Границы

Первое, что понял Ган с начала отношений — Офф до безумия любит целоваться. Аттапхану тоже нравится, он не спорит, но если выбирать между объятиями и поцелуями, он выбрал бы первое. А Джумпол наоборот. Старший был готов целоваться всегда и везде. Его не волновало количество зрителей, не волновало ничего, если он хотел поцеловать, он садился совсем близко и смотрел на губы, прося поцеловать или разрешить это сделать. Чем чаще младший это замечал, тем отчётливее понимал, что ему просто физически сложно работать так. Особенно на фотосессиях, где Офф смотрит требовательно, показывая, что он доминирует, а Ган начинал улыбаться, то ли от смущения, то ли от осознания того факта, на сколько сильно он привлекал Джумпола.

Оба парня понимали, что скрываться от публики им нет смысла, поскольку от их взаимодействий и компания в выигрыше и они сами могут находиться рядом. Но все же хотелось побыть наедине друг с другом, поэтому выходные дни становились праздником. Встречать утро в кровати с любимым человеком, что прошлой ночью плавился от ласки — высшая категория счастья. Гану нравится просыпаться от поцелуев, от мягких губ, которые касаются его оголенных плеч, лопаток, позвоночника. Аттапхан морщится и старается скрыться от такой близости, но Джумпол не отодвигается, продолжает щекотать и что-то бурчит в полудреме о том, что младший самый лучший на свете. Они валяются в кровати до того момента, пока не наступает крайняя точка, пока живот не начинает бурчать, прося еды и то, после этого они словно два старика жалуются друг другу, что полежали бы ещё немного. Ган — хозяин на кухне, за время, что он был у Оффа дома, понял, что того лучше вообще не подпускать к плите. Так что все было в руках нонга, когда ему не было лень и он безысходно не опускал руки, заявляя, что заказал еду на дом.

Квартира стала обрастать огромным количеством вещей, как и одеждой, так и безделушками для интерьера. Обычно, Джумпол бывал против бездумной траты денег на декор, даже если финансы выделялись не из его кошелька, но сейчас, когда он видел счастливое лицо Гана при новой покупке, он спокойно выдавал из сумки деньги и ждал, когда место закончится. Старший впервые задумался о том, чтобы купить дом с большой террасой и двумя этажами, представляя себе, как уютно это будет для двоих. Но это должно случится позже, когда они все же съедутся и уйдут с публики. Потому что не хотелось, чтобы кто-то знал, как они живут в ИХ доме.

— Паппи, я хочу погулять, — заявляет Ган, влетая в гостиную.

— Завтра нам в компанию ехать. — Спокойно отвечает Офф, прекрасно понимая, что через минуту начнёт собираться.

— И что? Менеджер сказал, что это что-то о новом проекте, ничего такого.

— Работы снова станет больше, — бубнит Джумпол.

— Ну мы стали заметно популярнее, бабби, так много, я правда шокирован.

— Бэйби, из нас двоих ты как раз и не должен быть в шоке, ты очень талантлив.

— Паппи, — Ган серьёзно смотрит на старшего, — это что за принижение своего таланта?

— Я не сказал, что я бездарен, — Пи подходит почти в плотную, попадая в плотное кольцо рук, — просто говорю о том, что мой парень чертовски талантлив.

— Льстец, — смеётся Аттапхан и становится на носочки, чтобы поцеловать старшего в шею.

Старший обнимает в ответ, зарывается носом в шелковистые волосы.

— Пахнет моим шампунем, — шепчет он.

— Да, Гану нравится такой запах, — младший скрывает свою улыбку где-то в рубашке Пи, а тот и не против, он же прекрасно знает, что ощущает его любимый человек. И разделяет его чувства.

***

— Вы выглядите, как женатики, — первое, что заявляет менеджер Оффа, при встрече спустя прекрасный выходной день.

Джумпол лишь пожимает плечами, стараясь не смотреть на Гана, который смеется глазами и подмигивает. Он ретируется быстро в сторону своих друзей, заставляет выпутываться из сложившейся ситуации самостоятельно. Старший же порывается следом, но его останавливают требовательным взглядом, не давая и шага ступить.

— Вы встречаетесь? — честно говоря, Офф ничего не ел и не пил и это первый его опыт в том, чтобы подавиться собственной слюной.

— С чего бы? Мы просто друзья, — он говорит тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, но откуда-то из-за спины слышится громкий голос другого менеджера, но уже Гана.

— Да нечего стыдиться, если вы любите друг друга, — в другой стороне помещения звучит громкий кашель и Джумполу не составляет труда узнать, кто это там подавился. Сам только что был на месте Аттапхана.

— Простите, а мы не опаздываем? — неловко спрашивает Офф, надеясь, что на этом допрос с пристрастием закончился уж точно.

— Как давно вы вместе? — продолжают менеджеры, у старшего аж зудит спросить, какое им дело, но он сдержано смотрит на Гана, отмечая для самого себя, что в головах их абсолютно сходная идея. Парень идет медленно, даже вальяжно, раскачивая бедрами, а Аттапхан ждет на месте, протягивая руку. Хватает секунды, чтобы завернуть за угол и со всех ног бежать к лифту, чтобы скрыться за теми дверями, от лишних глаз. Друзья кричат что-то в след, а эти двое продолжают свой путь, смеются и надеются, что от подобных выходок денег на карте не станет меньше.

***

При первой читке сценария «Не я» Офф понял две вещи. Первая — со своим парнем он будет видеться реже, скорее всего только во время подготовки к роли, потому что при всей гениальности Гана, он никогда не упускал возможности для самосовершенствования. Вторая — каждая работа, в которой они снимаются вместе — это этапы их отношений. Он шокировано перечитал несколько раз сюжет, вдумываясь в то, насколько четкое это попадание в цель. Верить в судьбу — глупо. Но что если их отношения были частью задумки Вселенной? Если так посмотреть, то каждый проект отражает его внутренние изменения и Гана. Они начинали с инициативы Аттапхана и Рома, где Офф и Пик уверенно противостояли чужим чувствам и пожеланиям. Кхай и Терд — переломный момент. Что дадут Шон и Вайт? Принятие себя? Чужих чувств? Может что-то большее?

***

Младший был поглощен работой, он пропадал в ней с головой. Порой Офф замечал, как обычно живой и жизнерадостный Ган, становится инертным. Парень ответственно подходил к работе и было видно, что он кайфует от ролей, от того, что это новый опыт, что ему нужно показать абсолютно разных людей, находясь в кадре, зная остальные строчки и чужие ощущения. Но это тяжело. Джумпол замечал, что младший может быть рассеян, может быть несобранным, до заветного «начали». Это восхищало и пугало очень сильно. Старший не мог сказать, что ему было легче, потому что его отношения к каждому из близнецов должно быть разным. Он ходит по грани, он любит и ненавидит людей с одинаковыми лицами. Это сложнее, чем влюбляться заново, это сложнее, чем полюбить за секунду, потому что у каждой из версий — один исполнитель. Но Ган точно показывает, что к нему чувствовать и как с ним вести себя. Ведет за собой, направляет и старший в очередной раз не может понять, почему его нонг настолько талантлив.

— Паппи, я устал, — Аттапхан садится рядом, у него под глазами виднеются небольшие синяки, а на руке царапина от неудачного прыжка.

— Еще чуть-чуть, ты сможешь отдохнуть позже, — сердце разрывается, но Офф остаётся спокойным, гладит по голове Гана и умоляет одними глазами собраться, чтобы они уже вместе поехали домой.

— Разве твои съемки уже не окончены? — задает вопрос младший, понимая прекрасно, что он прав.

— Да, сегодня уже все, но я подожду тебя, — «потому что хочу побыть наедине» добавляет про себя Офф.

— Тогда мне стоит поторопиться, — шепчет младший, — дождись меня.

Парень идет уверенно вперед и Джумпол впервые понимает, что по походке он может узнать Блэка, который наступает всей стопой на асфальт, внушая всем, что он силен и очень опасен. Собранность даже когда устал — вот он, профессионализм. Где-то там, внутри Оффа скулит Шон, просит, чтобы ему вернули мягкого Вайта, который будет смотреть на него, как на целую Вселенную и старший понимает его. Знает, какого это, когда ваши взгляды пересекаются и ты понимаешь, что можешь доверить этому человеку все, целиком и полностью. Пи опускает взгляд на экран телефона, а позже открывает камеру, чтобы заснять этого Блэка, оставить у себя в галерее, в папке «Бэйби».

***

Когда страсть проходит, что остается? У Гана есть на этот вопрос однозначный ответ — любовь. Та, что редко описывается в сказках и книгах для подростков, потому что она вовсе не романтичная, неподвластная гормонам. Она спокойная и размеренная, будто вы находились тут всегда и никогда не уйдете. Будто тут, в этом безопасном месте вам не о чем беспокоиться. Аттапхан почему-то уверен был, что там, за границей горячих чувств, вечного бега и неразберихи — пустота. Там все угасает и он боялся этого больше всего. Но сейчас, просто сидя рядом с Оффом во время перерыва, парень понимает, что был не прав. Он не хочет забираться на руки к старшему и лезть обниматься так, как делал раньше. Ему хорошо и так, просто знать, что старший рядом, что он спокоен и что через пару минут его ждет сцена поцелуя на крыше. Младшему уже хочется коснуться губ, он изголодался. Ему хотелось бы целоваться до утра, что они себе позволяли не так часто, просто потому что времени не хватает, но сейчас можно. Он даже готов смазать пару дублей, чтобы снова почувствовать мягкий поцелуй. Хотя Аттапхан врет, потому что это в начале будет нежно, а после, когда они оба дойдут до точки кипения, касания станут обжигать. С Джумполом не бывает по-другому.

Их страсть сменилась. Может они стали старше. Но теперь она ощущалась в касаниях, в поцелуях, ее не было в них самих. Каждый их день был гармонией чувств и сознания, что Ган стал сильнее ценить лишь со временем. Его страхи медленно улетучивались тогда, когда Офф оставался на съемках, даже если в этот день ни одной сцены не запланировано с ним или когда он разрешал поспать у него на коленях, свернувшись калачиком. Этого было достаточно, чтобы понять, что это не на месяц и не на два. Да это было понятно и по календарю, который так быстро заканчивался и уже точно показывал срок больше полугода.

Когда они поднимаются на крышу и камера подъезжает ближе, Джумпол бережно касается губ и Гану сносит крышу. Он про себя извиняется перед Вайтом, за то, что выйдет из роли, за то, что зовет поцелуй с Шоном, пробуждая Оффа. Старший будто этого и ждал, он становится более напористым, покусывает губы нонга, тот стонет по привычке, забывая о тех, кто это все снимает. Но их никто и не прерывает, все снимают красивую сцену и оператор жалуется на освещение. Младший рад новому дублю. Смотрит на губы старшего и облизывает свои, словно довольный кот. Ему чертовски нравится, он хочет еще. И парень получает. Дубль за дублем. Губы саднит, но так приятны даже эти холодные покалывания. Аттапхан не перестает радоваться ужасным кадрам и тому, что улыбка Джумпола такая притягательная. Они обнимаются, пока все увлечены «некрасивым» солнцем, а эти двое наблюдают самый прекрасный закат.

***

Откровенные сцены — то, на что Офф никогда не был готов снимать с кем-то, и если бы пару лет назад, ему бы сказали, что он согласится в таком сниматься вместе с парнем, тот человек живым бы не ушел. Даже если бы им был бы сам Джумпол. Но вот они здесь. В палатке, с Ганом и оператором. Такая компания немного смущает и, если быть откровенным, Офф не против остаться с Ганом вдвоем. Им сказали примерно, как это должно выглядеть и что стоит сказать, но старшему можно и не говорить. Он не против воплотить каждую сцену без цензуры. Младший прикрывает глаза, но его ладони гладят бедра Пи, который прекрасно понимает, что мысли его парня отнюдь не невинны.

— Парни, вы готовы? — спрашивает режиссер, которая кажется уже обо всем догадывается. Оба кивают головой и еле сдерживают рвущееся наружу «быстрее».

Когда Офф обхватывает аккуратно мочку уха Гана, старший еще держит себя в руках, он собран и сдержан, но когда Аттапхан проворачивает такое же действие, только теперь уже более жадно, Джумпола рвет на куски. Он готов поклясться, что младший еще одет только потому что людей слишком много, а еще потому, что если это не снимется одним дублем, то возможно он умрет от перевозбуждения. Все идет по плану, касание за касанием, строчка за строчкой и приглушенное «нравится». Офф тает. Он знает, что уже давно в кадре никакие не Шон и не Вайт. Джумпол смотрит влюбленными глазами на своего парня, который рассказывает про биение сердец и слышит, как его собственное колотится. Старший улыбается не по сюжету и обнимает не так, но ему хочется быстрее прижаться к Гану, почувствовать его обнажённое тело, его вес, как он полностью отдаётся в объятиях.

— Ты чертовски красив, — шепчет Офф в момент, когда камера отъезжает, он делает это максимально тихо, стараясь не сильно шевелить губами. Ган же усмехается, а потом прижимается к ключице губами, проговаривая в нее нежное «люблю тебя».

***

— Парни, во время сцен поцелуев, я будто за вами наблюдаю, — как-то невзначай говорит режиссер, и намек уж слишком прозрачен, чтобы пропустить его мимо ушей. Аттапхан смущенно отводит взгляд и прячет свою руку под футболкой старшего, поглаживая его спину под тканью. Офф же сохраняет спокойствие, он улыбается очаровательно и шутит про то, что уже все агентство сошло с ума и видит не то, что нужно. Хочется отшутиться, что на самом деле, учитывая их графики, неудивительно, что они буквально съедают друг друга в такие моменты. Но стоит сдерживать себя, держать марку и не обращать внимание на то, что рука Гана медленно спускается на кромку брюк, а позже к ширинке. Младший делает это так буднично, будто кофе пьет. Старший же сжимает свой кулак и смотрит на режиссера, которая не понимает, почему лицо парня немного порозовело. Офф отворачивается и вытягивает губы трубочкой, изображая, что сейчас поцелует Гана. Тот смеется и отходит подальше. Готовиться к следующей сцене в гараже.

— Паппи, только будь аккуратен, не съешь меня, — кричит младший, а позже обезоруживающе улыбается.

— Я подумаю, — отвечает Офф, а позади слышит вечное: «женатики». Ну и пусть. Это же правда.

***

Страх берет верх когда приходит время съемок в одной сцене с Блэком. Офф смотрит в сценарий, а позже на Гана, на того, который сейчас будет сексуально курить, смотреть холодно, а позже жестоко топтать чувства Шона. Джумпол видит, как младший смотрит в даль, настраиваясь. Его взгляд становиться все жёстче, а руки, на которых видна каждая вена, так напряжены, что у Оффа это вызывает желание лишь поцеловать и прижать к себе. Но сейчас нельзя, иначе все пойдет не по плану. Старший отворачивается, думает о том, что может стоит послушать музыку, чтобы точно представить нужную ситуацию, но он уверен, что справится, потому что внутри уже неприятное предчувствие. То, которое всегда бывает перед ссорой или неудачей. Такое бывает только в моменты, когда несчастье связано с Ганом, так что может это удача.

Стоит появиться в кадре, все становиться таким реальным. Офф видит любимое лицо, чувствует сильную хватку на футболке, ощущает холод рук. Он не паникует, не кричит. Хватает Аттапхана за ногу, когда валится на асфальт и твердит про себя: «Не уходи, прошу останься, будь тут, Ган». Страх, чертов страх потери. Пока руки Джумпола судорожно сжимают одежду, надрывая тряпки, в голове только то, как любимый человек уходит, хлопает дверью и заставляет ощутить одиночество, холод, бездушность дома и собственную ничтожность, ненужность. Может лучше, чтобы он сейчас его и правда избил? «Лучше убей, но не уходи!» — кричит воспалённое сознание, а губы Оффа твердят «Блэк». Кто-то говорит о шедевре, а Джумпол на дне, он не воспринимает звуки, не чувствует слез, что катятся по щекам и рук, что их утирают. Он остается на месте, лежит на асфальте и плачет, как ребенок.

— Паппи, ты в порядке? — голос Гана пронизан волнением.

— Да, — старший приоткрывает глаза, его губы онемели и посинели, — я уже говорил, что ты прекрасный актер?

Младший обнимает, тихо шепчет, извинения, но Джумполу просто хочется не знать, какого это быть брошенным этим человеком, потому что, возможно, он не выдержит.

***

В последний день съемок и Ган, и Офф опаздывают сильно. Они слышат ругань людей, слышат, как кто-то говорит про жаркую ночку или может утро, но оба просто стараются не подвести никого, так что со всех ног бегут переодеваться. Их сердца колотятся от бега, а после от того, что они видят в глазах друг друга любовь, ту, что принадлежит только им, их истории, которая не прописана в сюжете.

— Ты готов? — спрашивает старший, вглядываясь в лицо нонга.

— Паппи, что за вопросы, я готов тебя целовать абсолютно всегда, — Джумпол знает и все же, делает первый шаг робко, прижимаясь своими губами к чужим. Планируя этим поцелуем поставить точку, отдать его Шону и Вайту, дать им быть честными самими с собой.

Руки Гана теплые и весь он тоже. Он отвечает бережно, вкладывая в касание суть слова «нежность». А после отстраняется, смотрит на режиссера, которая готова крикнуть «снято», однако парень возвращается к поцелую, тому, который он хочет подарить Оффу. Еще раз доказывая старшему, что их чувства не ложь, что это действительно их жизнь, что они и должны ее жить, не заморачиваясь на сценариях и героях, которых они играют. Они остаются так, на своем островке, без страхов, сожалений и боли, только вдвоем, в объятьях друг друга. Аттапхан уверен, что так должно быть всегда, а Офф и вовсе не против.