень юную, ещё не состоявшуюся супружескую пару провели в прихожую. Миссис Малфой вытащила из комода красивые золотые наручники с длинной цепочкой, и сковала руки детям так, чтобы они не могли отойти друг от друга дальше чем на метр.

— Не волнуйтесь. Это ещё одна обычная традиция, и, более того, всего на одну прогулку. Что означает символ золотых наручников, Офелия?

Мисс Айсмэн парировала ответ легко и скучающе, будто заранее подготовилась к вопросу:

— Золотые наручники – символ нерушимой связи в бракосочетании среди чистокровных волшебников и является обязательным атрибутом в семьях с древним происхождением. Начало традиции идёт со времён Салазара Слизерина.

Нарцисса Малфой удовлетворенно кивнула и перевела взгляд на Драко. Тот, округлив глаза, смотрел на наручники. И затем сорвался.

— Это шутка такая? Не смешно! Издеваетесь, да?! Мало того, что моя будущая жена – Айсмэн, да?! Мерлин и Моргана, вы с ума посходили?!

При этом он резко подавался вперёд и вскидывал руки так, что Офелия была вынуждена за ним метаться по прихожей. Но в какую-то секунду она почувствовала резкую, ужасную боль на запястье и вскрикнула:

— Малфой!

Но наследник все ещё что-то гневно выкрикивал и не обращал внимания на крики.

— Малфой!

Боль усилилась в несколько раз и превратилась пытку.

— Проклятье, Малфой!

Он услышал. Медленно повернулся к девочке и вскинул бровь. Она, не издав не единого звука подняла вверх запястье и показала подростку глубокую алую рану, которая осталась от наручников, когда Малфой метался по комнате. Гнев в его глазах смешался с испугом, и он в миг стал похож на обычного тринадцатилетнего мальчика, который никогда не был наследником огромного поместья на юге Англии или слизеринским принцем.

— Прости. Я не хотел.

Офелия уже сильно разочаровалась. Неужели он действительно не беспокоится, что ей больно? Жаль.

Но Малфой уже судорожно искал в комоде аптечку. Вот, вот она! И он неумело, холодными тонкими руками стал оборачивать руку Офелии в ткань бинта, пока последние капли крови падали на ковёр. Малфой бережно опустил руку девочки и вздохнул с облегчением. Офелия удивленно подняла брови. Надо же, побеспокоился, хорёк...

Собственно говоря, сковали пару наручниками не только в честь добрых традиций, но и для того, чтобы во время их первой прогулки они не убежали друг от друга. А ведь могли бы.

Карета, запряженная двумя фестралами привезла их на берег Темзы, туда, где растёт прекрасная высокая трава с ромашками.
Офелия позволила себе рассмеяться и получила удивленный взгляд со стороны Малфоя.

— Малфой, красиво же! Как красиво...
— У тебя совершенно нет вкуса. Уродливый закат...
— Уродливый? Ты, Малфой, не знаешь даже значения слова «красота». А деньги и драгоценные камни, которыми искрится вся твоя одежда — это не красота, а жалкое, ничтожное подобие. Как и ты сам.
Драко скрипнул зубами:
— Да как ты смеешь?
И он схватил её за запястье, не замечая поверхность бинта под рукой.
— Что ты вообще можешь знать, Айсмэн?

Мисс Айсмэн пыталась вытерпеть жжение раны. Она хватала ртом воздух и пыталась жестами показать Драко, чтобы он перестал так сильно стискивать руку.

— Никто ещё не называл Малфоя ничтожеством. Когда отец узнает...

У Офелии от боли потемнело в глазах, и это превратилось в медленную пытку. Она не могла выдавить ни звука. Драко удивился. Почему она не отвечает ему уже испробованным, старым сарказмом? И вдруг он почему то обратил внимание на то, что его рука мокрая. Более того, вся в какой то алой жидкости. И это кровь. Он с ужасом смотрел, как девочка, силой воли сдерживая слезы, пытается не закричать.

— Прости, прости, прости, я не хотел, только не плачь, я что нибудь придумаю...

Он оторвал кусок своей мантии и обмотал ею руку девочки. Потом поднял на руки, так, чтобы ей было удобно, и донёс до кареты. Через пару секунд она потеряла сознание от болевого шока.

Остальное время они проехали в молчании. Когда карета остановилась, мальчик заставил себя говорить.

— Я лишь хотел сказать, что знаю, что такое красота.

И он открыл дверь. Офелия огромными от восторга глазами смотрела на небольшой уголок на берегу прозрачного озера, над которым ютились небольшие ивы и прекрасные лозы винограда. Когда они выбежали из кареты, она еле сдерживалась. Как никак, она будущая леди Малфой и должна вести себя соответствующе. И тогда она обернулась и обняла Драко. Еле поборов отвращение и ненависть.
— Спасибо, Малфой, что показал мне это место! Мы же сюда ещё приедем, да? Ведь приедем?
Драко ошарашено смотрел на будущую супругу и затем чуть неловко обнял её в ответ.
— Мы приедем. Если за каждую поездку будешь давать мне одно объятие.
Офелия отстранилась и улыбнулась своей ледяной, отстраненной улыбкой.
— Посмотрим, Малфой, ещё посмотрим.

На протяжении всей прогулки, на фестралах, которые везли карету, сидели два невидимых волшебника — Северус Снегг, преподаватель зельеварения в Хогвартсе и Люциус Малфой. Профессор Снегг был расположен к прогулке пессимистично и все время закатывал глаза. Слава Мерлину, никто не видел.
— Люциус, от этой сцены меня сейчас стошнит.
— О чем ты, Северус?
Профессор усмехнулся:
— Она его обняла. Она же слизеринка! Могла бы ограничиться благодарностью, а не показывать всем и каждому свои эмоции.
— Северус, она на протяжении двух дней вела себя, как статуя.
— Так и должно быть.
— Нет! Просто девочка понимает, что если они с Драко не сблизятся, в будущем будут проблемы.
Северус как будто не слышал собеседника:
— Люциус, и твой сын тоже хорош. Он согласился приезжать в это заброшенное место, лишь бы она его обнимала. Клянусь Мерлином, мне сейчас станет плохо! Какая гадость!...
— Просто ты, Сев, потонул в своих стереотипах!
— Стереотипах? Они вообще не пара! На краю Темзы, ты видел, она назвала его ничтожеством, а он её чуть ли не убил! Восхитительная пара, не правда ли, Люциус?! Они созданы друг для друга!
— Тише, они могут услышать...
— Да, кстати, именно ты притащил меня сюда следить за Мерлин знает чем! У меня была миссия от Альбуса в Хогвартсе, этот чертов старик совсем с ума сошел, и вы тут еще со своими традициями!.. Это садизм...
— Все, Сев, тебе нужно успокоительное. Едем обратно в Малфой-менор, пока карета благодаря тебе не разлетелась на мелкие кусочки...