Never mind

Плейлист, визуализацию, коллажи вы можете посмотреть в моей группе:
https://vk.com/belladarkness

Треки: 
Сцена Тэхена и Чимина.
Beowulf - savior
Последняя сцена, Чонгук.
Mree - lift me up

Чимин подходит к машине и безразлично смотрит вдаль.

— Зачем приехал?

— Как зачем? — хмыкает парень. — За тобой.

— Где Тэхен?

— Он не смог, — Чимин недовольно фыркнул и обойдя машину сел.

Пак
вроде как свободен, но свободным себя не считает. Он заперт в своих же думах. Мысли в сто раз сильнее начали разрушать. Они как ржавый налёт, покрывают ржавой корочкой сердце Пака.

— Где Чонгук? — прервал идиллию молчания Чимин. Он видит как Юнги напрягся.

— Я... он... я не знаю, Чимин, — Юнги впивается в руль и обреченно вздыхает. — Никто не знает.

Пак приоткрывает рот. В немом вопросе слышится столько боли и разочарования, что Чимину кажется не стоит задавать его.
Он ушёл также, как и пришёл. Быстро. Мимолетно. Оставляя после себя большой шрам на груди Пака.

— Он не приходил ко мне? Не знает, что со мной? Юнги... — сдерживает себя Пак. — Ты же его друг.

— Он пропал, Чимин. Он сам не хочет, чтобы его нашли, — не отвечает на первые вопросы Юнги.

— Я не дурак, ответь мне.

— Он знает, что ты попал в больницу, знает, что из-за него, но я не уверен в том, что он знает, что ты живой.

— Я не живой, Юнги, — грустно улыбается Пак. — Он не виноват, что я слабый.

***

Тэхен заходит в квартиру и увидев дикий беспорядок, сразу же пугается. Он помнит, что Чимин написал тогда и помнит, что должен предотвратить. Ким не снимая обуви бежит в ванну, не находя Пака, он бежит на кухню и так по всей квартире. Он начинает кричать, звать его, но ответа не слышно. Ким дрожавшими руками набирает номер, надеясь, что Пак просто куда-то вышел.

Он умрет вместе с ним.

— Ч..чимин, где же ты? — слезы наполняют глаза, в ушах смех любимого друга, а тело по прежнему трясётся.

Ким выбегает на лестничную клетку и хватается за сердце. Чимин выезжает из лифта и сзади него идёт Юнги.

— Тэхен?

— Малыш?

Две пары глаз уставились на заплаканного и дрожащего Тэхена, Юнги долго не думая, подбегает к Киму и обнимает.

— Принцесса, что случилось? Тэхен? — парень будто не слышит, смотрит сквозь своего парня, прямо на Пака.

— Нет. Нет. Нет, — в припадке вторит Тэхен. Это словно день сурка. Словно бесконечный круг ада. Словно страшный сон. Снова коляска. Снова ледяной друг. — Чимин...

— Юнги, заведи его домой, — Пак встаёт с коляски.

Ребята заходят в квартиру, Тэхену сразу же приносят успокоительное, усаживая на диван. Юнги с Чимином пытаются объяснить, что погром из-за того, что они не могли найти ключ от подвала, а подвал нужен был, чтобы коляску вытащить, а коляска, потому что она нужна Чимину.

— Зачем, Чимин?

— Тэхен, мне будет спокойнее в ней. Я прирос туда и пустил корни. Она то, что хоть как-то связывает меня с ним.

— Пак Чимин, ты придурок? Связывает с ним? Ты себя хоть слышишь? — Тэхен начинает злиться, а Паку это не нравится. — Ты кажется забыл, что с тобой произошло из-за него? Тебе совсем плевать на меня?

— Тэхен... что с тобой? Что ты такое говоришь?

— Он не подойдёт к тебе даже за километр. Я позаботился.

— Что это значит?

— Его больше не будет в твоей жизни, — Тэхен встаёт с дивана и уходит.

— Тэхен... — голос Чимина дрожит. Он совершенно ничего не понимает.

Пак выбегает на улицу, забыв взять зонт. Ужасный ливень бьет по ушам, от него не спрятаться и не скрыться. Увидев друга, идущего вниз по улице, побежал к нему, плевав на неокрепшие ноги.

— Тэхен, — Ким одергивает руку за которую схватился Чимин.

— Не трогай меня, — рычит Тэхен.

— Объяснись! Что все это значит? — Чимин вопит как ребёнок, не замечая прохожих.

— Ты. Больше. Его. Не. Увидишь, — отчеканил каждое слово Тэхен. — Так понятно?

— Ты знаешь где он?

— Ты правда идиот, если все ещё ждёшь его.

— Да, я жду! Пока живу, ждать буду! — выплёвывает Пак. — Не долго осталось!

Чимин прикладывает руку к щеке, которая горит неимоверно. Поднимает взгляд на друга и одними губами шепчет: «ненавижу».

— Говорить заново научился? Теперь все можно? — рука, которой Тэхен ударил Чимина, больно жжёт. — Ты полный идиот. Ты эгоист! Ты вообще обо мне когда нибудь думаешь? Ты хоть один разок, подумал, что со мной будет, если тебя не станет? Как я буду с этим справляться? Только у одного у тебя жизнь плохая? Ты столько раз стоял на краю обрыва и мне ничего не говоря, ты хотел уйти тихо, да? Хотел, чтобы я виноватым себя чувствовал? — Тэхен не видит перед собой абсолютно ничего, пелена слез перекрыла всё. Он стоит и отчаянно размахивает руками. — Я столько прошёл с тобой, Чимин! Я столько натерпелся от тебя! Но где моя благодарность? Где? Где? — орет навзрыд Тэхен. Мимо проходящие люди, обходят этих двоих стороной. — Где, Пак? — шепотом. Обреченно. Больно. — Ты кроме него, ничего не видишь. Только я, оживлял тебя, а он убивал.

Чимин воет раненым зверем, падает на колени перед другом, и с силой обнимает ноги Кима.

— Прости, Тэхен. Молю, прости! Я не виноват! Я не знаю, что со мной! Я знаю, что моя любовь к нему погубит меня. Но я не хочу без него, и с ним не хочу. Я ничего не хочу, Тэхен, — Чимин старается набрать в легкие воздух. Эта картина подбила Тэхена ещё сильнее, он падает рядом с Паком и обнимает его так сильно, что у того сперло дыхание.

— Чиминни, мне сложно. Я не живу, понимаешь? Я как робот, я перегрелся, микросхемы прогорели. Я не могу больше, — Тэхен берет в свои ладони заплаканное лицо Чимина и целует в лоб. — Дай мне время, — Тэхен встаёт и уходит в темноту, Пак все также провожает его взглядом, и как только Тэхен пропал из его зоны видимости, начинает кричать. От боли. От боли в сердце, от боли в голове, от душевной, ядовитой боли. От всего того, что на него навалилось. Где тот свет, который направлял, который надежду давал, который целовал, которого нет и не было у Чимина.

Чимин наплевав на боль в ногах, на дождь, идёт на любимую крышу, на которой не был уже очень давно. Сидя там он всегда мечтал о лучшей жизни. Ему вроде всего хватало, но какого-то кусочка пазла всегда не хватало. Хочется любви. Без всяких громких высказываний. Вот просто, тихо, по-настоящему. Хочется смотреть какой-либо ужастик, под пледом и главное с ним. Хочется бежать, бежать, бежать, без оглядки, только за ним, только с ним. Хочется притронуться к взъерошенным волосам, чувствовать их аромат. Хочется губы эти целовать, в обнимку лежать, знать, что у тебя есть защита, есть то, что будет всегда с тобой. Хочется и все. Но судьба видимо решила, что все это не нужно, да и не достоин этого Пак. Его сам дьявол на боли заклял, говорит "живи здесь и мучайся, наказание твоё", вот только за что, не понятно. После плохого, обязательно должно быть хорошее. Но самый лучший исход для Пака — смерть. Самый худший — жизнь. Чимин стоит на краю крыши, прикрыв глаза, думает, что не может так поступить с Тэхеном, не сейчас. Он действительно виноват перед ним.

Когда Чимин лежал в психиатрической больнице, он выходил прогуляться по аллее, и тогда он сам думал, что сошёл с ума. Он в каждом прохожем видел его или хотел видеть. Парня пугало это, и он перестал выходить на дурацкую аллею. Закрылся совсем, так и не общался ни с кем. Разговаривал он только с собой, никто не знал, что Чимин снова заговорил, пока Тэхен не услышал и не завалился весь в слезах к нему в палату. Чимин обреченно тогда вздохнул, говорить кроме себя от слову ни с кем не хотелось. Зная Тэхена, понимал, что не отвертится, поэтому, на какие либо вопросы он говорил короткое: «да» или «нет». Сейчас же ему хочется кричать во все горло, что это несправедливо, что все должно было быть не так, что он не должен был оставаться один, что не должен был вести себя как конченный придурок.

— Чонгук, где же ты... сейчас ты необходим мне, больше, чем кислород, — бубня, произнёс Чимин и решил испытать судьбу, побежал по мокрому парапету, не боясь поскользнуться и упасть. Знает, что жизнь не позволит ему такую роскошь как «смерть». Пак поднимает голову к грозному, чёрному небу и с психической улыбкой, показывает средний палец.

— Я все выдержу, козел! — Чимин рассмеялся и спрыгнул обратно.

Когда Чимин вернулся домой, все было убрано, а от Юнги и след простыл. Ноги безумно ноют, но, кажется, лучше испытывать эту боль, чем ту, что в душе поселилась на долгие годы.

***

Парень одев капюшон, идёт вдоль кафешек, посматривая, не исчез ли объект его воздыхания куда-нибудь. Он безумно давно не видел улыбки на этом лице. Это злит. Потому что тело это, не слез — улыбок и смеха достойно. Человек этот счастья заслуживает, если не Чимин, то никто. Если не с ним, то ни с кем. Чонгук понимает, что это не заезженное кино, что здесь не сказка, что счастливый конец, они могут сделать исключительно сами. Чонгук слишком долго в себе все держит.
Но подойти боится. Разбить боится. Каждую чёртову ночь он разговаривал с фотографией Чимина около кровати, рассказывал о нем же, рассказывал, как тайком следил за ним, как каждую эмоцию считывал, и всегда хотел отругать, за морщинки на его лбу. Когда он видел, как тот плачет, сердце больно сжималось и хотелось подойти, обнять, сказать, что дурак, что не понимал чувств своих, дурак, что допустил все это, что больше не допустит чёртову ошибку, что рядом будет, ни к кому не отпустит, не отдаст.

На сердце Чимина, имя Чонгук выгравировано. На сердце Чонгука имя Чимин.

Его не стереть, не выжечь, кислотой не залить. Его имя жить заставляет, дышать разрешает. Чонгук плевать на всё и всех хотел, на Тэхена, на Юнги. Он бы подошёл к Чимину, в колени бросился, умолял бы о прощении, убить бы просил, но ему не плевать на Чимина, он безумно дико боится разрушить его окончательно. Чонгук не знает как его присутствие на Чимина подействует. Как и тогда не знал, что Чимин умереть хотел, без него, без Чонгука не хотел. Если бы он знал, он бы раньше сказал. Ему просто нужно было время обдумать. Все совершают ошибки, все на них учатся, но Чон, чуть не допустил самую главную. Он вернёт Чимина, ждать будет сколько скажет. Перед сном, под закрытыми глазами только он. В сердце, в душе, в венах, везде только он. Чонгук часто причинял себе боль, чтобы вытравить оттуда Чимина, из его сознания, чтобы не мучать, ни себя, ни его, чтобы тот жить начал. Чон знает, что Чимин не живет, знает, что тому до сих пор больно, он что-то до узнавал все это время, мысленно хвалил Чимина, что тот боец, что выжил, что не согласился на операцию. Все это время он так скучал по нежному запаху этого парня, он так и не постирал ту толстовку, чтобы хоть как-то ощущать его рядом. В нем просыпались дикие рвения к нему, он столько раз был уже рядом, но уходил. Чонгук засматривался на задумавшегося Чимина, закусывающего свои пухлые губы. Глаза. Его глаза бездонные, он тонул в них всегда. Так хочется прикоснуться к фарфоровому лицу, поцеловать в лоб, обнять и уснуть так вместе. Чем дольше, тем жажда усиливается, Чонгук ограничивал себя, больше недели не мог продержаться. Сейчас, вот он, рядом, совсем один, едет в своей коляске и никого не замечает. Вот он — шанс. И Чонгук не будет его терять. Бывают такие отношения, когда вместе больно. Даже не потому, что кто-то любит меньше, скорее наоборот, потому что оба любят до безумия. Они любят как в последний раз. До сумасшествия. Либо они живут долго и счастливо, либо они умирают. И только вместе. Но как долго это может продлиться?

— Чимин?

Уже не важно, потому что одно он знает точно.

— Чонгук?

Друг без друга вообще невозможно.