Кто спасёт мир, если не мы?

Поздний вечер чётвёртого дня на корабле, плывущем в Вин-Далс.

Раздался стук в дверь. Немного неожиданно, учитывая, что он прячется на корабле. Единственная кто знает о нём - Сандра. Нет. Всё равно отзываться опасно, если это всё-таки она, то зайдёт, если надо. Дверь ожидаемо отворилась, являя взору девчонку. Несносную, вредную, приставучую, словно пиявка, до ужаса болтливую по пустякам, но очень открытую, заботливую, милую, улыбчивую и несущую свет всем, кто к ней сколько-нибудь хорошо относится.

- Драгар, - тихонько позвала Жеталь, даже не подозревая о том, кто он и что с ним стало, хотя любопытство грызло, - тебя Ватх зовёт тренироваться. - услышав о заветных уроках, паренёк сам подбежал к Жеталь, застывшей у двери.

- Всегда готов. Где? - Он уже предвкушал тренировку и не мог набраться терпения, пританцовывая на месте, чем явно веселил девчонку, которая, кажется, специально тянула время, хитро сощурив свои глаза-льдинки.

- В закрытой кармé, там у Ватха смена, никого нет. Вот на перекусить, - и протянула Драгару небольшой мешочек, от которого вкусно пахло варёным мясом и рисом. Парнишка ловко перехватил ценный обед и, быстро кивнув на прощанье Жеталь, убежал.

- Эх, вот так стараешься-стараешься, а тебе ни спасибо, ни до свиданья. И как в таком обществе юной леди жить? Прааавильно, совсем никак, - нарочито грустно вздохнула девочка, идя по трюму.

А, дойдя до нужной комнаты, сразу же подошла к кровати, плюхнувшись поперёк и смежив веки, приготовилась к провалу в царство снов, как её покой и тишину потревожил звонкий голос:

- Так, подруга, мне на моей собственной кровати места не хватит. А ну укомплектовывайся давай покомпактнее! А то разложилась тут, понимаете ли, в форме морской звезды... - Жеталь лишь промычала что-то невнятное, а Рада отодвинула ногу девочки с подушки двумя пальцами, смешно морща носик. - Фи, что за невежество. Давай-давай, двигай свои окорочка в сторону, я тоже устала после тяжёлого трудового дня. Даже отдохнуть не дали. Пфф, подумаешь, вернулась с Распада. Жива - иди работай, - скопировала она голос главного кока корабля, между прочим, очень похоже. - Вот так гораздо лучше. Спокойной ночи, вредная ледя, - и обняв одной рукой девочку, устало прикрыла глаза.

- Спокойной, - пробормотала Жеталь. Ответа не последовало, но девочка уже не могла уснуть, снова и снова прокручивая дневной разговор в голове, и удивлялась тому, что Рада остаётся энергичной и радостной, зная к чему это может привести.

Утро того же дня.
- Я понимаю, что вы почти ничего не знаете обо мне, и это было вашим ограждением от возможных последствий. Вы до этого времени оставались в относительной безопасности, но сейчас, Ватх и Жеталь, либо слушайте мою историю, зная о лишних рисках, либо выйдите за дверь в прекрасном неведении. Я даю вам право выбора, не принуждая ни к чему, - совершенно спокойно сказала Рада.

- Что ты такое говоришь? - Жеталь порывисто обняла закутанную в одеяло, как в кокон, девушку. - Мы тебя не бросим, ни о каком неведении не может идти и речи! Мы семья. Не ты ли об этом говорила мне в ту ночь? Ватх, скажи ей! - потребовала возмущённая Жеталь.

- Я должен защищать тебя от всякого рода опасностей, но не могу запретить тебе ничего, поэтому будь что будет, - ответил тот, на что Рада горько вздохнула в ответ. И немного помолчала, собираясь с мыслями.

- Я родилась в очень, мм... непростой семье, если сожительство и взаимную ненависть матери и отца можно было так назвать. Отец вечно пропадал на работе за какими-то своими проектами, толком не получая денег, а мама трудилась с раннего утра и до следующего утра прачкой в одном очень сомнительном месте. В итоге я предоставлялась сама себе, совершенно не имея желания выслушивать их ор, крики и вечные бои без правил, поводом для которых всегда была я, точнее моё рождение. С ним связано ооочень многое. Прожив с ними до семи лет, я научилась вычленять нужную информацию из всего потока грязи, который они выливали на свои и мою головы. Из этого стало понятно достаточно, чтобы сложить нетрудный пазл. Я была рождена мёртвой, но желанной дочкой для Цодерра Сиола, своего биологического отца, и Рогнеды Йан-Везарин, матери, - при упоминании имён, Жеталь тихо охнула, ведь отец Рады - мятежник и разрушитель, сын бывшего посла королевской знати на восточных землях, а мать - давно пропавшая северная младшая принцесса. - После того как дед узнал о том, что Цодерр хочет украсть принцессу для своих весьма понятных целей, сначала предложил мирно решить прихоть своего сына посредством женитьбы. Этим они могли бы убить сразу двух зайцев: династический брак не только скрепит два и так дружных государства на более плодотворной почве, нежели деловые договоры, но и дед получит более управляемых внуков, чем Цодерр, которыми сможет манипулировать в дальнейшем в своих интересах. Но такую картину видел не только дед, но и его слишком непредсказуемый сынок. Он не сумасшедший, просто у него своё видение мира, своя вера и идеология, которой он всегда, я уверена, будет предан телом и душой, - медленно проговорив последнее предложение, Рада подумала, что пытается самой себе объяснить неизвестные никому мотивы отца, желая выгородить? Она яростно замоталась головой, выбрасывая эту сумасшедшую мысль. Нет, выгораживать никого она не будет, надо продолжать, а то слишком долго Рада молчит. - Но я что-то отошла от рассказа. В общем, Цодерр просёк эту многоходовочку и просто выкрал на прощальном вечере, устроенном для послов, эту принцесску. И если вы думаете, что у них была внеземная любоффф, - тут девушка скорчила кислую гримасу, - то вы глубоко ошибаетесь, потому что Рогнеда видела отца до похищения от силы пару раз мельком. И была вообще не в восторге от такого поворота, но деваться было некуда, она всего лишь марга из королевской семьи, а Цодерр цериец, причём с максимальным изотопом. Её искали, но благодаря его силе, не смогли найти. Дед в то же время объявил о том, что отказывается от своего сына, которому, честно говоря, было глубоко плевать, ведь имелись и другие наследники. А эта ненавистная парочка жила в самой столице южного государства. Спрятаться было очень легко, учитывая, что принцесса была ненаследной и её никто, кроме членов семьи и замковых слуг, не видел, а Цодерр просто был похож на свою мать гораздо больше, от отца ему достался лишь острый ум. Конечно, этот сушасшедший только использовал мою мать, но то, что она позволила себе умереть лишь тогда, когда убедилась в моей относительной безопасности от него, передав в другую, лучшую семью, говорит о многом. Она почти всегда причиняла мне боль, но в самый ответственный момент пожертвовала своей жизнью ради меня. Как удивительно, - горечь просочилась в её голос, ядом отравляя и так не радужную атмосферу, - я помню всё от момента рождения до сегодняшнего дня, но та ночь была и будет самым ярким моим воспоминанием, хоть и не самым приятным. Было знойное утро, но вечера уже были прохладными. Это только ощущения, но я запомнила, как мать в спешке закутывала меня во множество платков, особенно живот, чтобы, надев большой полушубок, украденный где-то накануне, я выглядела гораздо толще, чем я, тощая до костей. Что-то мне шептала с яростью одёргивая вещь, сидевшую не слишком мешковато. Извазюкала мои и так не очень чистые волосы в чёрной саже, придав им ещё более грязный вид. Волосы свисали с меня запутанными паклями-сосульками, но это было неважно, потому что мать вывела меня через заднюю дверь, выходящую на параллельную улицу, и долго тащила за собой. Так, будто она конеона, за ногу которой привязали босого и голого человека и приказали бежать что есть мочи. Я волочилась за ней, стирая ступни в кровь, потому что обувь была на размера три больше, и моя нога буквально болталась в тех стареньких башмаках. Но и это было неважно, ведь надо следить за дорогой, одновременно выискивая отца, который мог в любой момент нас вычислить. На нас с матерью были экранирующие кольца, сделанные отцом и которые нельзя было снять самим. Только он мог это сделать, - на этом моменте Рада показала простой цинковый ободок вокруг пальца. - Это "украшение" не позволяет найти хима вообще нигде, работает на отцовской силе, то есть пока он жив - кольцо работает. Но есть такая загвоздка... оно экранирует всех, даже его, поэтому пока он не зашёл в дом, почуяв что что-то не так и не начав нас искать, не подозревал ничего, но это кольцо не дало простому поисковику пробиться. И сила папочкина тоже не помогала, только приблизительно. В общем, мы бежали. Очень долго бежали, не останавливаясь, до рези в боку и малиновых кругов перед глазами, спотыкаясь обо все корешки и царапая лица обо все ветки, - взгляд Рады затуманился воспоминаниями, сейчас она смотрела одновременно в одну точку и в никуда, в саму себя. - Мы уже давно бежим по лесу очень далеко от основного тракта и даже от старой дороги. Там, где мы проходим, была лишь тёмная зелень и могучие стволы деревьев, кора которых была снята с низов до самых верхов - оловени постарались, прокармливая своих детёнышей в ту зиму. Вообще, на юге очень жарко, но именно в этом году впервые выпал снег зимой, и города сотрясали морозы. Я жутко боялась тех безобразно раззинутых пастей и широко распахнутых глазниц, в которых не было жизни. Так падал лунный свет на скрюченные деревья. Казалось, мать, совсем не обращая на это внимания, продолжает бежать вперёд, не ведая дороги, но в одном направлении, как по компасу. Через пару часов такой ночной беготни я чувствовала себя взмыленным и загнанным до предела конеоном. Сумев через какое-то время отдышаться, я, оглядевшись, поняла, что мы вышли на какую-то полянку, где нас, определённо, ждали. Это были двое крепко сбитых мужчины и женщина среднего возраста. А ещё я помню, что мама что-то сказала, держа меня за плечи, спиной к себе. Представила меня как Радиолу Йан-Везарин, свою дочь, ненаследную принцессу северного государства. А затем резко развернула лицом, обняв так крепко, что я, кажется, расслышала треск своих рёбер, а она зарыдала так горько и отчаянно, что мне ничего не стоило понять - мы больше не встретимся. Точно не в этой жизни. Это знание мне ничего не принесло, кроме боли, ведь прощание с матерью, какой бы она ни была, трудно. Но уже через мгновенье я стояла рядом с той женщиной. А мама, кажется, оставалась спокойной, но мертвенно бледной и осунувшейся, смотря нам вслед. Мы вчетвером: двое мужчин, женщина и я - уходили с поляны, так и не поняв чего моя мать боялась больше: того, что меня найдёт Цодерр и убьёт или своей смерти, которая уже была близко, в этом никто не сомневался. С той ночи я не видела и не искала мать, и до сих пор уверена, что она мертва. Это так же ясно, как дневное светило сменяет ночное на небосводе, - она опять задумалась, надолго погрузившись в воспоминания.

- А те люди - твоя будущая семья? - спросила Жеталь, резко вынув Радиолу из грустных и очень далёких времён, словно и не с ней это произошло и не она всё это переживала. Захотелось стать очень маленькой и незаметной, чтобы это проклятие никогда не настигло девушку, заставляя прогнивать изнутри, разъедая всё кислотой отчаяния и злобы.

Раде было неприятно чувствовать опустошение, поэтому она продолжила рассказ, чтобы не оказаться под влиянием этих эмоций:

- Да, эти люди показали мне, какой должна быть настоящая семья. Я стала для них старшей дочерью. Любимой дочерью местного охотника и лесника Муарина Вайса и швеи Чекаллы Вайс. У них долго не было детей, а после моего появления народилось четверо здоровеньких богатырей. Моих любимых братьев, для которых я старалась быть хорошей сестрой, - ком встал в горле Рады, а голос задрожал от непролитых слёз скорби. Жеталь лишь крепче обняла девушку, понимая её боль потери. - Они стали моей семьёй и я почти забыла о том, - Рада начала прерывистым шёпотом лихорадочно и сбивчиво объяснять зачем-то то, что пояснений не требовало, - кто на самом деле такая, если бы Цодерр Сиол не активировал это проклятье... Во мне проснулась мёртвая кровь, которая с рождения была в режиме сна, если так можно выразиться. И вот, эта зараза пробудилась, оставив после себя лишь разруху и прах тех химов, которые никак не заслуживали такой смерти. Они были застигнуты врасплох. Никто не смог ничего понять, даже я, виновница всего ужасного и смертоносного. Мне не зачем было дальше жить. О ком заботиться? Кому довериться в минуты сомнений? В тот момент не было ничего хуже одиночества, съедающей безысходности... - Она уже захлёбывалась слезами, но почему Рада плакала, ответить не смогла бы. Просто это то, что накопилось за те долгие годы и последние события, происходившие с ней. Уж слишком эта неспокойная жизнь напоминает тот период, пропитанный ненавистью ко всему и какой-то детской обидой. Пора всё отпустить. И этот момент наступил именно сейчас и хорошо, что не позже, потому что кто знает сколько ей осталось, может быть, совсем немного, и надо беречь каждую секунду.

А Жеталь сидела рядом и не понимала как помочь Раде, облегчить душевные метания и раны... А потом поняла: девушка должна справиться с этим сама, без чьей-либо подсказки, иначе станет себя жалеть. Так Жеталь поднялась с кровати и, потянув Ватха за руку, быстро шепнула:

- Ей нужно побыть одной, идём, - на что угрюмый и молчаливый воин хмуро кивнул.

- Я тогда возьму себе смену, а ты иди к своему Драгару, - вздохнул телохранитель. А щёчки Жеталь с последних слов мило покрылись голубоватым румянцем.

- И совсем он не мой, и вообще мне пока к нему не хочется. Пойду проветрюсь на палубе.

- Как пожелает маленькая леди, - пожал плечами Ватх. И ушёл вдоль коридора, так ничего и не добавив, что было очень странным для него.