Глава 2
СУА.
Меня разбудил рано утром какой-то невероятно аппетитный аромат. С трудом поднявшись с постели, я направилась к кухне и увидела друга, стоящего у плиты.
— Ты что здесь делаешь?
— О, ты уже проснулась? — обернулся Сынмин. — Ну, ты вчера вырубилась сразу, поэтому я решил остаться, чтобы присмотреть за тобой...
— Ким Сынмин, я прекрасно знаю этот твой тон. — Подмечаю я. — Не строй из себя заботливого. Выкладывай, опять в общагу не успел?
Медленно отодвинув стул, я нехотя села за стол.
— Ты меня поймала. — Простонал он, протягивая мне чашку кофе. — После твоих ночных гонок, мне постоянно прилетают предупреждения. Пора бы тебе привыкнуть, что я тут как дома.
— Я же просила тебя не приезжать на мои заезды. В чем проблема? Ты сам нарываешься.
— Да потому что у тебя кроме меня никого нет. — Замахал он руками и продолжил: — Если не я, то кто тебя поддержит? Ты же понимаешь, что...
— Сынмин, мне не нужна твоя поддержка! — В сердцах выпалила я. — Ты знаешь, зачем я это делаю. Если бы мне было не все равно, стала бы я выслушивать эти бесконечные: «девушкам не место на гоночной трассе?!»
Его лицо помрачнело. Он оставил сковороду в покое, но с силой отодвинул ее, и уставился на меня.
— Да что с тобой такое? — тихо спросил он. — Почему ты всегда так? Я пытаюсь помочь, а ты...
Я резко встала, отодвинув стул с грохотом, который эхом разнесся по кухне.
— Помочь? Ты думаешь, это помощь? Меня не нужно опекать! Я должна сама справляться, сама принимать решения. Ты же знаешь, что это единственный способ помочь моей...
Слова застряли в горле. Я не могла произнести это вслух.
Сынмин замолчал, опустив плечи. Я знала, что задела его, но и он меня выводил из себя своими непрошеными заботами. Я отпила глоток кофе, чувствуя, как горечь обжигает горло.
— Ладно, проехали, — наконец произнесла я, стараясь смягчить тон. — Что ты там готовишь такое ароматное?
Он сразу оживился и с энтузиазмом принялся рассказывать про свои кулинарные эксперименты. Оказывается, нашел какой-то новый рецепт панкейков в интернете и решил меня порадовать. Я лишь закатила глаза, но в душе была благодарна ему за заботу.
Пока мы ели, Сынмин рассказывал смешные истории из университета, и я невольно улыбалась. Он умел развеселить меня даже в самые паршивые дни. После завтрака он ушел на пары, пообещав вернуться вечером с пиццей и новым фильмом. Я осталась одна в квартире, и тишина давила на меня. Гонки... Зачем я этим занимаюсь? Очевидно, что не только за хорошую прибыль. Да, Сынмин прав, я делаю это не просто так.
****
— Ну как ты тут? — выпалила я, едва переступив порог палаты. — Может, тебе чего-нибудь принести? Скажи, я мигом.
На койке, вся в проводах от капельницы, лежала женщина. Вид у нее был измученный, но взгляд оставался прежним – добрым и любящим, каким я помнила его с самого детства. На лице играла легкая, теплая улыбка.
— Не волнуйся, Суа, все в порядке, — прошептала она охрипшим голосом, не сводя с меня глаз и похлопав свободной рукой по кровати рядом с собой. — Присядь, мне нужно с тобой поговорить.
Я села рядом, стараясь не смотреть на все эти трубки и датчики.
Ненавижу больницы.
— Учеба, да? — устало вздохнула я, предугадывая ее вопрос. — Мам, ну ты же знаешь, это все не мое. Я учусь, потому что ты так хочешь.
Она слабо улыбнулась, и я заметила, как она поморщилась от боли.
— Суа, я понимаю, что тебе это не нравится, — прошептала она. — Но я хочу, чтобы у тебя было будущее. Чтобы ты не повторила моих ошибок. В наше время даже официантом без образования не берут работать, и я...
Я взяла ее руку в свою, чувствуя, какая она слабая и худая.
— Мам, у меня уже есть будущее. Я сама его строю. И я не повторю твоих ошибок, обещаю. Я сделаю все, чтобы ты поправилась. Я найду деньги на лучшее лечение, я...
Она прервала меня, нежно сжав мою руку.
— Не надо, Су. Милая, Не нужно жертвовать собой ради меня. Живи своей жизнью. Будь счастлива. Это все, чего я хочу.
Я не могла сдержать слез. Голос дрожал.
— Я люблю тебя, мам. Очень.
— Я тоже тебя люблю, Суа. Больше всего на свете. — Она попыталась приподняться, но я мягко уложила ее обратно на подушку.
— Лежи спокойно. Не напрягайся. Я вернусь к тебе завтра, хорошо? Принесу тебе фрукты и книжку какую-нибудь.
Я выскочила из палаты, стараясь не разреветься прямо там. Вцепившись в руль, я выехала с парковки и нажала на газ. Мне нужно было развеяться, выпустить пар.
На трассе рев мотора перекрывал все мои мысли. Адреналин бурлил в крови, когда я вжимала рукоять газа. Я летела по трассе, словно птица, чувствуя свободу и скорость. В этот момент я забывала обо всем: о маме, о больнице, об учебе.
Только я и дорога.
Вечером, после очередного заезда, Сынмин встретил меня у финиша с широкой улыбкой. Он что-то кричал, размахивая руками, но я ничего не слышала. Я выключила мотор и направляюсь к нему, чувствуя себя выжатой, как лимон.
— Ты видела? Ты была просто невероятна! — восторженно говорил Сынмин, обнимая меня за плечи. — Я же говорил, ты лучшая!
Я устало улыбнулась в ответ, кивая. Сегодняшняя гонка и правда прошла неплохо, даже несмотря на тот ком в горле, который преследовал меня весь день.
— Я поеду домой, — пробормотала я, зевая. — Я жутко устала. Тебя подвезти или ты ко мне?
— Мой ответ очевиден, подруга.
Дома я завалилась на диван, не раздеваясь. Сынмин поставил передо мной чай с бутербродами, извинившись, что совсем вылетело из головы про пиццу, и пообещал заказать её завтра. Хотя, честно говоря, мне сейчас пицца была совсем не важна.
Спустя пару минут я едва притронулась к еде. В голове крутились только мамины слова и ее бледное лицо.
— Может, тебе массаж сделать? — предложил друг, видя мое состояние.
Я благодарно кивнула. Он начал разминать мои плечи, и я почувствовала, как напряжение постепенно отступает.
Вскоре я заснула прямо на диване. Проснулась среди ночи от кошмара. Мне снилось, что я опаздываю в больницу, а мамы уже нет. Холодный пот прошиб меня, сердце бешено колотилось. Сынмин тоже проснулся, крепко обнял меня, успокаивая. Я чувствовала, что он рядом, и это помогало справиться с паникой. Нужно было возвращаться к реальности, к маме.
Гонки – это всего лишь временное убежище, а настоящая жизнь ждет меня в больничной палате.