Глава 57
Каждое новое начало требует отказаться от старого. Но если рядом есть любовь, то даже прощание с привычным становится шагом к счастью.
— Януш Леон Вишневский
Через несколько минут на кухне разносился лёгкий аромат липового чая с мёдом. Егор поставил кружку перед Машей, сел напротив, подперев щеку рукой, и внимательно смотрел на неё.
Маша сделала осторожный глоток, стараясь сосредоточиться на вкусе, а не на мыслях, что продолжали крутиться в голове. Она подняла глаза и наткнулась на его взгляд.
— Что? — тихо спросила она, прищурившись.
— Просто смотрю, — ответил он с улыбкой. — Привыкаю к тому, что ты — мама моего ребёнка.
Маша чуть не поперхнулась и засмеялась, впервые за этот день по-настоящему.
— Ну ты и формулируешь, — усмехнулась она. — Я ещё сама не привыкла.
— Привыкай, — сказал он, наклоняясь ближе. — У нас впереди очень много нового. Буду рядом каждый шаг.
Она опустила глаза, обвела пальцем край кружки и прошептала:
— Я правда боялась сказать тебе. Я не знала, как ты отреагируешь...
— Ты серьёзно? — он приподнял бровь. — Я с первого дня знал, что если с тобой это случится — это будет не ошибка, а подарок.
— Даже если... мы не планировали?
— Именно, — он потянулся, взял её руку. — Потому что я давно знаю, что хочу детей. Но только с тобой.
Маша на секунду замерла, сердце будто пропустило удар. Это было слишком честно. Слишком прямо.
Она сжала его ладонь.
— Спасибо тебе. Я правда не знаю, как бы справилась, если бы ты испугался. Или отдалился...
— Ни за что, — он покачал головой. — Ты моя. И теперь нас будет трое. Это не пугает. Это вдохновляет.
Наступила короткая тишина, но не неловкая — уютная. Маша потянулась к нему и положила голову на его плечо.
— Можно мы пока не будем никому говорить? — прошептала она.
— Конечно, — ответил он. — Это только наше. Пока что.
Они сидели, глядя в окно, за которым начинался ещё один спокойный день. Где не было пресс-конференций, гастролей, студий и лишних людей.
Были только он, она... и новая жизнь внутри неё.
Прошла неделя с тех пор, как Егор и Маша уехали отдыхать в Сочи. Это были самые спокойные и тёплые дни за последние месяцы — никаких камер, никакого давления, только они, море, утро с запахом кофе и вечерние прогулки под шум прибоя. Но самое главное — за это время Егор как будто стал другим. Он смотрел на Машу не просто влюблённым взглядом. Он смотрел на неё с трепетом. С каждым утром он всё больше осознавал: внутри неё растёт их малыш.
Он не переставал следить за тем, чтобы она ела вовремя, отдыхала, не уставала. Если она задерживалась в ванной — он шёл проверять, всё ли в порядке. Если она хотела прогуляться — он держал её за руку, даже если она шла просто за водой в магазин. И если вначале она шутила, что он словно охранник с бейджиком «Будущий папа», то к концу недели она уже сама не хотела отпускать его даже на шаг.
Они сделали первое полноценное обследование в сочинской частной клинике. Там, в тускло освещённом кабинете, врач показала на экране крошечную точку и сказала:
— Вот он.
И в ту же секунду Егор как будто перестал дышать. Он встал, подошёл к монитору и долго молчал. В его глазах стояла тишина — не пустота, а настоящая, глубокая тишина понимания: это его ребёнок.
Вернувшись в Москву поздним вечером, они еле донесли чемоданы до квартиры. Всё казалось знакомым, но непривычным. У Маши слегка закружилась голова, стоило только войти в дом. И пока Егор закрывал дверь, она уже плюхнулась на кровать, обхватив живот ладонями.
— Ну всё, я не двигаюсь, — прошептала она, глядя в потолок.
Егор присел рядом и коснулся её лба.
— Опять тошнит?
— Уже начинается... — ответила она с улыбкой. — И, видимо, не собирается останавливаться.
— Завтра не поедем к Тимуру, остаёмся дома.
— Нет, — качнула она головой. — Нужно. Я должна ему сказать. По-человечески.
Утро началось с тихого шепота по квартире. Егор на цыпочках готовил Маше завтрак, пока она сидела в кровати, завернувшись в плед. От запаха омлета её немного подташнивало, но она делала вид, что всё хорошо.
— Мы едем вместе? — спросила она, глядя на него через кухонный проход.
— Конечно. Думаешь, я тебя одну отпущу?
Она ничего не ответила, только слабо улыбнулась. Это был не просто жест заботы. Это была поддержка, которую она чувствовала с каждой минуты рядом с ним.
К полудню они были уже у офиса Black Star. Знакомый вход, знакомые охранники, знакомые стены. Машу внезапно охватило волнение. Она не знала, как Тимур отреагирует. Ей казалось, что она подводит его. Но в глубине души она знала — пора. Врачи правы, Егор прав. Ей нужен покой.
Тимур сидел в своём кабинете у окна, склонившись над какими-то бумагами. Свет от монитора освещал его лицо, в тишине щёлкала ручка, которой он машинально постукивал по столу. Услышав открывающуюся дверь, он поднял глаза.
— О, живы! — с усмешкой бросил он, заметив их. — Я думал, вы в Сочи насовсем остались.
Маша улыбнулась — натянуто, но вежливо. Она шагнула вглубь кабинета, за ней — Егор, не выпуская её ладони. Тимур сразу заметил это движение. Прищурился.
— Ну, проходите. Что за серьёзный вид?
Они присели на диван у стены, рядом. Егор всё ещё держал Машу за руку. Она нервно поглаживала его большой палец, будто черпая в нём опору.
— Тимур, — начала она, — спасибо, что принял. Мы ненадолго.
Он кивнул, откладывая ручку. Стал внимательнее.
— Слушаю.
Маша перевела взгляд на Егора, потом — на Тимура. Сердце билось как бешеное.
— Я хочу официально уйти с работы. Сразу. Без замены, без оттягиваний.
Тимур приподнял брови.
— Уйти? Почему?
— Мне нужен полный покой. Я не могу больше в ритме съёмок, репетиций, разъездов...
Он помолчал, потом прищурился.
— У тебя проблемы со здоровьем?
Маша чуть кивнула. Но промолчала.
— Или что... — он вдруг оживился, но не с насмешкой, а с искренним удивлением. — Твой бывший снова появился? Он давит на тебя?
Егор чуть наклонился вперёд, голос был ровным, но твёрдым:
— Нет. Никто не давит. Просто... Маша ждёт ребёнка.
Тишина, будто кто-то вырубил звук.
Тимур моргнул. Медленно. Потом откинулся на спинку кресла, смотрел на них с выражением полного ступора.
— Подожди... Что? Серьёзно?
Маша кивнула — почти виновато. Он перевёл взгляд на её живот — тот пока был ровным, ничего не выдавало. Вернулся глазами к Егору.
— Это твой? — спросил Тимур.
— Мой, — спокойно ответил Егор.
Тимур встал. Подошёл к окну. Стоял, молчал.
— Вот это новости... — выдохнул он. — Я, если честно, ждал от вас чего угодно. Переезда. Скандала. Но ребёнка...
Он повернулся. В глазах не было злости. Только растерянность.
— Вы вдвоём, серьёзно? Это... не случайно?
— Совсем не случайно, — ответила Маша, уже спокойнее. — Просто мы долго не говорили никому. Не хотели спешить. А сейчас уже пора.
— И ты правда хочешь уйти?
— Врачи говорят, что мне нужен полный покой. И Егор... — она кивнула на него, — он рядом. Заботится. Я знаю, что сейчас это главное.
Тимур подошёл ближе. Присел на край стола.
— Честно? Я сначала подумал, ты подводишь меня. Я злился. Но сейчас смотрю на вас и понимаю — всё по-настоящему.
Он посмотрел в глаза Маше, потом — Егору. И вдруг усмехнулся, тихо.
— Никогда бы не подумал, что скажу это, но... рад за вас.
Маша расслабилась. Слёзы сами наполнили глаза.
— Спасибо.
Тимур протянул Егору руку. Тот сразу встал, пожал её крепко.
— Береги её, понял?
— Всегда.
— И малыша тоже. Хотя, зная тебя, ты уже с утра ей графики витаминов расписываешь?
Они оба рассмеялись.
— Да, уже и на холодильнике висит, — ответил Егор.
— Ну, тогда я спокоен.
Тимур повернулся к Маше.
— Если когда-нибудь захочешь вернуться — дверь всегда открыта. Я не забуду, сколько ты сделала для всей команды. Но сейчас — живите. Радуйтесь. У вас начинается что-то настоящее.
Маша встала, подошла к нему, обняла. Коротко, но по-настоящему.
— Спасибо тебе.
— Идите уже отсюда, — махнул он рукой, — а то я ещё расплачусь тут, как дед на свадьбе.
Когда дверь за ними закрылась, Егор прижал Машу к себе в лифте, поцеловал в макушку.
— Горжусь тобой.
— А я — тобой.
И они ехали вниз, понимая, что оставили позади не только работу, но и одну большую главу жизни. А впереди начиналась новая — совсем другая, но своя.