17 глава
> Чонгук <
Я заехал за Дженни, чтобы забрать ее на бранч к профессору Донхэ. Я сидел за рулем своей машины, наблюдая за тем, как она спускается по лестнице. Ынён пробормотала что-то на своем младенческом языке, и я кивнул в ответ.
– Именно.
Дженни выглядела прекрасно. Она была одета в желтое платье с тюлем, выглядывающим из-под пышной юбки. На ней почти не было макияжа, за исключением яблочно-красной помады, которая сочеталась с ее туфлями на высоком каблуке. Ее волосы были заплетены в косы, на которых пестрели живые маргаритки.
Я вышел из машины и поспешил к пассажирскому сиденью, чтобы открыть ей дверь. Она улыбнулась, держа в одной руке букет цветов и тарелку с блюдом в другой.
– Ну ты и джентльмен, – ухмыльнулась она.
– Просто костюм и галстук, – сказал я, забирая у нее тарелку. Обойдя машину с другой стороны, я открыл дверцу и поставил тарелку на сиденье.
Забравшись обратно на водительское место, я закрыл дверцу и взглянул на Дженни.
– Ты прекрасно выглядишь.
Рассмеявшись, она пригладила волосы и расправила платье.
– Вы совершенно правы, мистер Чон.
Когда мы приехали к профессору Донхэ, я представил Дженни его дочери Лисе и ее невесте Розэ.
– Приятно познакомиться, Дженни, – сказала Лиса, когда мы вошли в дом. – Я бы сказала, что много о тебе слышала, но ты же знаешь Чонгука: он вечно молчит, – пошутила она.
– Неужели? – саркастически спросила Дженни. – Я никак не могу заставить его заткнуться.
Рассмеявшись, Лиса взяла Ынён из моих рук и поцеловала ее в лоб.
– Да уж, он тот еще болтун.
Лиса была для меня кем-то вроде сестры, и даже споры у нас проходили очень по-родственному. В детстве она побывала во множестве приемных семей, и у нее было много проблем с наркотиками и алкоголем. Но тогда мы еще не встретились. Когда мы познакомились, она уже поняла, чему хочет посвятить свою жизнь. Лиса была красивой тайкой и энергичной активисткой, готовой помогать детям, у которых не было своего дома.
Несмотря на все трудности, профессор Донхэ и Саран не отказались от нее, и Лиса всегда говорила, что именно это навсегда изменило ее как человека. Люди редко усыновляют семнадцатилетних подростков, но они приняли ее как родную.
У них был редкий дар видеть красоту в чужих шрамах.
– Давай я заберу, – предложила Розэ, забирая у Дженни тарелку.
Розанна Пак тоже была потрясающей личностью. Она была симпатичной девушкой из Австралии, которая упорно боролась за права женщин. Если на свете и существовала идеальная пара, то это были Лиса и Розэ.
Я никогда не был экстравертом, но это были хорошие люди. Совсем как Дженни.
Простые и искренние люди, которые не просят ничего, кроме любви.
Когда мы вошли в кухню, Саран оторвалась от готовки и поспешила к нам, чтобы по очереди расцеловать всех нас в обе щеки.
– Чонгук, Дон зовет тебя в свой кабинет. Ты должен был принести ему новые главы своей книги, – сказала Саран. Я взглянул на Дженни, и жензина рассмеялась. – Не беспокойся, мы о ней позаботимся.
Дженни улыбнулась, вызывая у меня в груди какое-то приятное и теплое чувство. С этим ощущением я направился в кабинет профессора Донхэ.
* * *
Он сидел за своим столом, читая новые главы, и я нетерпеливо ждал, пока его глаза метались по страницам.
– Я убрал льва, – сказал я.
– Тс-с! – приказал он, возвращаясь к чтению. Время от времени он гримасничал, переворачивая страницы, но в основном его лицо ничего не выражало.
– Что ж, – сказал он, закончив и положив бумаги на стол. – У тебя не было секса?
– Нет.
– И никакой дури?
– Нет.
– Понятно. – Он недоверчиво откинулся на спинку стула. – Я удивлен. Что бы ни заставило тебя прийти в себя – это просто потрясающе. Это… – Он покачал головой. – Это твоя лучшая работа.
– Ты что, издеваешься надо мной? – спросил я, чувствуя, как мой желудок завязывается в узел.
– Я совершенно серьезен. Это лучшее, что мне довелось читать за последние годы. Что случилось?
Пожав плечами, я поднялся с кресла.
– Я начал заниматься садоводством.
– Вот оно что. – Профессор понимающе улыбнулся. – Случилась Дженни Ким.
* * *
– Итак, Лиса, я должен тебе пятьдесят тысяч вон, – заявил Донхэ, подходя к обеденному столу после того, как мы закончили нашу беседу в его кабинете. Он поправил галстук и сел во главе стола. – Ты была права насчет Чонгука: он все еще умеет писать. Оказывается, предыдущие двадцать семь книг не были случайностью.
Дженни усмехнулась, и это был прекрасный звук.
– Вы поставили против него?
Профессор приподнял бровь.
– Ты читала его последний черновик?
Она поморщилась.
– Все еще не понимаю, откуда там взялся лев.
– Вот именно! – воскликнул он, кивая в знак согласия. – Этот чертов лев!
– Ладно, ладно, все поняли, что я бездарность. Можно сменить тему? – спросил я.
Дженни толкнула меня локтем в плечо.
– Но как же лев?
– Это было ужасно, – согласился профессор Донхэ. – Отвратительно написано.
– Странно.
– Глупо.
– Полная чушь, – сказали они в унисон.
Я закатил глаза.
– Боже мой, Дженнифер, ты похожа на женскую версию Донхэ – мой худший кошмар.
– Или твоя мечта, которая стала явью, – насмешливо произнес профессор Донхэ, играя бровями. Он потянулся через стол, чтобы взять курицу в панировке, и Лиса шлепнула его по руке.
– Пап, нет.
Он застонал, и я обрадовался, что его внимание переключилось на еду.
– Несколько кусочков курицы меня не убьют, дорогая. К тому же сегодня праздник.
– Да, но твое сердце об этом не знает, так что вот отбивные из индейки, который мама приготовила специально для тебя.
Он поморщился, а потом улыбнулся Дженни и пожал плечами.
– Всего один крохотный сердечный приступ и три незначительные операции на сердце, и все начинают так волноваться, – пошутил он.
Саран улыбнулась мужу и похлопала его по руке.
– Можешь считать нас чересчур заботливыми, но мы просто хотим, чтобы ты всегда был рядом. Даже если придется до конца жизни заставлять тебя есть отбивные из индейки. – Она положила три кусочка на его тарелку.
– Туше, туше. – Профессор Донхэ кивнул, откусывая кусочек индейки. – Не могу вас винить. Я бы тоже не хотел с собой расставаться.
Остаток бранча мы обменивались неловкими историями и много смеялись. Дженни слушала всех с неподражаемым изяществом, задавая вопросы и выясняя подробности. Мне нравилось, что она так открыта и внимательна к другим людям. Каждый раз, заходя в комнату, она наполняла все пространство светом.
– Дженни, мы так рады, что ты присоединилась к нам. У тебя такая заразительная улыбка, – сказала Саран, когда за окном стемнело. Мы все сидели за столом, объевшись и наслаждаясь хорошей компанией.
Дженни широко улыбнулась и разгладила платье.
– Это было потрясающе. А ведь я могла бы просидеть весь день дома в полном одиночестве.
– Обычно ты не проводишь праздники в одиночестве, правда? – спросила Лиса, нахмурившись.
– О нет. Обычно я провожу время со своей сестрой, но в этом году ее старая подруга ненадолго вернулась в Корею, поэтому она поехала навестить ее. По праздникам мы с Дахён ездим навестить мамино дерево.
– Дерево? – спросила Розэ.
– Да. После того как наша мама умерла, мы посадили дерево, чтобы почтить ее память символом того, что из смерти рождается новая жизнь. Так вот, каждый праздник мы едем туда, едим рисовые сладости, – наши любимые, – сидим у дерева, слушаем музыку и дышим природой.
– Это так красиво звучит, – вздохнула Лиса. Она повернулась к Розэ и шлепнула ее по руке. – Когда я умру, ты посадишь дерево в мою память?
– Я посажу хмель, это тебе больше подойдет, – ответила Пак.
Глаза Лисы расширились.
– С каким же удовольствием я женюсь на тебе через три месяца, женщина.
Глаза Дженни широко распахнулись от радости.
– Когда вы поженитесь?
– На выходные четвертого июля – как раз в тот день, когда мы познакомились, – сказала Лиса. – Мы собирались повременить до следующего года, но я не могу больше ждать, – она повернулась к профессору Донхэ с широкой улыбкой на лице. – Мне просто нужно, чтобы папа проводил меня к алтарю и передал моей любимой.
– Это будет самый лучший день, – ответил Донхэ, беря руку дочери и целуя тыльную сторону ее ладони. – Может, второй по значимости после того дня, когда ты официально стала моей дочерью.
У меня на душе потеплело еще больше.
– Что ж, если вам понадобится флорист – я к вашим услугам, – предложила Дженни. – Все цветы за счет заведения.
Глаза Розэ расширились.
– Серьезно? Это было бы потрясающе. Просто невероятно.
Если бы не любовь, которая царила между профессором Донхэ и Саран и между Лисой и Розэ, я был бы уверен, что любовь – это городская легенда; миф, которому место только в книгах.
То, как эти люди смотрели друг на друга, то, как они любили так свободно и открыто…
Настоящая романтическая любовь и правда существовала.
Я знал это даже несмотря на то, что никогда ее не испытывал.
– Знаешь, Чонгуку все еще нужен плюс один для церемонии. Просто намекаю, – Розэ заговорщицки ухмыльнулась.
Я закатил глаза, чувствуя, как мой живот скручивает от волнения. Нужно было срочно сменить тему.
– Розэ и Лиса потрясающе поют, – сказал я, наклоняясь к Дженни и подталкивая ее в бок. – Так они и познакомились: на музыкальной выставке четвертого июля. Ты просто обязана попросить их что-нибудь спеть.
– Наглая ложь, – заявила Лиса.
– Нет, он прав, – улыбнулась Саран. – Может, я немного предвзята, но девочки и правда очень талантливы. Ну же, спойте нам что-нибудь.
Как раз в этот момент радионяня Ынён издала звук, сообщая нам, что она проснулась после дневного сна.
– Я схожу к ней, а вы, девочки, выбирайте песню, – приказала Саран.
– Ну мам, не дави на нас. – Лиса закатила глаза, но в ее взгляде зажегся огонек, который говорил о том, как сильно она любит выступать. – Так и быть. Как ты думаешь, Розэ?
– Отлично, – согласилась блондинка, поднимаясь с места. – Но я не буду петь за столом. Этой диве нужна сцена.
Мы все направились в гостиную, и я сел на диван рядом с Дженни. Саран вошла с моей дочерью на руках, и на мгновение мне показалось, что именно так и должна была выглядеть бабушка. Счастливая. Здоровая. Добродушная. Наполненная любовью.
Ынён и не подозревала, как ей повезло, что у нее есть Саран. До этого момента и я сам этого не понимал.
Лиса села за пианино в углу, размяла пальцы и начала играть Way back home – SHAUN. Музыка сама по себе была прекрасной, но когда Розэ начала петь, мне показалось, что все вокруг замерло. Глаза Дженни были прикованы к выступающим, а мои – к ней. Ее тело начало дрожать, словно музыка поглотила ее с головой, а по щекам потекли слезы. Она заплакала еще сильнее, когда слова песни достигли ее сердца и запали ей в душу. Дженни покраснела и попыталась вытереть слезы, но они продолжали стекать по ее лицу.
В следующий раз, когда она снова принялась их утирать, я взял ее за руку. Она смущенно повернулась ко мне, и я слегка сжал ее ладонь.
– Все в порядке, – прошептал я.
Ее губы приоткрылись, как будто она собиралась что-то сказать, но затем она просто кивнула, отвернулась и закрыла глаза. Слезы продолжали капать с ее ресниц, и все ее тело слегка покачивалось в такт музыке, пока я держал ее за руку.
Впервые за все наше знакомство я начал ее понимать.
Прекрасная девушка, которая чувствовала все.
Эмоции не были ее слабостью. Они были ее силой.
Когда девочки закончили свое выступление, Дженни захлопала в ладоши.
– Это было потрясающе.
– Ты уверена, что плачешь не потому, что мы отстой? – рассмеялась Лиса.
– Нет, это было очень красиво. Моей маме… – Дженни на секунду умолкла, а затем сделала глубокий вдох. – Она была бы в восторге.
Мой взгляд упал на наши руки, которые все еще были сцеплены вместе, и я с неохотой разжал пальцы.
Когда на улице совсем стемнело, мы собрались и поблагодарили всех за приглашение.
– Это было потрясающе, – сказала Дженни, крепко обняв Саран и Донхэ. – Спасибо, что не дали мне провести одинокий вечер с банкой мороженого.
– Тебе здесь всегда рады, Дженни, – сказала Саран, целуя ее в щеку.
– Я посажу Ынён в ее автомобильное кресло, – сказала мне девушка, забирая дочь из моих рук, прежде чем еще раз всех поблагодарить.
Саран натянуто мне улыбнулась и заключила меня в объятья.
– Она мне нравится, – прошептала женщина, похлопывая меня по спине. – У нее доброе сердце.
Она не ошиблась.
Когда она вернулась в дом, профессор Донхэ, стоящий на крыльце, широко ухмыльнулся.
– Что? – спросил я, нахмурившись.
– О, мистер Чон, – пропел он, засунув руки в карманы и раскачиваясь на носках.
– Что?!
Он присвистнул, покачивая головой из стороны в сторону.
– Просто забавно, что это происходит с тобой, а ты, кажется, ничегошеньки не замечаешь.
– О чем ты говоришь?
– Полагаю, увидеть сюжетную линию становится сложнее, когда ты герой истории.
– Ты опять забыл принять таблетки? – спросил я.
– В каждой истории есть момент, где герои переходят от первого акта и так называемого «старого мира» ко второму акту – новому миру. Ты и сам это знаешь.
– Да… но к чему это?
Профессор Донхэ кивнул в сторону Дженни.
– Действительно, к чему бы это?
Наконец я понял, к чему он клонит, и выпрямил спину, прочищая горло.
– Нет, это нелепо. Она просто помогает с Ынён.
– Мм, – издевательски протянул он.
– Нет, правда… и, несмотря на твои безумные предположения, она сестра Минджи.
– Мм, – ответил он, выводя меня из себя. – Дело в том, что сердце никогда не прислушивается к логике, мистер Чон, – в голосе профессора прозвучали самодовольные нотки, и он ткнул меня локтем в бок. – Оно просто чувствует.
– Ты действительно начинаешь меня раздражать.
Он рассмеялся и кивнул.
– Это просто смешно, правда? Ведь главные герои никогда не знают о приключениях, которые им предстоит пережить.
Что беспокоило меня больше всего, так это то, сколько правды было в его словах. Я знал, что мои чувства к Дженни становятся все глубже и серьезнее, и я знал, что привязываться к ней очень опасно.
Я не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал те же чувства, которые ощущал, просто держа ее за руку или видя, как она заботится о Ынён. Сам факт ее существования заставлял мое сердце биться быстрее.
– Что ты о ней думаешь, Чонгук? – спросил профессор Донхэ.
– Что я думаю о Дженнифер?
– Да. Может, даже если ты не можешь быть с ней, у вас получится стать друзьями.
– Она моя полная противоположность, – сказал я. – Дженни такой странный персонаж, настоящая природная стихия. Она неуклюжа и всегда говорит невпопад. Ее волосы всегда растрепаны, а еще она очень громко смеется, и временами это немного раздражает. Эта девушка – катастрофа. Посланник хаоса на земле.
– И все же? – подначивал профессор.
И все же я хотел быть похожим на нее. Я хотел быть странным персонажем, настоящим чудаком. Я хотел спотыкаться на ровном месте и громко смеяться. Я хотел, чтобы ее прекрасный хаос вошел в мою жизнь, я хотел быть таким же свободным и не бояться жить моментом.
Я хотел знать, каково это – быть частью ее мира.
Я хотел быть мужчиной, который чувствует все.
Я хотел заключить ее в объятия, не лишая ее возможности свободно дышать в моих руках. Я хотел ощутить тепло ее губ, вдохнуть частичку ее души и открыть ей свое сердце.
Я не хотел быть ее другом. Я хотел быть намного большим.
Тем не менее я знал, что это невозможно. Она была единственным запретным плодом и единственным, чего я когда-либо жаждал. Это было несправедливо, и тем не менее я не был удивлен. Я никогда не писал счастливых концовок, и Дженни никогда не будет в моей последней главе.
– Ты слишком много думаешь, Чонгук, – сказал мне профессор Донхэ. – Минджи нет уже почти год, и давай посмотрим правде в глаза: ты никогда не смотрел на нее так, как смотришь на Дженни. Твои глаза никогда не загорались так, как это бывает, когда она входит в комнату. Ты провел большую часть жизни, изо всех сил стараясь избежать любой возможности быть счастливым, сынок. Когда же ты наконец освободишься от цепей, которыми сам себя и сковал? Жизнь коротка, и никогда не знаешь, сколько глав осталось до конца. Проживай каждый день так, будто это последняя страница. Вдыхай каждое мгновение, как будто это последнее слово. Будь храбрым, сынок. Будь храбрым.
Я закатил глаза и начал спускаться по ступенькам.
– Профессор Донхэ?
– Да?
– Заткнись.