Глава 40
Случайные встречи могут встряхнуть сердце, но только мы решаем, пустим ли их в свою жизнь.
— Елена Миронова
Прошло полгода.
Шесть месяцев назад жизнь Маши изменилась стремительно, будто в клипе: звонок, встреча, контракт — и она уже личный менеджер Тимати. Вместо привычной рутины — гастроли, студии, гримёрки, сотни задач, фильтрация людей, звонков, документов. Всё было чётко. Стабильно. Даже удивительно стабильно.
Тимур оказался совсем не тем, кого она ожидала. В нём не было звёздной напыщенности — лишь требовательность, спокойствие, уважение к её границам. Работать с ним было непросто, но безопасно. Это значило многое. Особенно после всего, что было.
Вот и недавно они вернулись из Таджикистана — без срывов, без драмы. Уже маленькая победа.
Сегодня впервые за долгое время Маша могла выдохнуть. Проснуться не по будильнику, не проверяя почту. Просто остаться дома — в съёмной квартире в Москве. Она сладко потянулась, уткнулась в подушку, на мгновение позволив себе роскошь никуда не спешить. День принадлежал только ей.
Но телефон зазвонил.
Незнакомый номер. Российский. Без подписи.
Она нахмурилась, всё же смахнула экран и поднесла трубку к уху.
— Алло?
Мгновение — тишина. Затем знакомый, ледяной голос, от которого похолодело в груди:
— Ты думала, я тебя не найду?
Маша села на кровати, побелев. Губы дрогнули.
— Герман?..
— Год, Маша. Я искал тебя год. Ты правда верила, что Россия тебя спасёт?
Сердце забилось с такой силой, что заглушало дыхание. Словно снова — год назад. Те же стены, те же стены внутри неё.
— Ты теперь менеджер у рэперов, да? Поигралась в новую жизнь? — его голос был спокоен, почти насмешлив. — Но ты — моя жена. И ты вернёшься. А если нет... Я уже тебя нашёл.
Маша в панике отключила вызов. Пальцы дрожали. Комната стала душной, как будто стены сжались. Казалось, вся её новая жизнь — маска, которую Герман только что сорвал.
Но она уже не та, что была в Германии. Она изменилась. Научилась смеяться, дышать полной грудью. После Москвы, после работы с Тимуром — она ожила. И всё же... этот звонок, эти слова — они парализовали.
Слёзы потекли по щекам. Сжав зубы, Маша схватила телефон и набрала Тимура. Гудки. Один, второй... никто не отвечал. Она метнулась к шкафу, рывком вытащила чемодан, быстро набросала туда одежду, документы, технику. Что не поместилось — оставила. Главное было — уехать. Срочно.
Она переоделась в джинсы и оверсайз худи с капюшоном, на ходу обулась, схватила ноутбук, ключи, бутылку воды — и выбежала за дверь. Без оглядки.
На улице — привычный московский воздух. Но сегодня он обжигал. Маша почти бегом направилась к охранному пункту, где дежурил Вася. Залетела внутрь, с заплаканным лицом, вся в панике.
— Маш, ты чего?! — испугался он, поднимаясь со стула.
— Он… он здесь…
— Кто?!
— Герман. Мой муж. Пожалуйста, не впускай его. У него есть ключи от квартиры. Он может войти.
— Подожди... Чего?..
— Потом. Просто не пускай. Дай телефон. Мне нужно вызвать такси.
— На.
Пока она вызывала такси, на территорию въехала черная машина. Узнаваемая до дрожи. Герман.
Маша замерла, но быстро придумала:
— Вась, пропусти его. Скажи, что всё нормально. Пока он поднимется — я уеду. Только не говори ему, что я была здесь.
— Ладно... но ты потом объяснишь.
Он открыл шлагбаум. Герман въехал. Спокойно, с той самой ухмылкой, которую Маша ненавидела.
Пока он выходил и шёл в сторону подъезда, Маша выскользнула на улицу, влетела в такси.
— Быстрее, пожалуйста, — почти прошептала она.
— Куда едем, красавица?
— Москва-Сити.
Машина сорвалась с места.
Тем временем Герман вошёл в квартиру. Всё было на месте: кружка с недопитым кофе, тёплый воздух. Он прошёлся по комнатам, напевая себе под нос.
— Любимая… ты же знаешь, что от меня не спрячешься… — почти ласково сказал он.
Но квартира была пуста. Лишь порядок и тишина. Это злило.
Он рванул постель, разбил стакан о стеклянную стену, швырнул посуду на пол. Порезался, но не обратил внимания. Кровь оставила след. Он разносил её тихий уют в клочья, будто мог достать Машу через вещи.
Но её не было.
Он вышел. Сел в машину, попытался отследить геолокацию — но телефон Маши был выключен.
— Бля… умная сука, — бросил он в пространство и запустил телефон на заднее сиденье.
Маша уже подъехала к Москва-Сити. Высокие башни, стекло, свет — всё это казалось иным миром. Безопасным. Отрезанным от старой жизни.
Она подошла к ресепшену.
— Здравствуйте. Мне нужен номер.
— Конечно. Подойдёт 67-й этаж? Апартаменты с видом на Москву-реку и Кремль, панорамные окна, дизайнерский интерьер, белоснежная кровать, ванная с подсветкой?
— Да. На неделю. Оплата картой.
Она провела картой, получила ключ.
Её проводили наверх. Всё выглядело так, будто это не отель, а чужая, чуждо-безопасная реальность. Портье поставил чемодан у входа.
— Наслаждайтесь отдыхом.
— Спасибо…
Маша осталась одна. Простор. Тишина. Вид из окна потрясающий. Но внутри — тревога не отпускала. Она достала телефон, снова позвонила Тимуру — безрезультатно.
Один звонок. Один голос. И всё снова пошло не туда.
Живот предательски заурчал. Она решила спуститься поесть — хотя бы это.
Накинула очки, надела капюшон, вышла в холл. Спустившись, на первом этаже — она замерла.
В нескольких метрах от неё стояли охранники. И... Мария Кордупель. Её сердце ухнуло. Только бы не…
Но вот и он. Егор.
Маша резко опустила голову и попыталась пройти мимо. Но когда уже почти миновала их, один из охранников окликнул её:
— Девушка, вы обронили.
Она обернулась — в его руке был её ключ-карта от номера.
— Вот дура... — прошептала она и подошла.
— Спасибо большое.
Егор подошёл, окинул её внимательным взглядом.
— Что там?
— Ключ нашёл, — сказал охранник.
— Ага, понял.
Егор задержал взгляд. Глаза. Контур губ. И... кулон на её шее. Этот кулон он видел раньше. Знал его точно.
Но прежде чем он успел что-то сказать — Маша развернулась и почти убежала.
— Странная какая-то, — пробормотал охранник. — В очках, будто от кого-то прячется.
— А глаза… чертовски знакомые, — ответил Егор, нахмурившись.
— Егор, мы опаздываем, — крикнула Мария.
— Да иду я...
А Маша — прошла мимо. Сердце колотилось. В этот момент ей казалось, что весь мир — это бег. От прошлого. От боли. От себя.
Но хотя бы еда… Еда могла помочь хоть немного.
Она выбрала столик в тени, заказала скромный обед и, кутаясь в одежду, впервые за день позволила себе немного выдохнуть.
Но внутри продолжала гудеть только одна мысль:
"Это ещё не конец…"
Маша сидела за столиком, вцепившись в салфетку. Пальцы дрожали, словно всё напряжение за день скопилось в них. Она судорожно свернула салфетку в комок, а затем незаметно сунула в карман маленький листок бумаги — с номером, адресом, чем-то важным. Может быть, спасительным.
Из внутреннего кармана худи она достала телефон. Экран засветился — контакты.
Имя, знакомое до боли.
Тимур.
Он знал, куда она поехала. Обещал быть на связи. Сказал, что она всегда может ему позвонить, если станет страшно.
Она глубоко вдохнула, нажала на значок вызова. Сердце застучало где-то в горле.
— Давай, Тимур… ну, пожалуйста… возьми трубку…
Первый гудок. Второй. Третий.
Тишина.
— Тимур, ну же… — прошептала она, почти умоляя.
Экран мигнул: "Абонент временно недоступен."
Маша опустила телефон и медленно повернула голову к окну. За стеклом — безмолвие. Пустая улица, редкие машины, тишина.
Но что-то изменилось. Будто воздух стал другим. Словно тонкое стекло между ней и миром треснуло, и сквозь эту трещину врывалось чужое дыхание. Нечто тревожное, едва уловимое.
Она снова спрятала телефон, натянула капюшон поглубже и, не оборачиваясь, вышла через служебный выход ресторана.
Ушам звенела тишина. Каждый шаг — как по льду, вот-вот готовому проломиться.
Переулок был узким, пахнул сыростью и пылью. Маша шла быстро, почти на цыпочках, стараясь не шуметь. Ей казалось, что за спиной раз за разом повторяются шаги. Неуверенные, с равномерной паузой. Будто кто-то шёл, не стараясь скрываться, но и не приближаясь.
Она не обернулась. Только свернула резко вбок, ускоряя шаг и прижимая руки к бокам.
Тимур по-прежнему не отвечал. Сеть молчала. И это значило одно — она осталась одна.
Мостовая была неровной, и каждый шаг отдавался в коленях. Ветер сорвался с крыши и потянул капюшон назад, обнажив лоб. Маша сдёрнула его обратно, плотнее прижав ткань к лицу. В животе всё сжалось.
И тут — знакомый, слишком знакомый звук. Мягкий, почти вкрадчивый гул мотора.
Маша подняла глаза. И сердце пропустило удар.
По дороге медленно ехал он. Чёрный внедорожник. Чуть поцарапанный сбоку, с уже облезлым тюнингом. Фары лениво скользили по кирпичам домов, словно ощупывали улицу.
Она знала этот силуэт. Она знала этот звук. Его машина.
Он не знал точно, где она. Но он был близко. Слишком близко.
Она не дала себе ни секунды. Развернулась и бросилась обратно — сквозь дворы, мимо арок, через пролёты. Сердце колотилось, воздух царапал горло.
На соседней улице она увидела такси и вскинула руку. Машина остановилась.
Она влетела внутрь и скомандовала:
— В Moscow City. Только быстро. И не через Садовое.
Водитель кивнул, заведя мотор.
Маша не оборачивалась. Ни разу. Лишь сжала кулаки, прижимая их к груди. Город за окном проносился, как в лихорадке. Только когда вдалеке вновь показались знакомые башни, она позволила себе выдохнуть.
Подъехав, она кинула купюры, даже не посмотрев на сумму, и выскочила из машины.
Лифт. Сердце колотилось. Ещё чуть-чуть.
Карточка к замку. Руки дрожали.
Клац.
Номер встретил её тишиной. И панорамой Москвы, что расплывалась в сумерках. Но сегодня даже этот пейзаж казался ей чужим, как будто город больше не был её.
Маша заперла дверь, откинулась на неё спиной и медленно осела вниз, прижимая ладони к лицу.
Он здесь.
Он уже в этом районе.
Страх накрыл её с головой, накатывая волнами. Лёгкий дрожь перерос в судорожное дыхание, в беспорядочные всхлипы. Всё внутри рвалось наружу.
Её трясло. Слёзы текли без звука. Она доползла до кровати, как будто последний рывок был ей не по силам. Легла, не раздеваясь, не сняв даже кроссовки. Просто закрыла глаза.
"Пусть это будет сон. Пусть завтра всё исчезнет."
Но даже во сне город шумел тревожно.