Нормальность
Он передо мной, лицо покраснело от солнца. Вода капает с его черных волос и стекает по обнаженным плечам и груди. Он улыбается мне, и проводит розовым язычком по губам.
— Ну, давай, Сев, - говорит он и прищуривается, чтобы лучше меня видеть. Я трясу головой. Он не должен видеть. Он хихикает и тянется к моей мантии, чтобы расстегнуть ее. Я не могу сопротивляться ему. Я дрожу от страха.
— Джеймс, перестань. Я не хочу, — я останавливаю его руку и вижу в его синих глазах разочарование. У меня перехватывает дыхание, и я молю, чтобы меня покинул стыд. Он не должен увидеть.
— В чем дело? Ты же любишь плавать? — он хмурит брови. Я отворачиваю голову, чтобы он не увидел, как я покраснел от смущения. Он расстегивает мою мантию, задевая холодными пальцами мою грудь, живот... Он скидывает одежду с моих плеч. Мое дыхание учащается, и сердце бухает в груди.
Я ненавижу его за то, что он так спокоен. Так чертовски спокоен. Я чувствую, как его теплый взгляд скользит по моему телу, и по коже бегут мурашки. Мое лицо горит от смущения.
Почему я не могу быть таким, как он? Почему я не могу быть нормальным? Я падаю на пол, закрывая лицо ладонями. Я не хочу видеть его. Я хочу, чтобы он ушел.
Он садится рядом со мной, убирая мои пальцы с лица. — Сев, все в порядке? — я плотно закрываю глаза. Он берет меня за подбородок, и мои глаза открываются против моей воли. Я вижу, как любопытство загорается в его глазах – так бывает каждый раз перед тем, как он что-то обнаруживает. Он улыбается.
— Со мной тоже это случается. Это нормально.
Я снова трясу головой. По щекам катятся слезы облегчения и смущения.
— Я не нормальный, Джеймс, - шепчу я, снова закрывая глаза. Я чувствую вспышку гнева и представляю, как он сейчас выглядит – брови сердито нахмурены, глаза горят, нос наморщен. Он не любит, когда я с ним спорю.
— Заткнись. Если я говорю, что нормальный, значит, так и есть, — я трясу головой. Он никогда не поймет. Я чувствую, как он гладит мои волосы. Он подвигается ближе, и я задерживаю дыхание. Я боюсь открыть глаза. Я боюсь того, что он собирается сделать. Я боюсь, что он этого не сделает. Теплые губы касаются моих, и я чувствую щекой его мокрые волосы. Он отстраняется, и я чувствую, как с ним меня покидает моя душа. Я издаю мягкий стон.
— Вот. Я тоже не нормальный.
Я открываю глаза и смотрю на него. Тени залегли под зелеными глазами, горящими и голодными. Он кусает свою губу.
— Гарри.
Он ухмыляется. — Я люблю тебя, Северус.
***
Я резко просыпаюсь. Все, больше мне сегодня не уснуть. Я быстро поднимаюсь в кровати, пытаясь выбросить образы из головы. Я вдруг пугаюсь головы, лежащей на полу. Гарри Поттер без тела открывает глаза и молча улыбается мне.
— Какого черта ты здесь делаешь? - кричу я, пытаясь успокоить бешеное биение своего сердца.
Он садится и скидывает свой плащ. — Я... простите... — он опускает глаза и встает. Я тянусь за своим халатом, пытаясь выкинуть сон из своей головы. Черт.
— Почему у вас этот чертов плащ? — он не пользовался им целую вечность. Зачем это ему с его свободным допуском к каминной сети Хогвартса? Я изучаю его лицо. Он хмурится.
Он вздыхает. — Я иногда прихожу сюда по ночам. Только когда вы спите. Я не подглядываю, как вы раздеваетесь или что-то в этом роде... Я просто... только когда вы спите. Простите, — последние слова он договаривает, закрыв лицо руками. Я смотрю на него, лишившись дара речи. Он приходит в мою комнату по ночам. Я пытаюсь осознать это, но единственное, что до меня доходит, это то, что он не спит по ночам, как я думал.
Он добавляет, — Я обычно ухожу раньше, чем вы просыпаетесь.
— И часто вы это делаете? — В ответ он только пожимает плечами. — Итак, вы не спите?
— Простите, профессор. Вы сердитесь?
Да, я должен бы. Этого достаточно, чтобы прекратить наше соглашение с Дамблдором. Поттер имел определенные условия доступа к моим комнатам. Он их нарушил. Я должен быть возмущен. Я ужасаюсь, что это не пришло мне в голову раньше.
— Почему вы не сказали мне, что не спите? Почему вы не обнаружили себя раньше? —
Почему он сделал это сегодня? Хороший вопрос. Мой желудок подпрыгивает, когда я вспоминаю предсказание Трелани - *мысли перейдут в действия*. Я собираюсь с силами, отчаянно пытаясь восстановить самообладание.
— Вы бы запретили мне приходить сюда. Вы бы сделали что-нибудь, чтобы я спал, — Конечно, я бы так и сделал. И уж точно не разрешил бы ему устраивать привал возле моей кровати.
— Так почему сегодня?
— Вы назвали меня по имени. Я думал, вы знаете, что я здесь. Но вам снился сон, правда? Я должен был догадаться, вы же никогда не называете меня по имени, — он улыбается. Я усмехаюсь и сажусь на кровать с глубоким вздохом. Он садится рядом со мной, и я напрягаюсь.
— Это не может продолжаться.
— В любом случае, это же конец семестра, правда? Меня закроют в этой темнице, и вы от меня избавитесь, — он хотел меня поддразнить, но его голос внезапно ломается. Я вдруг чувствую острую боль в груди и понимаю, что это страх. Я раздраженно подавляю его и говорю себе, что я должен быть благодарен за возможность наконец-то остаться в одиночестве.
— Поттер...
— Пожалуйста, профессор. Не говорите ничего. Я могу вынести мысль о том, что вы рады от меня избавиться. Я понимаю, ужасно проводить все время с таким... ээ... Пожалуйста, просто... Я не хочу услышать это от вас, — я наблюдаю за ним и пытаюсь цинично прикинуть, хочет ли он, чтобы я это опроверг. Я не буду.
— Простите, - он храбро улыбается. — Я пойду, — он поворачивается и отдает мне свой плащ. — Вот. Просто чтобы вы были уверены, что я не сделаю этого снова. Я становлюсь... э... немного странным по ночам, и могу наделать глупостей. А так я не смогу. Поверьте, что мне действительно очень жаль. Я знаю, что я спятил.
Плащ скользит через мои пальцы, словно вода. Я оглушен и испуган. Я вижу, как он разворачивается и уходит. Я должен что-то сказать. Не знаю, что именно. Я должен рассердиться. Он должен сожалеть.
— Ты не сумасшедший, Поттер.
Он останавливается у двери и смеется. — Ну, и не совсем нормальный, правда?
Я фыркаю, когда мои собственные слова настигают меня. Фраза *осторожнее со своими желаниями* крутится в голове, как испорченная пластинка. — Нет, - говорю я твердо. Зачем врать ему? — Но нормальность переоценивается.
Я встаю и иду за ним в комнату. Он снова извиняется и берет банку с дымолетным порошком. Я останавливаю его. Если он думает, что я так все спущу ему с рук, он ошибается. Я не забыл о своей позиции, и не позволю ему продолжать это одержимое поведение.
— Поттер, вы останетесь. Время поговорить, — я вызываю чай, и пытаюсь не обращать внимания на беспокойство на его лице. Это будет больно для него. — Я буду задавать вопросы, и хочу получить ответы. Правдивые, без колебания. Вы вломились в мою комнату, и я не позволю вам роскошь смущения. Сейчас пять утра, и у меня нет сил вытерпеть, как вы краснеете.
Он садится и кладет голову на руки. Я ставлю чай на стол между нами и думаю, насколько глубоко я хочу копаться в причинах его поведения. Я вздыхаю и начинаю, - Почему вы приходите сюда? — он уже отвечал, но я хочу вытянуть из него все. Надо выбить некоторые глупости из его головы.
— Я не мог спать.
— Вы не могли уснуть или у вас были кошмары?
— Я не мог уснуть, - говорит он твердо.
— Вы были здесь вчера? — он кивает. — В пятницу? — он снова кивает. — Когда вы спали в последний раз?
— Иногда я сплю здесь. Это... успокаивает. Слушайте, это не важно...
— Наоборот, я считаю, что это очень даже важно. И ваша бессонница, если она действительно причина этих визитов, тоже важна. Если бы я знал, что вы не спите, я принял бы меры. Я настаиваю на соответствующих мерах, — он смотрит на меня с ужасом. Я и сам в ужасе. Что я собираюсь сделать?
— Ну, я же улучшил свои оценки, правда? Я имею в виду, что все это имело смысл. А что касается этого – я же сказал, простите.
— Мне кажется, что вы жалеете лишь о том, что были обнаружены. Я не верю, что вы считаете свои действия неправильными. Ваши оценки – это еще не все. Сон является основой для нормальной умственной активности.
— Но вы же спите всего несколько часов за ночь. Может, мне нужно сна меньше, чем остальным. Я знаю, что мой приход сюда был неправильным поступком, потому что нарушает вашу частную жизнь. Но я не вижу ничего страшного в том, что хочу... - он глубоко вздыхает и закрывает глаза, - ... слушать вас.
Он упрямо поджимает губы. Его глаза все еще закрыты, и я благодарен ему за это – у меня есть возможность восстановиться от удара, который нанесли мне его слова.
— Это неуместно.
— Нет. Неуместно было бы, если бы я спал в вашей постели, - в его голосе звучит ядовитое негодование, но я понимаю, что оно направлено не на меня. — По сути, это не более неуместно, чем напоить студента виски, — он открывает глаза, чтобы оценить мою реакцию. Я пытаюсь не показать ее. Внутренне я разрываюсь от желания аплодировать ему за такое проницательное наблюдение, и попыткой вычислить, что он имеет в виду. Он облегчает мои попытки, - И вообще, если бы это кто-то обнаружил, виноват все равно я. У меня есть плащ-невидимка. У меня есть дымолетный порошок. Я прокрался в комнату профессора вечером, после того как он отослал меня в общежитие.
— Поттер, вы не поняли...
Он сердито сжимает губы. — Я знаю, — он взъерошивает волосы рукой и делает глоток чая. — Простите. Я знаю, что это неуместно. Но только потому, что вам это не нравится.
Почти прав. Я закрываю глаза. — Выше желание быть рядом со мной, Поттер, неуместно, потому что я достаточно стар, чтобы быть вашим отцом, — ну вот. Я это сказал. Я пытаюсь подавить тошноту, которую вызвали у меня эти слова.
— Я знаю это. Но я надеялся, что вы любезно не упомянете об этом, — я открываю глаза и вижу, как он улыбается. Я почти улыбаюсь в ответ. — Это неуместно также потому, что вы мой учитель, и я пересекаю границы, которые не должны пересекаться, правда? И то, что я здесь – неправильно, потому что вы доверяли мне настолько, чтобы разрешить Дамблдору открыть ваш камин для меня и... я предал ваше доверие. Я знаю все это, профессор. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать все это.
— Ну хорошо. Если вы знаете, что такое хорошо, и что такое плохо, так какого черта вы здесь делали?
— Ну, смотрите... Я ложусь спать и говорю себе, что я усну. Потом я начинаю думать. Мысли вертятся, вертятся, и я просто схожу с ума. Я пытаюсь прекратить, но не могу. А потом Невилл начинает храпеть, и это сводит меня с ума еще больше. А в общей комнате слишком тихо. Хижина Хагрида... я просто не могу. Послушайте, я обещал директору, что не буду кружить ночами по холлу. И я прихожу сюда. Я просто лежу на полу и слушаю ваше дыхание. А так как я не причинил вреда никому – мне все равно, что это неуместно.
Я киваю. Не знаю, почему, просто это кажется подходящей реакцией. Я вполне понимаю его, но это не уводит меня от факта, что я являюсь для него лекарством от бессонницы. Черт побери. Это не моя роль. Это не в моем характере – быть успокаивающим. И я не хренов луч света в его жизни. Я ЗЛОЙ.
— Вы обалдели от этого, правда?
Я киваю. Черт, я должен был опровергнуть его.
— Звучит жалко. Я знаю.
— Меня беспокоит, что произойдет тогда, когда по каким-то причинам я не смогу...дышать для вас.
— Ну, у меня всегда есть мое задание по Зельеделью, — у меня нет сил, чтобы засмеяться, и я только фыркаю. Он должен быть благодарен, что вообще получил какой-то ответ. — Я не знаю. Думаю, что пойму это летом. Хотя, в любом случае, я почти уверен, что вы вышвырнете меня теперь. Я не *нуждаюсь* в вас. Просто... я люблю быть здесь.
Я не знаю, в каком случае беспокоиться сильнее – если у него есть определенная зависимость от меня, или если он приходит сюда по собственной воле, так как это ему нравится. Я испытывал привязанность студентов и раньше. Но никогда так. В этих редких случаях я просто эффективно запугивал его или ее. В этой ситуации я не смогу управлять событиями. Да я и не уверен, что я абсолютно готов взять ситуацию в свои руки.
— Поттер. Я хочу, чтобы вы сказали мне, что, по-вашему, я должен делать. У меня есть молодой человек, чья привязанность ко мне... не смейте краснеть... его привязанность по отношению ко мне настолько далеко зашла, что сказать, что это было пересечением границ, было бы чертовски мягко. Он дошел до того, что прокрался в мою комнату ночью, нарушив тем самым несколько правил, которым должен следовать. Если я выгоню его, что было бы логично, он рискует провалиться на экзаменах или погрузиться в более тяжелую депрессию. Если я не прекращу это, я рискую...— *привязаться к нему*, *наделать глупостей*. Куда, черт побери, делось окончание этого предложения?!?
— Потерять работу.
— Точно, — примерно так.
— А если я скажу Дамблдору, что я сам не хочу приходить сюда? Я имею в виду, проблема в этом? Если вы волнуетесь, что вас обвинят в том, что я провалю экзамены... Дамблдор не сможет обвинить вас, если я сам прекращу наши встречи.
— Не пытайтесь играть со мной в Гриффиндорское самопожертвование. Это не сработает. Что вы хотите, Поттер?
Он смеется. Я не вижу юмора. Я смотрю, как его лицо упрямо твердеет, и задерживаю дыхание.
— А чего *вы* хотите, профессор? В конце концов, это ваш выбор. Вы правда хотите знать, чего я хочу? Я думаю, что вы правы. Я вел себя неправильно. Но если мы говорим о нарушении правил, то вы тоже их нарушали. Все, что вы уже сделали, подвергает риску вашу работу. Если кто-нибудь сейчас нас найдет, вас уволят. И я думаю, что если мы все равно будем иметь проблемы, так давайте, как говорят близнецы Уизли, сделаем так, чтобы дело того стоило.
Я меня падает челюсть, и я даже не забочусь о том, чтобы закрыть рот. Я оглушен тем, как гладко он сумел произнести эту речь. Наверное, потратил на нее не одну ночь, сидя здесь. Я начинаю представлять, чем еще он мог здесь заниматься, и резко обрываю себя.
Он смеется, и мне наконец удается убрать шокированное выражение со своего лица. Я перевожу дыхание.
— Простите, - хихикает он в чашку. — Если бы вы только видели свое лицо, — он допивает чай и смотрит на меня немного разочарованно. — Вы уверены, что не передумали насчет виски? Вы выглядите так, как будто вам не помешал бы стаканчик. Я никому не скажу.
— У вас бессонница, депрессия и вы безнравственны. Позвольте не добавлять к списку алкоголизм. У вас есть еще целая жизнь, чтобы поработать над этим, — я усмехаюсь, стараясь не думать, что вся его жизнь не будет такой уж длинной.
— Я не безнравственный.
— Хм. "Сделаем так, чтобы дело того стоило"?
Он ухмыляется. Я вдруг пожалел о том, что запретил ему краснеть. Я бы предпочел, чтобы ему было стыдно.
— Хорошо, вы просили не играть в самопожертвование, — краска смущения заливает его щеки, и я настолько рад этому, что готов расцеловать его. Ну, может быть, не настолько... Определенно нет. — Вы не ответили на мой вопрос. Чего вы хотите, профессор?
Часть моего мозга требует, чтобы я принял этику Уизли. Другая часть доказывает, что лучше этого не делать. Мой рот терпеливо ожидает решения.
Чего я хочу? Я хочу, чтобы он никогда не родился. Я хочу вернуться к благословенным временам, когда я мог просто ненавидеть его как продолжение его отца. Я хочу вернуть время, когда я не сидел в своей комнате и не смотрел на часы, ожидая, когда он выпадет из моего камина, нарушив оглушительную тишину, которой я так дорожил раньше.
Я хочу взять его так, чтобы он пожалел о том, что когда-то вообще хотел меня.
— Профессор, мне пора возвращаться, — *О, боги, спасибо* — Если вы хотите подумать об этом, я могу прийти позже. Если... вы разрешите мне, — он неуверенно смотрит на меня. Я киваю. Он вздыхает и говорит с улыбкой, - Я действительно сожалею, профессор. Даже если и по неправильным причинам.
Я вижу, как он идет к камину и исчезает в нем. Я остаюсь наедине с собой – представлять то, что мог бы делать, если бы он остался.
***
— Добрый день, Северус. Вы устало выглядите, — Дамблдор смотрит на меня с привычным мерцанием. Я уже и не знаю, предпочитаю я видеть его с этим мерцанием или нет. Я устал думать об этом.
— Северус, Гарри приходил ко мне сегодня утром с довольно тревожным признанием.
Мой желудок падает. Он сказал ему. Он почему? Я поднимаю бровь и стараюсь выглядеть невозмутимо. — Правда? Я не думал, то мальчик способен на честность.
— Кажется, он обеспокоен, что вы не нашли сил сказать об этом сами. Конечно, вы понимаете, Северус, что то, что сделал Гарри – неприемлемо. И вы вправе просить, чтобы ваш камин был закрыт для него. Когда я сказал, что ожидаю от вас соответствия своим обязанностям, я не имел в виду, что вы пожертвуете своей частной жизнью.
Я сердито поджимаю губы и бормочу, - Я не против.
— Простите?
— Я сказал, что не возражаю. Я не был в восторге, обнаружив его сегодня на полу перед камином. Но я понимаю, почему он мог прийти туда. И то, что он рассказал все вам, может свидетельствовать только об искренности его извинений. И пока его поведение ненормально... если это успокаивает его – сидеть и слушать мое дыхание, то почему бы не разрешить ему делать это. Если вы хотите, чтобы я его наказал, то вы должны признать, что его зависимость от меня – это ваша вина...
Я вдруг понимаю, что кричу. На Альбуса Дамблдора. Мой рот открывается в немом извинении, холодная волна трепета накрывает меня. Он смотрит на меня так, как будто дедушка пытается объяснить что-то мальчику, который слишком молод, чтобы понять. Я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза.
— Северус, я просто хочу, чтобы вы знали, что не должны делать того, чего не хотите делать. Что касается того, что это моя вина..., - я морщусь, и он посмеивается, - ...думаю, что вы недооцениваете себя. Возможно, он чувствует себя хорошо в вашей компании именно из-за того, кто вы есть.
— Пожалуйста, Албус. Вы заперли его в комнате в компании с единственным человеком, в очень сложный период его жизни. Естественно, что он привязался к этому человеку. Давайте не будем выдавать эту ситуацию за что-то, чем она не является, а именно: испуганный мальчик цепляется за первого, кто предлагает ему мир.
— Или, возможно, за первого человека, который понял его, — я открываю рот, чтобы возразить, но он останавливает меня жестом. — Я позволю себе на время прекратить ваши встречи. Я не могу разрешить ему остаться безнаказанным. Полагаю, что вы поймете меня. Он возвратится в подземелье, когда закончится семестр. Сириус Блэк согласился составить ему компанию на первую половину лета.
Я отталкиваю мысль о Блэке и сосредотачиваюсь на более важной проблеме. — Я против того, чтобы запереть его на все каникулы, Альбус. Я понимаю, это необходимо для его безопасности. Но сохранять ему жизнь – бессмысленно, если не разрешить ему жить.
— Я согласен с вами. Фактически, я даже хотел бы обсудить это. Я нашел безопасное место. Подготовка еще не закончена, возможно, все будет готово к середине июля. Я не знаю, смогу ли убедить вас отправиться туда вместе с Гарри. Это уединенное место, но достаточно открытое, поэтому там нельзя использовать магию без крайней необходимости. Но вы не обязаны соглашаться, Северус.
Я фыркаю. — Если я не соглашусь, ему остается только темница, — он опускает глаза и кивает. — Так я и знал. Скажите, Альбус, а это ваше безопасное место случайно не в горной местности?
Он резко поднимает глаза, и я вижу настоящее удивление в его взгляде. Редкий случай, когда я могу удивить его. Я был бы рад, если бы не внезапная волна тошноты, подкатившая к горлу.
— Могу я спросить, откуда вы это знаете? - он поднимает бровь.
— Гадание по чайной чашке.
Он улыбается и снова мерцает. Я предпочитаю, когда он серьезен. Теперь я в этом уверен. — Не знал, что вы верите в гадания.
— Я не верю, - ворчу я. Но кто я такой, чтобы спорить с судьбой?
***
Я иду в свое подземелье, после утра, проведенного с расчувствовавшимися семиклассниками. Их сентиментальность никогда не перестает удивлять меня. *Спасибо, что были таким ублюдком, профессор. Вы научили меня многому*. Бросив охапку благодарственных подарков, я иду в кладовую и вытаскиваю мою традиционную бутылку красного вина в честь окончания семестра.
Я использую маггловское приспособление, которое называется штопор. Моя палочка справилась бы с этим лучше, но я получаю странное удовольствие, наблюдая, как искривленный металл проходит через пробку. Бутылка открыта, и я счастливо вздыхаю.
Я ставлю бутылку на стол и обращаю внимание на лежащее здесь письмо. Я узнаю его твердый почерк. Наверное, он был здесь во время завтрака. Я видел, как он выходил из холла вместе с Дамблдором, слабо улыбаясь. Наверное, в безопасное место. Я почти огорчен, что не уезжаю с ним, и это приводит меня в смятение. Когда он не утомляет меня по вечерам своей болтовней, я почти не могу спать. Часто я ловлю себя на мысли, что я надеюсь на его возвращение – на то, что он не послушается запрета директора. Тем не менее, он, очевидно, решил следовать правилам и настоял на сохранности моей частной жизни. Несмотря на то, что я его не просил об этом. Проклятый мальчик.
Я вскрываю письмо. Я не уверен, хочу ли я действительно знать, что там внутри. Что-то подсказывает мне, что стакан вина не повредит. Хотя это грех – мешать хорошее вино с дурными предчувствиями. Я наливаю вино в стакан и сажусь в *это кресло*. Я пью вино и открываю письмо.
**Дорогой Профессор Снейп...**
Дорогой. Как трогательно. Я делаю большой глоток.
**Я хотел поблагодарить вас за вашу помощь. Без этого заклинания для концентрации, которому вы меня научили, я бы никогда не достиг таких успехов. Даже Гермиона была поражена моим прогрессом. Правда, Рон был немного обеспокоен.
Я думаю, что начал писать это, чтобы снова извиниться. Я продолжаю думать о том, как подставил вас, и ужасаюсь. Дамблдор действительно рассердился. Он прав. Вы много сделали для меня, и было бы слишком эгоистичным требовать большего. Я знаю, что он только приостановил наши встречи до следующего семестра, но я сам решил не продолжать их. Не из-за того, что они не помогают. Очень помогают. Если бы не все остальное.
Я думал о том, что вы сказали – что достаточно стары, чтобы быть моим отцом. Я знаю, что вас беспокоит то, что вы мне нравитесь. Меня тоже беспокоит. Я понял, почему мне лучше не приходить к вам. Чем больше я нахожусь рядом с вами, тем больше мне этого хочется. Как вы сказали, это неуместно. Не говоря уже о том, что это чертовски раздражает – любить кого-то, с кем не имеешь ни единого проклятого шанса.
Ну вот. Я это написал. Не беспокойтесь. У меня есть целое лето, чтобы постараться забыть. Я отдам вам это письмо прежде, чем потеряю решительность. Желаю вам хорошо отдохнуть, и, пожалуйста, не умирайте.
Гарри.
P.S. Если это не трудно, не могли бы вы не дразнить меня этим в классе? Если вы сделаете вид, что я не писал этого, я буду вам очень признателен.**
Письмо падает на пол. Я смеюсь. Громко. Истерически. Что-то подсказывает мне, что Поттер не знал о планах Дамблдора, когда собирал всю свою Гриффиндорскую храбрость, чтобы отдать это письмо. Я отдаю ему должное. Он сделал огромное усилие, чтобы быть благородным. Меня разрывает садистское нетерпение увидеть его лицо, когда мы встретимся, и я сам удивляюсь этому. Я смеюсь. Я поднимаю тост за Гарри Поттера. Он может продолжать играть в достоинство, развлекая мое извращенное чувство юмора.