fourteen
Я открываю глаза, когда слышу шорох замка. Под собой я ощущаю только крепкие руки и понимаю, что нахожусь у Глеба на руках.
– Оу.. привет, – он осторожно опускает меня на ноги.
Я понимаю, что что-то не так только когда захожу в квартиру и стягиваю с ног туфли. Кажется, это не наш дом.
– Глеб, где мы? – мой голос чуть хриплый после сна.
– Это Тёмы квартира. Он мог проследить за нами, поэтому я решил, что домой лучше не ехать, – блондин стягивает кроссовки и проходит в квартиру, а я следующий за ним.
Это однокомнатная квартира-студия. Все сделано в бело-серых тонах и выглядит достаточно уютно.
Голубин достаёт мне из шкафа футболку, и я иду в душ. После душа я падаю на кровать рядом с парнем, который задремал прямо с телефоном в руках, но когда я ложусь он открывает глаза и откладывает телефон, потирая глаза.
Он лежит без футболки и теперь я могу рассмотреть его тело, на котором уже гораздо больше татуировок, нежели два года назад. Их много, но они смотрятся гармонично на его теле.
Дурные мысли забивают мою голову и из-за этого я не могу уснуть. Наверное, впервые за долгое время я чувствую такой сильный страх.
– Глеб, – я тихо зову его, надеюсь, что он ещё не уснул.
– М?
– Я боюсь.
Блондин молчит, а потом находит под одеялом мою руку и сжимает в своей.
– Они не найдут нас, – я в ответ переплетаю наши пальцы, чуть сжимая их, и двигаюсь ближе у парню, – Я обещаю.
Засыпаю я только в крепких объятиях Глеба, и я думаю, что его словам всё-таки можно верить.
***
Утром меня будит дождь, стучащий по окну. Я осторожно встроенное с кровати и подхожу к окну. Небо на улице серое, внизу небольшой туман и огромные лужи. Вот в так погоду хочется только повеситься. Ну, или утопиться в луже.
Я включаю чайник и пытаюсь найти в этом доме еду, но нахожу только одну пачку печенья, у которой срок годности заканчивается через неделю. Хоть что-то.
К моему недозавтраку присоединяется и Глеб. Он потирает сонные глазки и садится рядом.
Мы завтракаем, неспеша собираемся, а потом вызываем такси и уезжаем.
Дома парень говорит, что завтра он опять уезжает в Москву на пару дней и просит быть мне максимально осторожной. Оставшийся день мы проводим с ним вдвоём, валяясь на диване и смотря фильмы, на середине одного из которых я засыпаю, а просыпаюсь утром уже одна.
***
Глеб возвращается через три дня и я рада этому.
Они с парнями долго спорят о чём-то в зале, а потом ко мне в комнату заходит Глеб с Артёмом и Сашей.
– Короче, вы с Глебом сегодня должны будете отдать товар, – начинает Артём, – только вдвоём. Мы сегодня должны быть в другом месте, поэтому вся надежда только на вас.
Да их там человек пятнадцать, а идти заставляют меня. Мне вообще-то все ещё стрёмно.
– Насколько это безопасно? – самый глупый вопрос, который я могла задать.
– Торговля наркотиками небезопасна вообще, – говорит Артём. Спасибо, подбодрил.
Саша протягивает мне пистолет и хочет показать как им пользоваться, но к счастью или сожалению, я и сама знаю. Артём с братом уходят и я остаюсь с Глебом наедине.
– Нам к двум нужно там быть. Через час выезжаем.
Весь следующий час я собираюсь.
К назначенному месту мы едем на машине Глеба. По дороге он слишком много курит и нервно сжимает пальцами руль, чем выдает свое явное волнение.
– Что не так?
– Слишком мутно это всё, – он замолкает, – Ещё и Холодов даёт о себе знать.
– Может уехать? – ведь если Холодов нашел нас здесь, не значит, что найдет где-то ещё.
– Разве что на другую планету.
Голубин останавливает машину в тихом дворе и ещё несколько кварталов мы идём пешком, пока не останавливаемся в темной сырой подворотне.
Когда время близится к двум Глеб отправляет меня стоять на шухере. Ну, вернее сидеть за коробками.
Сидя на холодном асфальте и сгрызая от волнения ногти я все же думаю о переезде. Можно уехать в какую-нибудь солнечную страну, лучше вообще на другой материк, где вероятность того, что Холодов меня отыщет слишком мала, но мне кажется, что я не смогу уехать. Здесь и сейчас в Питере находиться слишком много близких мне людей, чтобы покинуть этот город.
Из своих мыслей меня вырывает громкий резкий звук выстрела и я подрываюсь с метса, разваливаясь все коробки. Через секунду я вижу Глеба, лежащего на земле и парня, стоящего ко мне спиной. Из-за пояса джинс я быстро достаю пистолет, данный мне братом и снимаю его с предохранителя, дрожащими руками нацеливаясь на темный силуэт.
– Как же ты меня заебал, Голубин. Когда же ты, сукин сын, поймёшь, что не нужно лезть не в свои дела, – парень поднимает руку и целится Глебу в голову, но я реагирую быстрее и стреляю ублюдку в плечо.
Он падает на землю, ударяясь головой и, кажется, отключается. Я подлетаю к блондину и падаю рядом с ним на колени. Руки дрожат, перед глазами все мутное, и единственное, что я понимаю – нужно валить отсюда пока на выстрелы не вызвали ментов.
У Глеба прострелено ребро и, похоже, пуля всё ещё там. Я помогаю ему встать и спешим покинуть это место. До машины парень в таком состоянии не дойдет точно, поэтому я сворачиваю в небольшой сад за детской площадкой.
Блондин садится на траву, спиной опираясь на дерево. Он откидывает голову, прикрывая глаза и хватает воздух ртом.
– Глеб, – я беру его за руку, – Не выключайся! Ты слышишь меня? Я сейчас Саше позвоню они заберут нас.
– Сука-а-а, – он сильно сжимает мою руку и полностью ложится на землю, сворачиваясь в комок.
Саша обещает быть в течение двадцати минут и я очень надеюсь, что за эти двадцать минут с Глебом ничего не случится.
Из уроков обж в девятом классе я вспоминаю о том, что кроваточащую рану нужно заткнуть чем-нибудь, чтобы остановить кровь, и сначала стягиваю с себя спизженную у кого-то толстовку, а затем футболку, которая была под ней. Все ещё дрожащими пальцами я поднимаю толстовку Глеба и вижу, что весь живот у него в крови. Сворачиваю футболку и прижимаю к ране, стараясь не причинить ещё больше боли.
– Пожалуйста, Глеб, держись, – кажется, по моим щекам текут слезы.