Тайное становится явным
— Северус!
Я поднимаю взгляд от груды сочинений и вижу странное зрелище: Люпин, заглядывающий в дверь моего кабинета, с лицом, выражение которого поразительно напоминает паническое. Его худые щеки даже как-то ухитрились покраснеть.
- В чем дело? – спрашиваю я, изогнув бровь и слегка искривив губы от раздражения.
- Гарри. Тебе лучше поторопиться.
- Он не..., - мое горло отказывается заканчивать фразу.
Он трясет головой. – Это Министерство. Малфой им все рассказал. Они хотят забрать Гарри.
Я не знаю, что, черт возьми, собираюсь с этим делать. И не думаю об этом, вообще-то говоря. Вместо этого я настойчиво внушаю себе, что они не могут забрать его от меня. От нас. Из Хогварца.
- Когда они пришли, я был в кабинете у Минервы. А теперь они вызвали его с урока, - объясняет Люпин, пока мы поднимаемся по лестнице. Я молчу. – Они хотят, чтобы он был в безопасности, - говорит он с негодованием.
Они хотят запереть его, до тех пор, пока они не убьют Волдеморта. Так или иначе, мы его потеряем. – Где Блэк?
- У него был урок в классе Гарри. Я думаю, что его они тоже пригласили.
И тут же я слышу крик, разносящийся по всему холлу. – Какого черта! Никуда он не пойдет!
Низкий голос Вектор жужжит что-то, пытаясь объяснить. Они выходят из-за угла, Гарри идет за ними, молча глядя в пол. Вектор замечает меня и Люпина, стоящих около прохода в кабинет МакГонагалл. Она вздыхает. – Я боюсь, что сейчас директор будет занята, - сухо говорит она, - но я скажу ей, что вы двое хотите ее видеть.
Гарри поднимает голову и наши глаза встречаются. На короткое время в его взгляде проскальзывает отчаянье, но оно исчезает, сменяясь безысходностью. Я устремляю на Вектор тяжелый пристальный взгляд, потом перевожу его на Люпина. В его, обычно спокойном, лице сейчас есть что-то от зверя, который таится внутри него. Как ни странно, я нахожу в этом поддержку.
Вектор качает головой. – Вас это не касается, - бормочет она, прежде чем открыть проход в кабинет. Блэк врывается туда первым, следом за ним идут Люпин и Вектор. Я останавливаюсь, чтобы пропустить его. Гарри поднимает глаза, и в какой-то момент я хочу только схватить его и убежать отсюда, но потом я понимаю, что они хотят сделать точно то же самое. Спрятать его от мира. К тому же со мной он не будет в безопасности. Конечно, он будет счастлив. Более счастлив, чем если пойдет с ними.
Он проскальзывает мимо меня, и прикасается к моей руке, прежде чем подняться по ступенькам. Я иду за ним, задыхаясь от гнева и бури других не поддающихся описанию эмоций.
- Минерва, ты должна быть благоразумной. Это не безопасно для...
- Я достаточно благоразумна, мистер Гинт. Если я должна разрешить вам забрать из школы одного из учеников, я хочу получить нечто большее, чем вежливая просьба. Если Поттер не захочет этого добровольно или если его опекун не даст своего согласия, вам будет ордер. – Она говорит спокойно, но уголки рта выдают ее ярость. – Сириус, ты дашь свое согласие? – Она не смотрит в его сторону.
- Не дам, - отвечает Блэк.
- Гарри?
Она поворачивается к мальчику, немного наклонив голову в неосознанном жесте сочувствия.
Он трясет головой.
Аурор пыхтит от раздражения. – Здесь он не в безопасности. Вы понимаете, что поставлено на кон? Если Тот-Кого...
- Если Волдеморт предпримет еще одну попытку, мы сможем оказать сопротивление, - говорит МакГонагалл, распрямляя плечи.
Аурор фыркает, потом с ухмылкой на лице оглядывает комнату. – Вы, - насмешливо говорит он. – Чтобы защищаться от самого могущественного колдуна современного мира, вы завербовали бывшего преступника и бывшего Упивающегося Смертью, - продолжает он, с презрением искривив губы. Я усмехаюсь, и он переключается на Люпина, изучая его потрепанный внешний вид.
- Оборотень. Причем не бывший, - представляется Люпин с улыбкой, которая обычно раздражает меня, но сейчас даже забавляет.
У меня не получается сдержать улыбку. Я напоминаю себе, что позже надо будет подумать о моих странных партнерах.
- Оборотень! – восхищенно восклицает он. – Что же, это даже лучше, чем я думал, не правда ли? Даже не понимаю, о чем это беспокоится Министерство? Совершенно очевидно, что у вас тут все под контролем. – Он обводит рукой комнату. Судя по его лицу, он вот-вот взорвется.
- Я тоже так думаю, - с ухмылкой говорит МакГонагалл. Если бы это была не Минерва, я увидел бы знакомое мерцание в глазах. Я бросаю взгляд на портрет Дамблдора, который печально смотрит на эту сцену. Его усы двигаются, как будто он сосет очередной лимонный леденец.
- Но факт остается фактом, мистер Гинт. У вас нет законных полномочий.
Гинт, кажется, теряет часть гонора, когда приводит последний довод. – Вы знаете, что я получу необходимое разрешение. Мальчик вечно попадает в истории, угрожающие его жизни, и если он еще раз ухитрится во что-нибудь вляпаться... Для остальных не будет никакой надежды. – Он бросает еще один умоляющий взгляд на толпу, но не находит сочувствия. Этот бред произвел впечатление только на Гарри. Он мрачно смотрит в пол.
- Что же, - говорит Аурор, - тогда увидимся завтра.
- Если я не ошибаюсь, завтра министерство будет закрыто. Завтра Хэлоуин, мистер Гинт. Возможно, после выходных мы и увидимся. – МакГонагалл с сердечной улыбкой протягивает ему руку.
Он шипит что-то про себя, перед тем, как прорычать. – До свидания, - и пронестись между мной и Гарри. Как только он исчезает, МакГонагалл с обессиленным вздохом подает в свое кресло. Она обводит нас взглядом. – Я не приглашала зрителей.
Гарри поднимает голову. – Профессор МакГонагалл, они же не могут... Они не..., - бормочет он.
МакГонагалл опускает глаза. – Я сделаю все, что могу, чтобы не допустить этого, мистер Поттер, - говорит она, и бросает на меня тяжелый взгляд.
Он кивает, его кадык дергается, как будто он проглатывает свои бесполезные просьбы. Он жестом показывает куда-то за спину. – Я буду..., - и не закончив, поворачивается и уходит. Я двигаюсь к двери, чтобы пойти за ним.
- Минерва, - умоляющим голосом говорит Блэк.
- Если они получат ордер, Сириус, мы сможем подать апелляцию. Но на время разбирательства его все равно заберут отсюда, - объясняет она.
- Должен быть какой-то выход. Я должен это остановить.
- Он представляет угрозу безопасности нашего мира, - говорит она. – Они получат этот ордер.
- Да что они сами смогут сделать? Если Альбус не мог – они только лишат его нормальной жизни! – кричит Блэк.
Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты, слыша за своей спиной. – Они пытаются сохранить тысячи других жизней.
Я слышу, как Блэк продолжает спорить, но уже не могу разобрать, что он говорит. В любом случае, это не имеет значения. У меня вызывает тошноту мелодраматичность этой ситуации. Один мальчик должен умереть ради безопасности всего мира. Было время, когда у меня вызвала бы смех эта идея. Это время прошло.
Я спускаюсь в подземелья, не сомневаясь, что он сидит там и строит планы побега. В любом случае, он больше не останется под замком. Я усмехаюсь при мысли, что МакГонагалл снова выторговала время, которое может помочь только погубить кого-нибудь. Уже не в первый раз я разрываюсь между желанием дать ему свободу и нежеланием превратить в кошмар остаток моей жизни. Не то, чтобы его провал неизбежен, но успех тоже не гарантирован. У него есть достаточно сил для того, чтобы уничтожить Волдеморта, но могущество мало значит без умения и ..., да, храбрости.
Храбрость у него есть. Глупый мальчишка.
Я не удивляюсь, обнаружив его в своей комнате. Он сидит в моем кресле и ждет меня, глядя куда-то на стену. Я сразу иду к своему бару, пытаясь не обращать внимание на обреченное выражение, часто появляющееся в последние дни у него на лице. Я бы много отдал за то, чтобы вернуть хотя бы часть его прежнего вызывающего поведения. Хоть что-то, убеждающее меня, что он еще не умер.
Я предлагаю ему стакан, и он поднимается, чтобы позволить мне сесть и самому устроиться у меня между коленей, и откинувшись спиной мне на грудь. Я зарываюсь лицом в его волосы, и мы долго сидим молча.
К моему большому разочарованию, виски никак не облегчает давящую боль в груди. Боюсь, что я приобрел иммунитет к целительному действию алкоголя.
- Ты считаешь, что он прав? – спрашивает он тихим голосом. – Ты думаешь, я должен уйти? - Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Какой-то голос в моей голове кричит - нет, этот мужчина идиот. Его место здесь. Со мной. Другой голос – голос здравого смысла – отвечает «да».
Этот голос весьма эффективно уничтожается всем моим существом.
Я не отвечаю. Вместо этого я обхватываю его руками и крепко прижимаю к себе. Чувствуя отчаянную ненависть к любому, кто попытается отнять его у меня. Ненавидя его самого за то, что эта потеря неизбежна.
- Я не могу, - задыхаясь, говорит он. Он прикрывает глаза рукой. – Я знаю, что я должен. Но я..., - у него хриплый голос, полный отчаянья. Комок у меня в груди увеличивается, становится плотнее и причиняет все больше боли.
Мне не хватает воздуха на то, чтобы сказать «Не надо» вслух. У меня получается только скрипнуть зубами и прижать его еще сильнее.
Пожалуйста, не надо.
***
К обеду эмоции успокаиваются и превращаются в тупую ноющую боль. Я не хочу идти в зал, но он настаивает. Я не знаю, почему я соглашаюсь, но я это делаю.
Я сижу за Учительским столом рядом с Хуч, которая набивает едой полный рот и чавкает. Когда в зал устремляется стая сов с вечерней почтой, я ухитряюсь проморгать «Ежедневный пророк». Газету хватает Хуч. Хотя я давно прекратил быть частью общества в любом смысле этого слова, иногда меня интересуют текущие события. С другой стороны, что-то новое бывает редко, и если случиться что-то важное, воздух загудит от разговоров через несколько секунд.
Хуч разворачивает газету и фыркает. – Что за черт, - охает она себе под нос.
Скорее всего, все то же самое, думаю я. Министерство в полной заднице. Кого-то убили. Пришлось очистить память нескольких магглов, после того, как стадо диких пожарных гидрантов напало на их собак. Газету достаточно просматривать раз в год, и ты вряд что-то пропустишь.
Хуч читает заголовок вслух. «Правда о Гарри Поттере: Главный Секрет Дамблдора». Теперь-то что случилось? – вздыхает она.
Я бросаю вилку и вырываю у нее газету.
- Черт побери, Северус! – шипит она. – Неужели нельзя попросить.
Я не обращаю на нее внимания и пробегаю глазами статью. Отчетливый звук от падения еще трех вилок на золотые тарелки пробивается даже сквозь хаос и смятение в моем мозгу. Информация из секретных источников. Ужасная связь. Перемещение души. В этой статье – все.
Я начинаю понимать, что зал погрузился в напряженное молчание. Я поднимаю голову и вижу его, рассеянно набивающего рот картофельным пюре. Ученики исподтишка бросают на него взгляды и шепчутся, прикрывая рот. Грейнджер нервно стучит по столу и двигает к нему газету. Он скользит взглядом по странице и бледнеет, а потом краснеет, после того, как поднимает голову и замечает, что все смотрят только на него.
Я слышу, как Блэк бросает короткое «черт».
Гарри медленно поднимается и твердой походкой идет к двери. В тот же момент, как он выходит, молчание взрывается гвалтом удивленных разговоров. Я выскальзываю через боковую дверь. Блэк бросается за мной. Мы молча идем к моим комнатам. Открыв дверь, я слышу звук, доносящийся из туалета. Его рвет.
- Боже. Он не сможет вынести всего этого, - глухо говорит Блэк.
И я не думаю, что он будет пытаться.
***
Нетронутая бутылка виски стоит на чайном столике у меня за спиной. Голубые огоньки исчезли час назад. До этого у меня не было проблем с тем, чтобы уничтожить стакан огневиски. А теперь я не могу заставить себя проглотить хоть что-нибудь, что поставило бы мои внутренности на место.
Он спит. Или, скорее всего, притворяется. Я надеюсь, что его сознание дало ему передышку. Этого слишком много для одной жизни. Я думаю, что ему лучше уйти, когда все закончиться. Тогда я хотя бы снова смогу дышать. Но то, что я это понимаю, не помогает мне смириться с идеей мира без него.
Я – раб своих привычек. Он моя привычка.
Я знаю, что он собирается делать. Если раньше у него были какие-то сомнения, их рассеяли последние события. После того, как правда стала всеобщим достоянием, я даже не думаю, что он дождется конца выходных. Завтра министерство будет работать, хотя бы для одного того, чтобы вынести ему смертный приговор. Я сейчас могу сделать только одно: не дать себе его остановить.
Тяжелую тишину вспугивает тихий стук в дверь. Я с трудом отрываю себя от кресла и открываю дверь, за которой меня ждет неожиданное зрелище. Грейнджер и Уизли нервно переминаются с ноги на ногу и смотрят на меня, со страхом, сдерживаемым только их знаменитой Гриффиндорской храбростью.
- Ну и, - говорю я, не услышав от них ни слова. – В чем дело? – Я стараюсь выглядеть соответственно своему грозному имиджу. У меня плохо получается. Я понимаю, зачем они здесь.
- Мы...ну..., - начинает Грейнджер, отчаянно краснея.
- Мы ищем Гарри, сэр, - помогает ей Уизли.
Я спокойно поднимаю бровь. – И почему же, скажите на милость, вы ищете его здесь?
Грейнджер бросает взгляд на Уизли и делает глубокий вдох. – Мы знаем, что он здесь. Мы только хотим с ним поговорить, - говорит она. Ее голос повышается и в нем начинает проскальзывать нехарактерная дерзость.
Я усмехаюсь, упорно не желая сдаваться, и уже начинаю говорить, когда меня прерывает Уизли.
- Нам сказал профессор Блэк, - быстро говорит он.
Я вздыхаю и раздраженно сжимаю губы. Не возможно понять, как этого человека могли посчитать достаточно надежным для того, чтобы выбрать Хранителем Секрета. Я качаю головой и раздраженно отвечаю. – Он отдыхает. Я скажу ему, что вы приходили.
- Сэр! – громко говорит Уизли, мешая мне закрыть дверь. – Нам нужно его увидеть.
- Пожалуйста, - умоляюще добавляет Грейнджер.
Я должен рукоплескать их храбрости, или, лучше, проклинать их дерзость. Мало кто из студентов решается даже на то, чтобы просто пройти мимо моих комнат. Не говоря уж о том, чтобы ломиться внутрь. Какая-то часть меня бормочет, что их присутствие может его взбодрить. Только этот слабый безрассудный голос виноват в том, что мои ноги делают шаг назад, а моя рука открывает дверь, приглашая их зайти. Когда они проскальзывают в комнату, я вздрагиваю от отвращения.
- Ждите здесь, - рычу я. – И ни к чему не притрагивайтесь. – Я прохожу в спальню и резко захлопываю за собой дверь. Двум юным идиотам совершенно не обязательно знать, где именно он отдыхает.
- Поттер! – рявкаю я, борясь с привычками.
Он садится. – Что случилось? – Тянется за очками.
Я вдыхаю, чтобы успокоится и сказать. – К тебе пришли. - Мне не удается полностью убрать упрек из голоса.
Его глаза расширяются от страха. – Кто? – спрашивает он, соскальзывая с кровати и натягивая джинсы.
- Двое юных обормотов, которым нечего делать в моих комнатах, - ворчу я. Мне очень хочется перемолвиться парой слов с его опекуном. Да, двух слов достаточно. Непростительных слов.
Он с озадаченным видом проходит мимо меня, открывает дверь и заглядывает в комнату. Потом поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня через плечо. – Извини, - говорит он, и даже ухитряется казаться искренним.
К моему ужасу, это извинение гасит мой гнев. Я считаю, что он не должен чувствовать себя виноватым. – Все нормально, - бормочу я. – Только сделай так, чтобы они убрались.
Он слабо улыбается и проходит в комнату. Я не двигаюсь, пока не слышу звука захлопнувшейся двери. Потом я снова опускаюсь в кресло и проглатываю бесполезное содержимое моего стакана, вздрагивая, когда крепкая жидкость растворяет остатки моего гнева. Я не думаю, что сейчас, когда самый главный его секрет стал достоянием общественности, остальные секреты имеют значение.
*Он не сможет вынести всего этого*.
Он и не будет этого выносить. Если бы я прислушался, я, наверно, услышал бы, как тикают часы, отсчитывая его последние минуты. Мне приходит в голову, что завтра Хэллоуин, шестнадцатая годовщина того дня, когда он остался жив и стал самой знаменитой аномалией во всем мире. Есть какая-то отвратительная правильность в том, что он выбрал этот день для того, чтобы в конце концов умереть.
Если он не уйдет этой же ночью. Могут ли придти за ним уже этой ночью?
Я пытаюсь отогнать нахлынувший ужас. Я не надеюсь на еще одну ночь, проведенную вместе с ним. Лучше, если боль придет быстро и резко, чем держаться за каждый миг, с ужасом наблюдая за разрастающейся угрозой. Я знаю, что будет. Я должен через это пройти, чтобы влачить дальше свою дерьмовую жизнь, вместо того, чтобы постоянно ждать...
Ждать, что он умрет. Ждать, что он решится на свое последнее безрассудное путешествие в руки Волдеморта. Ждать, что он рискнет своей и моей жизнью, а заодно и жизнью всего мира, только для того, чтобы убедиться, что никто не может спасти его.
Даже я.
Я слышу, как открывается дверь, и как его босые ноги шлепают по каменному полу. Я не могу оторвать взгляд от огня. Я стараюсь сосредоточиться на танце языков пламени – в нем нет никаких эмоций.
- Все в порядке? – Спрашиваю я. У меня удивительно ровный и спокойный голос. Я никак не могу заставить себя быть довольным этим достижением. Он не отвечает. Его глаза широко распахнуты, тело очень напряжено, а руки сжаты в кулаки – кажется, только это и помогает ему держаться на ногах.
Я понимаю, что он с ними попрощался.
Это понимание поднимает меня на ноги и заставляет подойти к нему. Он не будет со мной прощаться. Я не дам ему этого сделать. Если он только попробует...
Только еще одна ночь. Это не так уж много. Я сделал все, чего от меня ожидали. Я заслужил еще одну ночь перед тем, как все полетит к черту.
Я останавливаюсь рядом с ним и поднимаю его подбородок. Я готов проклясть его тысячу раз за то, что он сделал со мной. За то, что он вторгся в мою жизнь, превратил ее в хаос, а теперь собирается оставить меня разбирать руины. Одного. Но я не могу его проклясть мальчика, который и так гибнет у меня на глазах.
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его дрожащие губы. Он обхватывает меня за плечи и прячет голову у меня под подбородком. Я прижимаюсь губами к его волосам, поддерживая его.
- Что я могу сделать? – спрашиваю я. Что я могу сделать, чтобы помочь ему? Чтобы он был в безопасности? Чтобы он оставался здесь?
- Не отпускай меня, - шепчет он.
Как будто у меня есть выбор.