Кто спасёт мир, если не мы?

Поздний вечер второго дня на корабле по пути в Вин-Далс, находящийся в западном государстве Кинел-Ивн.

Рада уже домыла очередную глубокую тарелку, ополоснула под тёплой водой и отложила на небольшую башенку таких же до скрежета вымытых тарелок. Отёрла испарину со лба рукой.

Ей нездоровилось с самого утра, но она не придавала этому значения. А теперь еле стояла на ногах, чуть ли не шатаясь. Жеталь сидела рядом, внимательно наблюдая как Радиола моет посуду.

Раньше как-то не очень её это интересовало, но на кухню при замке она часто забегала за всякими вкусняшками. Просто не заострялась конкретно на помывке посуды после еды. Рада тяжело опёрлась о бортики раковины.

- Тебе плохо, - не спрашивала, а утверждала девочка, - я позову папу, - им пришлось вживаться в свои роли с самой первой секунды на корабле.

Один раз Рада чуть не провалила всю секретность, назвав Ватха своим именем. Пришлось выкручиваться, сказав, что это второе имя мужа, которое больше нравится Авенне. Вроде бы поверили, но держать ухо в остро всё же стоило.

Ватх пришёл уже к моменту, когда Рада, тяжело дыша, сидела на стуле, запрокинув голову к потолку.

- Авенна, открой глаза, пожалуйста, - попросил Ватх, и Рада с трудом смогла выполнить такое простое действие. Так... Зрачки расширены, учащённое сердцебиение, слабость во всём теле, тяжёлая голова - пока всё указывает на обычное переутомление, но что-то Ватху в её состоянии не нравилось... Ещё раз критично посмотрев Раду, он заметил незначительную деталь: она нервничала, знала что это такое, но пыталась об этом не думать, а ещё держала руки под столом...

- Авенночка, покажи, пожалуйста, свои руки, - попросил Ватх, но за нежностью и беспокойством любящего мужа скрывались сталь и холод воина. И Рада опять подчинилась, с трудом подняв руки на стол. Ей помогла Жеталь. А на руках были резиновые перчатки по локоть, с которыми она мыла посуду.

И опять этот ненавистный голос:

- Я помогу снять перчатки, - и потихоньку начал стягивать с неё их, ожидая, что во время этого действа Рада не выдержит и расколется, но не тут-то было. Она держалась долго. До самого конца. А на запястьях девушки змеился татуаж, проходя по всей руке и прячась за рукавом подсборенного жакета. Ватх попросил снять его, но татуаж всё вился и вился вокруг руки Рады, уже переходя на грудную клетку через ключицы. Девушка всё больше оголялась, крепко сцепив зубы и терпя унижение. Дошло до того, что она осталась в одном плотном бюстье, которое, конечно, прикрывало стратегически важные места, но всё равно было унизительно. А вот позже уже не оставалось сил не то, что даже думать об этом, но и просто сидеть было тяжело. Рада постоянно заваливалась на бок: сначала раз, затем второй и ещё много раз. Потом просто не выдержала Жеталь и подсела с другого бока, поддерживая Раду.

А узор с красивыми витками, забирающими всё больше и больше сил, продолжал расти, теперь перейдя на живот, обвиваясь вокруг пупка и заходя на рёбра и спину, гуляя лёгким кружевом по позвоночнику и шее, наводя уже и боль, пока тупую и ноющую, но становящуюся сильней с каждым ответвлением. Переходя за уши, обрисовывая мочки и прорисовывая ушную раковину снаружи и по периметру затылка. Всё тело оказалось в таких замысловатых узорах белого цвета, на пальцах ног и рук становящегося серо-дымчатым. Радиола давно потеряла сознание и лежала неподвижно на кушетке. Рядом сидела встревоженная Жеталь и предельно серьёзный Ватх.

- Что это? Ты знаешь? - спросила наконец девочка, смотря в глаза цвета виски. Прежде чем ответить, Ватх заправил малиновую прядь за ухо Раде и резко выдохнул.

- Я подозреваю... - запнулся мужчина и замолчал.

- Что? Что с ней, Виллас?! Не молчи! Скажи, если даже не знаешь, но есть какие-то предположения! - Жеталь даже принялась тормошить и дёргать его за рукава.

- Хорошо-хорошо... это проклятие мёртвой крови. Эта гадость каким-то образом проникла в Авенну и становится всё сильнее и сильнее. Видишь серую дымку на пальцах? - Он дождался кивка Жеталь и продолжил. - Это только начало. Дальше - хуже. Её реакция - всего лишь первый бой с заразой. Завтра будет как новенькая. Но это всего лишь видимость. Мёртвая кровь разъедает её изнутри медленно, но верно. То, что нужно её спасать, мы оба понимаем, я надеюсь, - Жеталь опять кивнула, - но как её спасти, не знаем... - тяжело вздохнул Ватх.

- Ты же всё знаешь! Так не может быть! Не может! - с отчаянием выкрикнула Жеталь, а в глазах лазурного цвета стояли слёзы.

Она была такой уязвимой в этот момент не физически, а душевно, что Ватх обнял девочку, крепко прижав к мощной каменной груди.

- Как бы мы не хотели обратного, это жизнь, Сандра, и твоя мама уйдёт на Распад рано или поздно, - горячо зашептал он, обращаясь одновременно и к названной дочери, и к юной леди богатейшей провинции северного государства Айн-Торс. - Наше дело - осуществить последнюю просьбу и желание умирающего. Но она пока живёт, и мы можем найти того, кто проклял её, убить, и тогда Авенна выживет, - решение проблемы всплыло в памяти телохранителя как-то само собой, и было трудноисполнимым.

Но для счастья юной леди Ватх был готов на бесконечные поиски глупого смертника, ведь счастливой Жеталь делала её семья: он, Ватх, и простая попутчица, Радиола.

Как бы смешно это ни звучало, но они успели привязаться друг к другу за это время. Общие трудности сплотили их и заставили более-менее доверять, но Рада всё ещё оставалась тёмной лошадкой и не спешила раскрывать все секреты. Зато теперь ей некуда деваться - придётся рассказать о себе чуточку больше, чем хотелось бы, потому что с мёртвой кровью не шутят. Это очень серьёзное и крайне опасное проклятие, которое разрушает всё в химе. А проклятийник должен быть очень силён, чтобы оправиться от насылания оного хотя бы за двадцать лет. В противном и самом распространённом случае - смерть. Для такого проклятия должен быть веский повод или острая безысходность.

"Так кто же ты на самом деле, Рада?" - Ватх окинул задумчивым взглядом спящую девушку и устало вздохнул.

И что ему делать? Как поступить? Доверять ли ей дальше? Однозначно, только после того, как она расскажет хотя бы половину правды.

...Она бежала по лесу, а оно её догоняло. "Главное - бежать. Бежать! Бежать и жить! Жить! Живи!" - эта мысль билась о стенки разума Рады, словно пойманная в клетку птица. Её трясло от страха смерти и паники, больше и больше разрастающейся, но она продолжала переставлять ноги в ускоренном темпе и бежать всё быстрее и быстрее. Лёгкие жгло огнём, дыхание сбивалось при каждой запинке, в боку несчадно кололо, болели ноги и вообще всё тело. Она была водой, которую начали кипятить, и которая всё быстрее и больше испарялась. Раскалённая до предела, не знала, что сделать, только бы избавиться от этого чувства, бежала на пределе своих возможностей. Силы не заканчивались, нет, только прибавлялись, что вводило в ещё большую панику, и Рада продолжала бежать ещё быстрее, наращивая темп до самого высокого, своего пика, который менялся с каждой секундой. Ей казалось, будто она теперь не вода, а тучка пара, движемая с невообразимой скоростью. Неконтролируемый смерч, безумный вихрь, непрерываемая природа. Первородная скорость, убийственная стремительность. А она всё также неслась по лесу, только теперь не оставляя за собой ничего. Всё сметалось с пути Рады безумственным порывом и не принадлежащей ей силой. Всё покрывалось белым пеплом смерти. Почему белый? Распад ничему не оставляет красок, им принадлежащих. Вымывает цвет с самой природой элемента, оставляя звенящую белую пустоту. Никто не хотел уходить за Грань Распада раньше времени. Все боятся этого, но никто не знает правды о том, что происходит там. И, похоже, сейчас Радиоле именно это предстоит узнать, никому не рассказав о том, что на самом деле происходит после Распада. То есть эмоциональная часть, потому что учёные Зааса уже давно твёрдо знают что случается с телом во время и после Распада. Необъяснимо, но факт. Она не могла выбраться из пучины кошмара, в который её затягивала мёртвая кровь...

Ватх поднялся с кушетки, намереваясь взять на руки Раду, чтобы перенести в их общую комнату. Да, они спали в одной постели, но если Ватху было всё равно, то Радиола спала на самом краю кровати и только в наглухо закрытых сорочках, которые ей выдала бальзаковская старушка - мама капитана, путешествующая на старости лет с сыном.

Ватха это, конечно, забавляло, потому что он ни на что не покушался. Жеталь выбежала чуть вперёд, чтобы помочь открыть дверь в каюту и открыть постель. Ватх аккуратно положил Радиолу в середину ложа, накрыв колючим, но очень тёплым одеялом, и завернул её, как гусеничку в куколку, оставив часть лица от носа и выше открытой, а волосы ярко-розовым пятном разметались по подушке.

- Иди спать, Жеталь, уже поздно, - тихо проговорил Ватх, боясь нарушить лечебный сон Рады.

- Там посуда недомытая осталась ещё, может, пойду домóю?.. - заискивающе спросила Жеталь, не надеясь на положительный ответ.

Но Ватху удалось её удивить:

- Да, лучше пойди и домóй посуду, там мало осталось... но поскорее возвращайся, я буду ждать: всё равно не стану спать, - не отрываясь от смачивания тряпицы, сказал мужчина.

Развернулся, мимолётно глянув на Жеталь и, подойдя к спящей Раде, положил повязку на лоб и шею.

А юная леди выбежала из каюты, устремившись в кухонную зону на корабле. Быстро домыв посуду, чтобы никто не заметил отсутствия Рады, Жеталь порадовалась, что никто без особой надобности не заходит сюда. Сложив фартук и перчатки на место, она поторопилась обратно в каюту. И, кажется, слишком поторопилась (кого она пыталась обмануть? Не себя ли?), потому что свернула не туда, открыв дверь на склад абсолютно одинаковых бочек с различным содержимым. Внутренне предвкушая встречу с ним, как самую грандиозную шалость на свете, хотя его присутствие на корабле по праву можно было назвать невиданной шалостью (или преступлением?), потому что он проник на борт судна совершенно бесплатно, точнее, по-воровски. Жеталь его обнаружила совсем случайно, когда они только-только взошли на судно. Она побежала куда-то и потерялась среди этих самых бочек, её нашёл этот мальчик и, рискуя быть найденным, отвёл девчонку к родителям, остановившись за поворотом, чтобы его не засекли, непонятно для Жеталь как, найдя их. Было ощущение, будто у него внутри какой-то навигатор или путеводитель, он шёл так твёрдо, как ходит не каждый уверенный в себе хим. Юная леди не стала ничего выяснять, разумно подумав, что если бы мальчик хотел, то давно бы всё рассказал. Она лишь спросила его имя и назвала своё, конечно, вымышленное. Они договорились встретиться здесь же, только следующим вечером.

- Драгар, выходи, - тихо протянула Жеталь, чтобы случайно кого-нибудь не привлечь к складскому помещению.

- Привет, а я тебя ждал, - сказал мальчик лет тринадцати. Белёсые, с серым отливом, волосы взъерошены; серебристые миндалевидные глаза с жёлтыми зрачками сверкают лёгким подозрением и недовольством; лицо, словно высеченное из мрамора, по цвету немногим отличается от волос, оставаясь светлее на несколько тонов; узкий подбородок ещё больше вытягивал бы овал лица, если бы не широкие, но высокие скулы и аристократический нос с небольшой горбинкой, видимо, сломал, когда с кем-то сцепился. Плечи, на взгляд Жеталь, конечно, узковаты, но так как паренёк высокий, то всё может измениться в лучшую сторону. А пока это был просто оборванец, спрятавшийся на корабле от кого-то, оставшегося в северном государстве. Или это просто очередной беспризорник.

- Я покушать тебе принесла... - тут же голодный взгляд вперился в свёрток, из которого пахло вяленым мясом и хлебом. - Вода во фляге, держи, - вытянула руки с ужином Жеталь. - Прости, сегодня не получится с тобой поговорить - мама заболела и слегла, папа ждёт, - и, дождавшись быстрого кивка от Драгара, уже успевшего открыть свёрток и начать трапезу, убежала в каюту.

- Встретимся завтра на кухне, я думаю, ты придёшь отрабатывать смену своей мамы, - напоследок бросил паренёк.

- Договорились! - эхом раздалось уже в коридоре трюма голосом Жеталь.

Никого не было, да и можно было притвориться сумасшедшей, разговаривающей сама с собой на крайняк.

Убежать-то убежала, а что делать дальше? Ну, то есть понятно, что идти к Ватху и помогать Радиоле, а что, если она не проснётся? Если оставит их одних... Такие мысли витали свинцовой тучей в разуме девочки. Но дойдя до двери, открывающейся в комнату Ватха и Рады, Жеталь замотала головой, судорожно отгоняя такие сумрачные мысли, и решительно вошла в каюту.

А там сидел на кресле рядом с кроватью Ватх, подперев кулаком подбородок и думая о чём-то своём. Снова замкнувшийся в себе. Оглянувшись на хлопнувшую дверь, он посмотрел тяжёлым взглядом на девочку.

- И кто это? - выжидательно уставился на неё.

- О чём ты? - сделала вид, что не понимает, но отпираться уже было поздно. Бывший тайный разведчик короля не зря получал на жизнь и прекрасно справлялся с возложенной на него задачей.

- Ты знаешь, о чём я, ты же внимательная и умная девочка. Да, юная леди? - холодная сталь беспощадно разрезала воздух между ними, делая его недосягаемо далёким. - Я взялся вас охранять, я принял вас в свой ближний круг, а вы не оправдали возложенного вам доверия, леди, растоптав начавшие строится взаимоотношения, - с каждым его произнесённым словом Жеталь всё неизбежней понимала, что как прежде не будет, что она подло поступила с ним. - Я думал, мы почти семья, и у нас доверительные отношения. Мы с Радой бы не сделали тебе или тому парнишке плохо, наоборот, помогли бы ему чем могли. Я также понимаю, что ты маленькая ещё, но тебя подготавливали как взрослого воина, так где же твой стержень? Размякла после смерти сестры? Мне тоже сложно и трудно, но я стараюсь быть сильным ради вас. Постарайся и ты. Хватит себя жалеть. У тебя было детство, но оно закончилось раньше, чем тебе бы хотелось, но и нас судьба не радовала. Ты не в замке, у тебя больше нет игрушек и конфет. И это нынешняя реальность. Да, она жестока, так будь твёрдой в ответ. Докажи не мне и не Раде, а в первую очередь себе, что ты можешь выжить и даже радоваться и быть счастливой, когда весь мир находится на грани Мировой войны. Когда нет ни единого спокойного уголка на планете и всё стремится на Распад, - он обнял её так крепко, будто самому себе не особо верил, но очень хотел, чтобы верила она, и все в это верили. А Жеталь расплакалась, спрятав лицо на жилете Ватха, одними губами прошептав обещание себе, что сегодня последний день её пролитых слёз. Она будет сильной и потом, когда всё уляжется, у неё будет детство.