Если Бы

Если бы Курапика мог вычеркнуть из своей жизни любой день, он, несомненно, выбрал бы день первой встречи с Куроро. Мало того, что этот день сам по себе был действительно отстойным, так ещё и произошедшее на экзамене… Уххх… Неудивительно, что они с самого начала учёбы не ладили настолько, что это заметили даже учителя. Курапика, как зам старосты и по натуре своей человек ответственный, понимал, что их взаимная неприязнь портит атмосферу в классе, а это, в свою очередь, мешает обучению, и со всей этой ситуацией, конечно, непременно надо было что-то делать… Но не сажать же людей, которые друг друга терпеть не могут, вместе! Очевидно, что это лишь накалит отношения между ними, а не заставит их поладить! И вообще...

- Стоп-стоп-стоп - Леорио, как всегда, не слишком деликатен, - а что мешает тебе пойти к тем, кто посадил вас вместе, и сказать всё то же самое им?
- Думаешь, я не пробовал? - Курапика досадливо отмахивается. - Безнадёжно. Нетеро-сенсей лично намекнул, что если я не могу решить даже такую проблему, то, возможно, место зам старосты - слишком тяжкая ноша для меня.
- Да, засада…

Они помолчали пару минут, затем Леорио задумчиво проговорил:
- Слушай, я, на самом деле, не очень понимаю, с чего ты так его ненавидишь. Он, конечно, подлец, но неужели ты так злишься из-за одного-единственного случая, который был уже черт знает когда?
- Ты не понимаешь, он ест на уроках! Постоянно! И при этом совершенно не палится! Он читает на занятиях мангу, и всё равно получает нормальные оценки!
- Ооо, неужели я слышу зависть в твоём голосе?
- Не дождёшься! Просто его поведение мешает учится остальным.
- Типа он подаёт дурной пример?
- Ещё какой!
- Так пожалуйся учителю, в чём проблема-то?
- В том, что он действительно не палится. Даже я, хоть и сижу рядом с ним, не успеваю заметить, как он достаёт всё это безобразие и куда потом его убирает. Пока я позову учителя, пока он подойдёт - слишком много времени, он успеет замести следы.
- Ты так говоришь о нём, будто он какой-то гений зла.
- Неправда!
- Или киллер!
- А вот и нет!
- Уууу, или мафиози!
- Да перестань уже! - Курапика вскакивает и направляется к выходу из медпункта.

Зависать с школьным медбратом, а не с одноклассниками было слегка странновато, но Леорио в свои двадцать два не казался кем-то по-настоящему взрослым, к тому же с ним было весело, а ещё можно было спокойно поговорить про Куроро (если про него вообще можно было говорить спокойно), не боясь ухудшить и так непростые отношения в классе. А поводы бояться действительно были. Куроро (все проблемы от него!) был ярко выраженным индивидуалистом: не пытался влиться в коллектив, не стремился заводить друзей - просто сидел и читал свою мангу, изредка прерываясь, чтобы ответить на адресованный непосредственно ему вопрос. Такие обычно становятся или негласными идолами класса, или отщепенцами и лёгкой мишенью для насмешек. Курапика сам не понимал, какой вариант пугал его больше.

***

Курапика влетел в класс за пару секунд до звонка. Его персональный кошмар, естественно, никуда не делся - сидел за партой, лениво уставившись в окно. Учебники Куроро из портфеля достал, но Курапика не обманывался: скорее всего, дело было в том, что ими удобно прикрывать снеки.

Курапика приземлился на стул и открыл учебник. Мировая литература, 16 век, Шекспир. Сонеты. Кажется, ничего сложного. Пробежавшись на всякий случай глазами по первым строчкам заданного на сегодня стихотворения (“Люблю, - но реже говорю об этом, люблю нежней, - но не для многих глаз...” - с первого взгляда понятно, стандартный сонет о любви), Курапика взглянул на соседа по парте. Врага надо держать под присмотром! К тому же, как ни странно, смотреть на Куроро было… не то чтобы приятно, но довольно занимательно. Можно было развлекать себя попытками заметить на малоэмоциональном лице следы хоть каких-то чувств или разглядывать странные символы, которые Куроро зарисовывал в тетради вместо конспектов. Один из этих символов он сейчас сосредоточенно пытался стереть ластиком, таким же чёрным, как его ногти.

Курапика почувствовал, что начинает залипать на размашистые (серьёзно, он что, решил заодно стереть полстраницы?) движения руки с ластиком, и прислушался к словам Мизукена-сенсея. Как раз вовремя.

- Курута!
- Да, сенсей.
- Кому адресован сонет номер сто два?

Ха! Интересно, он мог придумать вопрос полегче?

- Возлюбленной поэта. О жизни Шекспира известно мало, поэтому назвать её имя сложно, но, возможно, адресатом была его жена, Энн Хатауэй.
- Неверно, садитесь. У кого-нибудь есть другие версии?

Что? Но как? Там буквально в первых же строчках речь о любви идёт…

- Да, Люцифер?

Несмотря на досаду, Курапика слегка улыбнулся. Да, даже у Куроро есть проблемы, пусть даже такие дурацкие, как нелепая фамилия.

- Он посвящён его другу. Личность друга не известна точно, но считается, что им был Генри Ризли, покровитель Шекспира.
- Отлично!

Куроро, не дожидаясь разрешения, уселся обратно. Вскрыл упаковку солёной соломки (чёрт, и как он делает это так бесшумно?) и неожиданно что-то неразборчиво пробормотал.
- Прости, ты мне что-то говорил?
- Да. Как, оказывается, ты интересно воспринимаешь дружбу…

Судя по ухмылке Куроро, фраза не была так безобидна, как казалось на первый взгляд. Секунду… Он что, только что намекнул, что Курапика гей? Курапика покосился на Куроро ещё раз - теперь тот смотрел прямо на него, держа в зубах соломку так, будто предлагал сыграть в “поки” - зажав в зубах, не дотрагиваясь руками, не пытаясь откусить - и… Возможно, Курапике почудилось, но на мгновение он заметил лёгкую усмешку на обычно бесстрастном лице.

Странная проделка Куроро стала последней каплей. Курапике показалось, что его мозг отключился на какие-то доли секунды: вот он пытается понять, в чём подвох - и вдруг вся соломка Куроро, кроме той, которую он держит в зубах, оказывается на полу. Учитель начинает неторопливо, словно в замедленной съёмке, поворачиваться к их парте… И тут Куроро совершает ещё одну неожиданную вещь: он вынимает соломку изо рта и буквально втыкает её между губ Курапики.

- Курута! Почему ты ешь на уроке?!
- Это он ест на уроках! Всё время! Он меня подставил!
- Ложь. Зачем мне есть на уроках, если бывают перемены.
- Я не знаю, зачем ты ешь на уроках! Наверное, тебе просто нравится так поступать! Нарушать правила, подставлять всех вокруг!
- Неужели я кого-то когда-то подставлял?
- Да ты!...
- Стоп! Замолчите оба!

Курапика замер. В классе внезапно стало очень-очень тихо, как будто “оба” - это не только они с Куроро, но и все остальные. Все взгляды, казалось, были устремлены на него. Курапика понимал, что это не так, и что добрая половина класса, наверное, смотрит на Куроро, но всё равно чувствовал, как его щёки краснеют от стыда. Раскричался, сорвал урок и, кажется, окончательно разрушил любые шансы на мирное сосуществование с Куроро - молодец, зам старосты, великолепная работа.

- Курута, я знаю, что ты ответственный ученик, и я вполне могу верить твоим словам, но и оставить тебя без наказания за эту безобразную сцену не могу. Сегодня после уроков придёшь на отработку.
- Да, сенсей, - от стыда хотелось провалиться сквозь землю.
- Люцифер, - полкласса тихонько захихикало, но сенсей бросил взгляд на самую шумную часть, и веселье тут же сошло на нет, - у меня есть некоторое подозрение, что эта соломка твоя.
- Почему вы так думаете, сенсей?
- Не паясничай. Судя по тому, как она рассыпана, падала она с твоей половины парты. Доказательств, впрочем, у меня нет, поэтому сделаем так: покажешь мне после занятия свой конспект, а я посмотрю на него и решу, что с тобой делать. Курута!
- Да, сенсей?
- До конца урока сидишь вон за той партой. Не хватало ещё, чтобы вы снова такой балаган устроили.

***

Если бы Курапика мог вычеркнуть из своей жизни любой день, то определённо выбрал бы сегодняшний. Мало того, что он опозорился перед всем классом, так ещё и отработку Мизукен-сенсей назначил не только ему, но и Куроро. Неужели этому… нехорошему человеку было так сложно написать конспект? Или он поклялся никогда их не вести любой ценой? Или он просто пытался досадить Курапике (снова!), мешая ему не только на занятиях, но и на отработке?

“Отработка” у Мизукена-сенсея не была чем-то сложным: подравнял парты, вымыл доску как следует, подмёл класс - и “можешь валить домой”, как выразился сам учитель, но предполагаемая компания Куроро Курапику нервировала. Поэтому, когда от отработки прошло минут пятнадцать, а Куроро так и не явился, Курапика выдохнул с облегчением. Как выяснилось, зря. Ещё примерно через десять минут, когда Курапика уже разобрался с партами и думал, где бы намочить тряпку для доски, дверь распахнулась, Куроро прошествовал в класс, сел за парту, закинул на неё ноги и достал извечный томик манги. Курапика почувствовал, что ещё секунда, и он вскипит и снова совершит что-нибудь, о чём потом пожалеет, поэтому демонстративно прокашлялся и, когда Куроро поднял на него глаза, выразительно взглянул на щётку и совок, стоявшие в углу. К счастью, тот понял намёк. Даже соизволил к нему прислушаться, лениво поднявшись со стула.

Какое-то время они убирались молча, затем Куроро внезапно спросил:
- И всё же, когда я кого-то подставлял на твоих глазах?
- А сам не помнишь?
- Хочу услышать твою версию.

Курапике стало смешно. Может, это у Куроро такое странное злодейское самолюбование? “Расскажи мне о том, какой я плохой, во всех вариациях, и покрасочнее.” Что ж, если он так хочет…

- На вступительном экзамене. Ты подбросил той девчонке шпаргалку.

Куроро молчит. На его лице мелькает что-то, напоминающее… недоумение?

- А потом рассказал об этой шпаргалке экзаменатору, и он выгнал невиновного человека с экзамена!

Курапика вглядывается в лицо Куроро, но, похоже, то странное выражение ему померещилось - Куроро выглядит равнодушным.

- На самом деле, всё было немного иначе. Она уронила ластик, я его поднял и отдал ей.
- Подменив на шпаргалку?
- Зачем? Те формулы на нём были изначально, я лишь сделал то, что должен был сделать любой честный человек - сообщил экзаменатору о нарушении.

Курапике кажется, что Куроро издевается над ним, специально чуть ли не дословно цитируя брошюру с регламентом проведения экзамена. Курапике кажется, что сейчас он не сдержится и долбанёт Куроро по лицу - равнодушному, слегка ухмыляющемуся одними губами. Тем не менее, он берёт себя в руки…

- У тебя такое лицо, будто какой-то маньяк только что перебил всю твою семью и сказал, что так и было.

…и спокойно выходит из класса, потому что ещё пара секунд, и он сделает что-нибудь такое, за что ему будет ещё стыднее, чем за инцидент на уроке.

***

- И в итоге вместо того, чтобы как-то с этим разобраться, ты решил прогулять уроки.
- Не думаю, что хочу выслушивать нотации от человека, который в рабочее время курит на крыше школы.
- Эй, вообще-то у меня обеденный перерыв!
- В девять утра? Леорио-сан, мне кажется, это как-то рановато…
- Ну ладно, ладно, я понял, ты прав, а я нет. Но, раз ты такой умный, сам должен понимать: то, что ты сейчас делаешь - это не выход.
- Ага, это вход.
- В самую настоящую задницу.
- О да… Ну а что, по-твоему, мне делать?
- Делай вид, что ничего не было. У вас же и так отношения не ахти? Ну вот пускай он думает, что настолько тебя вчера достал, что ты решил свалить пораньше.
- Не хочу. Это унизительно. Как будто я настолько неуравновешенный, что меня можно вывести из себя парой простых фраз.
- Ну… Вообще-то так и есть.
- Вообще-то нет.
- Вообще-то я сейчас говорю с человеком, который несколько месяцев ненавидел своего соседа по парте за один ничтожный инцидент.
- Это не ничтожный инцидент!
- Да этих шпор наверняка каждый год десятки подбрасывают, и никто ещё от этого не умирал!
- Ты что, видел статистику?
- Ой, вот не надо докапываться до мелочей. Тем более, получается, что он этого не делал, и зря ты так переживаешь.
- Он мог солгать.
- Зачем?
- Чтоб окончательно меня выбесить, например.

Курапика никогда не думал, что Леорио может смотреть на кого-то настолько скептически.

- Ладно, признаю, причин врать у него нет.
- Вот! Просто возьми и...
- И что, сделать вид, что мне всё равно, что он творит? Леорио, он бесил меня всё это время, и то, что он, видите ли, тогда всё сделал правильно, ничего не меняет! Он всё так же будет маяться дурью, а я всё так же смогу только злиться!
- Знаешь, - Леорио выглядит непривычно задумчивым, - ты поразительно остро реагируешь на его поступки. Неужели нельзя просто игнорировать его? Раз учителя не замечают, что он делает, значит ведёт он себя тихо и никому не мешает…
- Он мешает мне!
- Только потому что ты обращаешь на него внимание. А мог бы и не обращать, я не верю, что тебе никогда не приходилось сидеть рядом с разгильдяями.

Курапике до смерти хочется возразить, но Леорио прав: вспомнить хотя бы того парня, который периодически обстреливал весь класс жёваной бумагой. Тем не менее…

- Ты ошибаешься.

Курапика поднимается и идёт к выходу с крыши. Вслед ему летит ехидное:

- Ага, и именно поэтому ты бежишь, поджав хвост.

***

Спасибо, дорогое мироздание. Именно встречи с Куроро ему и не хватало для полного счастья. Особенно неожиданной встречи в школьном коридоре посреди урока, на котором они оба должны были присутствовать. И, конечно, было совершенно необходимо, чтобы именно в этот момент где-то неподалёку послышались чьи-то грузные, тяжёлые шаги.

“Вот чёрт,” - думает Курапика и заталкивает Куроро в пустой кабинет. Тот, кажется, пытается что-то сказать, и Курапика зажимает ему рот рукой. Тяжёлые шаги неторопливо шествуют по коридору. Стихают перед кабинетом. Курапика понимает, что медлить нельзя, и ныряет за одну из парт, утягивая за собой Куроро.

Дверь скрипит, приоткрываясь.

Под столом тесно, Курапика пытается отстраниться, чтобы поменьше касаться Куроро, но делает только хуже, и его колено оказывается у Курапики между ног. Раздражает.

Шаги останавливаются в дверях и стихают. Прислушиваются.

Курапика затаивает дыхание. Кидает грозный взгляд на Куроро, чтобы тот не выкинул чего лишнего. Тот выглядит расслабленным, в глазах - веселье. Бесит.

Шаги начинают неторопливо перемещаться по классу. Останавливаются около их парты. Задумчиво барабанят длинными ногтями по столу.

Куроро наклоняется вперёд и целует Курапику в губы