13.
Следующее утро было особенно серым. Небо затянуто облаками, снег лежал на земле плотным слоем, а ветер продувал даже самые плотные куртки. Но дело было не в погоде — дело было в Рики.
Он вошёл в школу с опущенной головой. Без привычной наглой ухмылки. Без весёлых подколов. Без своей яркой, шумной энергии.
Глаза тёмные от недосыпа, руки в карманах, шаг тяжёлый, как будто он тащил за собой целый день одиночества.
И в тот момент, когда он проходил мимо входа, кто-то вспыхнул в его поле зрения.
— Рики! — голос. Лёгкий, знакомый.
Сону.
Он буквально подбежал к нему, в своём объёмном пуховике, как всегда закутанный в шарф, с варежками, болтающимися на шнурках.
Рики остановился.
Молча смотрел. И вдруг его взгляд стал стеклянным. Он шагнул к Сону и попытался обнять его.
Но…
— …Ким Сону, — пробормотал он, с надрывом, — я даже тебя обнять не могу.
Ты… ты как мягкий бронежилет. Весь в пуху, как этот… этот долбаный пингвин.
Он опустил голову. Тихо. Почти незаметно. Губы дрожали.
Сону молча посмотрел на него, и вдруг улыбнулся. Тихо. Тепло.
— Подожди секунду, — сказал он.
Он расстегнул пуховик, сбросил его одним движением, снял шарф, варежки — и остался в лёгком свитере и тонкой рубашке. И прежде чем Рики успел что-то сказать, Сону шагнул к нему и обнял. Сильно. Настояще.
— Вот. Теперь можешь, — прошептал он у него на груди.
Рики затаил дыхание. Его руки дрожали, когда он наконец обнял Сону в ответ. Неважно, кто вокруг. Неважно, что скажут.
Он обнял его, как будто этот тихий мальчик был его единственным спасением.
— Прости, — пробормотал он, уткнувшись носом в его волосы. — Я просто… у меня всё навалилось. Я не хотел быть грубым.
— Ты не грубый, — тихо ответил Сону. — Ты просто устал.
Теперь отдыхай.
Они стояли так, пока не прозвенел звонок.
И только потом Рики отпустил его, почти нехотя, и прошептал:
— Ты мой маленький герой, знаешь?
— А ты мой большой. Только немного… мрачный, — улыбнулся Сону.
Рики фыркнул, но глаза его блестели. И впервые за утро — он улыбнулся.