XV
Утро воскресенья. Я проснулась с невыносимой головной болью. Под глазами синие круги, казалось, занимали половину площади моего лица. Мой внешний вид оставлял желать лучшего этим утром.
Весь день я не выходила из комнаты под предлогом того, что делала домашнее задание. Я даже не помнила, ела я что-то кроме чая на завтрак или нет.
Вечером, когда я уходила к Лёше, мама просила:
– Ну что, определилась?
– Нет ещё, – бегло ответила я, вышла из дому и закрыла за собой дверь.
Рядом с Лёшей было как-то легче.
- Это естественно, что я хочу, чтоб ты осталась тут, – говорил он. – Отношения на расстоянии – эрунда.
– В мои планы и не входило куда-либо уезжать до окончания школы, – рассуждала я. – Я представляла другую картинку. Что мы уедем вдвоём в большой город, получим образование, будем жить вместе... Но всегда, если я на что-то очень надеюсь, всё происходит наоборот.
– Не выдумывай. Всё будет так, как мы захотим, если постараться. То, как ты будешь жить, зависит только от тебя.
Он говорил это, трогая мое лицо: то водил пальцем по щеке, то убирал волосы за уши. После этой фразы Леша замолчал.
Я молча смотрела в потолок. Непонятная тревога не покидала мое сердце. Впервые пропало ощущение завтрашнего дня. Я не понимала, что со мной будет потом.
Идти в школу не хотелось. Но началась новая учебная неделя, поэтому у меня не оставалось выбора.
Есдинственный человек в классе, с которым я раньше могла общаться перемены на пролёт, теперь избегал меня. Если в каких-то обстоятельствах мы были рядом, взгляд Карины падал куда угодно, только не на меня. Как будто меня нет.
На перемене, когда все шли в столовую, я задержалась в кабинете завуча, потому что меня попросили передать документы. Придя в столовую, казалось, что мест больше не осталось. Я нашла одно, рядом с Максимом.
– Привет, – тихо сказала я ему.
– О, привет, – ответил он более уверенным голосом. – Чего грустная такая?
– Это не важно.
– Точно не хочешь говорить?
– Д-да... – ответила я скрипящим голосом.
Невольно начали выступать слёзы, но я, что есть мочи, их сдерживала.
- Ну, чего ты, – сказал Максим, заметив, что я ещё чуть-чуть и заплачу.
Сказав это голосом, пытающимися утешить, он обнял меня, положив руку на моё плечо.
- Лёше такое не понравится, - сказала я, убрав его руку.
Он ничего не ответил.
- Ладно, - сказал он, вставая из-за стола, - я пойду. Нам Марина Игнатьевна сказала в актовый зал подниматься. Готовим концерт. Ты, наверное, тоже будешь привлечена.
Макс встали из-за стола и ушёл.
В действительности, начиналась подготовка к празднованию Дня Победы. У нас к этому всегда относились серьезно, поэтому начинали подготовку в середине апреля, как и в этом году.
Я с головой погрузилась в процесс репетиций: это помогало мне забыть о других проблемах. Несколько девчонок из нашего класса, в том числе и Карина, танцевали со мной. Карина со мной наотрез не разговаривала, но я общалась с остальными, лишь касаясь темы постановки.
Один раз, когда мы сделали передышку во время репетиции, я подошла к Карине:
- Я знаю, ты злая на меня, но мы можем поговорить? Я в любом случае должна попросить у тебя прощения.
- Я не хочу с тобой разговаривать, - ответила она и отошла от меня.
Я знала её характер и понимала, что всё это без толку. Поэтому решила больше не пытаться начать подобный разговор и так же избегала общения с ней.
Максим участвовал в другой инсценировке, играл солдата. Все стали замечать, что мы часто общаемся. Но он был для меня лишь другом, не более. Я скорее готова признать, что ним я заменила Карину и Лилю, но точно не собиралась менять Лёшу на Макса.
С родителями я почти не общалась. Мама должна была полностью переехать уже к середине мая. Поэтому оставался месяц до того, как в нашей семейной жизни всё поменяется раз и навсегда.
Я стала больше времени проводить с Лёшей, нежели дома. Он знал о моём общении с Максом и не был против. Но всё же заметная ревность была, которой он сам не придавал много значения.
- Я понимаю, что тебе трудно без подруг, - говорил Лёша, - и если от общения с ним тебе легче, то я не против. Но не дай Бог я узнаю о чём-то, что мне не понравится, клянусь, я ему голову оторву.
Я улыбнулась ему в ответ. Это была улыбка осознания того, что меня любят.
- Всё будет хорошо, - ответила я.
Как именно «хорошо» я не знала. Мало что предвещало, что всё будет хорошо. Я не знала, что отвечать родителям, но уезжать из города я однозначно не хотела. Мама была намерена поменять всё. По её словам, ей надоело то, как она сейчас живёт. Это здорово, что она не боится перемен. Но осознать то, что наша семья распадётся, я не могла. Всё казалось страшным сном, и я ждала того момента, когда проснусь. Но это был не сон.
На улице в этот период было прекрасно. Я всегда любила середину весны, когда все цветёт. Но в этом году я не цвела вместе с природой. Внутри меня был ураган, и я не понимала, как его унять.
В школе ничего не менялось. Только суета подготовки к концерту увеличивалась с каждым днём. И то понятно, ведь оставалась неделя. Единственное, что меня тревожило, это поведение друзей Макса. Компания парней одиннадцатого класса хорошая, они горой готовы друг за друга постоять. Именно поэтому меня напрягали их скользящие, иногда еле заметные шуточки «про Соколова». Можно было представить, что они говорят о Лёше, когда меня нет рядом. Но не могли же эти шутки взяться из неоткуда. Вероятно, что-либо друзья Макса примеряли его на место моего парня, либо, что ещё хуже, сам Макс.
- Пацаны, давайте скинемся на дом Максу на улице Восточной, - говорил один из их компании, - на день рождения подарим.
Парни заливались смехом. Пожалуй, это была моей самой «любимой» шуткой. Откуда они знали, что я и Лёша живём на Восточной улице, оставалось лишь догадываться. Но Макс был очень наблюдательным и в целом не глупым, поэтому я не ломала голову, откуда же они взяли этот факт.