бей, если любишь [Нам Гю/ОЖП] заморожен

Больница пахла антисептиком и чем-то железным, неприятно холодным. Лэйн сидела на кушетке, чуть наклонившись, пока медсестра осторожно выковыривала осколки стекла из её ноги.

— Потерпи, — сухо сказала женщина, протирая рану йодом.

Лэйн скривилась, зашипела, сжала пальцы в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Её кожа горела от антисептика, лицо было исцарапано, на скуле красовался длинный след от ногтя Сон Ми. Драться она не умела, ни приёмов, ни опыта — просто злость и инстинкт ударить в ответ.

«На хрена я вообще полезла?» — пронеслось в голове.

Что хотела доказать? Что она сильная? Крутая? Да это не крутость, а тупость. Настоящие крутые умеют держать себя в руках, а не лезут в драку, как школьницы.

Лэйн глубоко выдохнула и натянула на себя кофту Нам Гю, которую он бросил на неё ещё в клубе, когда охрана увела. Ткань была слишком большая, но грела. Её словно окутывало что-то чужое, но знакомое.

Она прижала рукава к лицу и на миг прикрыла глаза.

Интересно... что он сейчас чувствует? Сидит в клубе, ржёт? Или хотя бы чуть-чуть переживает? Может, злится, что она всё испортила? Или, наоборот, доволен шоу, которое она устроила?

Лэйн поморщилась. Смешно надеяться, что Нам Гю о ней волнуется. И всё же мысль свербела где-то внутри: а вдруг?

Медсестра поставила последнюю заплатку и отодвинулась.

— Всё. Нога обработана, перевязка держаться будет. Но пару дней лучше не нагружать, ясно?

Лэйн кивнула, стиснув зубы. Она не любила чувствовать себя слабой.

***

Нам Гю сидел за своим привычным столиком в клубе, полузатянутый дымом, с бокалом в руке. Всё вроде бы как всегда — музыка, люди, алкоголь. Но в голове вертелась одна картина: кровь на лице Лэйн, её злые глаза, крики, грохот стекла.

Он не знал, что в тот момент его зацепило сильнее — то, как она вцепилась в Сон Ми, не думая о последствиях, или то, что даже с разбитым лицом она оставалась чертовски привлекательной. Даже с царапинами на щеках, даже с грязью от этой дешёвой сцены.

По правилам он должен был поступить просто: Сон Ми — вон нахер. Барменша, которая швыряется стаканами в клиентов, — это за гранью. Но он не мог. И дело было даже не в жалкой Сон Ми. Дело было в том, что она держала на него какую-то «управу». И именно это бесило больше всего. Он ненавидел чувствовать себя загнанным в угол, даже если угол этот был смешным.

Где сейчас Сон Ми? Хрен его знает. Да и насрать. Он не собирался узнавать.

А вот с Лэйн было другое. Нам Гю знал, что она жива-здорова, что её увезли в больницу и уже наверняка подлатали. Он даже не переживал — потому что не позволял себе. Но где-то глубоко внутри, на самом дне, была странная тяга. Он хотел быть рядом. Хотел держать её за руку, пока игла входит в кожу, хотел слышать её ругань сквозь стиснутые зубы. Хотел, чёрт возьми, но никогда бы этого не признал. Не сейчас.

Он сделал глоток, пытаясь отогнать мысли. Но лицо Лэйн снова всплыло в памяти: кровь, синяк, нос, который Сон Ми чуть не сломала... и взгляд. Такой, что будто бы прожигал насквозь.

Нам Гю откинулся на спинку кресла, криво усмехнулся.

Да, после неё с другими было скучно. До тошноты скучно.

Нам Гю достал из кармана смятую пачку, нащупал маленькую таблетку и закинул её на язык, запив недопитым виски. Горечь алкоголя быстро сменилась сладкой волной эйфории, как будто клуб перестал быть душным и шумным, а его мысли — тяжёлыми.

И, как обычно, в этой лёгкости к нему подкралась она — Лэйн.

Он начинал с простого: невольно сравнивал её с Сэ Ми. С бывшей всё было иначе. Ссоры с ней его бесили, выматывали, будто вытягивали жилы. А с Лэйн... чертовски странно, но с Лэйн ему даже нравилось ругаться. Она не ныла, не ломала комедию. Она кидалась словами, как лезвиями, и это заводило.

Потом он вспомнил их еду. Сэ Ми готовила, да. Она могла часами стоять у плиты, строить из себя идеальную жену, но всё это было пресно и не нужно. Лэйн приготовила один раз. Чёртову гречку. Самую простую, самую банальную. Но, блядь, это было вкусно. Настоящее, простое и... уютное. Он до сих пор помнил.

Он хотел бы сравнить их хозяйственность, но тут Лэйн проигрывала — она у него дома не убирала, хотя он ждал, что сделает это. В фильмах ведь так: женщина приходит и всё вокруг расцветает. Но Лэйн явно не собиралась быть такой. Она жила как хотела, и в этом тоже было что-то притягательное.

И наконец, мысли скатились туда, куда они всегда скатывались. В постель.
Сравнивать особо нечего: Сэ Ми была опытнее, умела больше, делала всё, что он хотел. Но... холодно. Как будто всё это было ради галочки. С Лэйн — иначе. Даже если она не делала каких-то вещей, которые он считал привычными, всё равно было лучше. С ней было по-настоящему. Настолько, что после — с другими казалось пусто.

Нам Гю прикрыл глаза, чувствуя, как таблетка расправляет внутри ещё один виток удовольствия. На губах появилась кривая ухмылка.
Да, Лэйн была лучше. Хоть он и никогда ей этого не скажет.

Нам Гю резко встал из-за стола, словно его подбросило. Внутри всё бурлило — эйфория от таблетки, алкоголь и мысли о Лэйн слились в одно. Он шагал к бару, чувствуя, что ноги несут сами.

У стойки он схватился за голову, пальцы впились в волосы.
— Чёртова Лэйн... — пробормотал он сквозь зубы.

Мин Джэ, заметив его, осторожно спросил:
— Ты норм?

Нам Гю поднял глаза, красные от ярости и чего-то ещё, и процедил:
— Ненавижу её. Сука, как же я её ненавижу. Зачем она вообще появилась в моей жизни?

Он с грохотом поставил на стойку пустой стакан и сразу же схватил бутылку, будто хотел утопить в ней свои мысли.

— Она делает всё сложнее! — голос его срывался, то злой, то почти отчаянный. — Мне было похуй на всех, абсолютно! А теперь? Теперь я думаю о ней, блядь. О том, где она, с кем она, жива ли, улыбается ли хоть раз...

Он открутил крышку, сделал большой глоток прямо из горлышка и с силой выдохнул.

— Ненавижу. Ненавижу за то, что заставляет чувствовать. — Он ударил бутылкой о стойку, брызги алкоголя разлетелись по дереву. — Но, сука... — на губах появилась мрачная усмешка, — если честно... может, я её и люблю.

В этих словах было столько яда и признания одновременно, что Мин Джэ даже не знал, стоит ли что-то отвечать. Нам Гю стоял, шатаясь, сжимая бутылку так, будто хотел её раздавить, и смотрел куда-то в пустоту.

— Сон Ми домой ушла, — Мин Джэ вытер стойку и бросил взгляд на Нам Гю.

— И хуй с ней, — отмахнулся тот, даже не подняв глаз. — Мне похуй на эту куклу на каблуках.

Мин Джэ скосил глаза, смешал что-то в шейкере и поставил перед ним бокал.
— Попробуй.

Нам Гю сделал глоток, сразу скривился.
— Хуйня. У Лэйн лучше выходит. Даже её ебучая гречка лучше, чем твой коктейль.

— Опять о ней? — Мин Джэ вскинул брови.

— Да, блядь, опять о ней! — Нам Гю ударил ладонью по стойке, бутылка дрогнула. — Потому что, сука, я её ненавижу. Ненавижу за то, что не могу выкинуть из башки.

— Вы встречаетесь? — Мин Джэ помолчал секунду и спросил осторожно. — Или у неё парень есть?

— Я холост, — Нам Гю прищурился, его голос зазвенел опасно. — И вообще... тебе какое дело?

Мин Джэ усмехнулся, глядя прямо на него.
— Просто Лэйн мне понравилась.

Нам Гю замер. Он сжал бутылку так, что костяшки побелели, а глаза метнули такой взгляд, что воздух между ними стал тяжёлым.

— Просто Лэйн мне понравилась, — сказал Мин Джэ, не отводя взгляда.

— Да она... — Нам Гю хрипло усмехнулся и залпом отпил из бутылки. — Сука холодная, упрямая, злится на ровном месте. Вечно умничает, будто весь мир ей должен. В постели тоже... ни хуя особенного. И готовит как бабка старая, гречку мне варила, прикинь.

Он говорил резко, будто выкидывал яд, но внутри разъедала правда: именно это в ней и нравилось. Что не гнулась. Что смотрела прямо в глаза. Что даже гречка от неё казалась особенной.

— Я её ненавижу, — процедил он, сжимая зубы так, что скулы свело. — За то, что эта тварь поселилась у меня в башке. За то, что я не могу без неё, блядь, жить нормально.

Нам Гю с силой опустил бутылку на стойку, встал, резко поправил куртку.
— Пошёл ты со своей "понравилась".

Он не собирался слушать дальше. Ноги сами вывели его из клуба. Ночь была глухая, город спал, а он шёл быстрым шагом, закуривая на ходу. Дым обжигал горло, мысли путались.

И всё равно дорога привела его туда, куда он вечно клялся себе не идти — к дому Лэйн.

Нам Гю стоял у двери Лэйн и колотил так, что стены в подъезде гулко отзывались.

— Открывай, сука! — его голос срывался, отдавался эхом. — Думаешь, я буду тут как долбоёб стоять? Открывай, слышишь?!

Он бил ладонью и кулаком, не щадя костяшек. Казалось, будто пытается вышибить дверь не только в её квартиру, но и из собственной головы.

— Это из-за тебя я вот так, блядь, хожу! Это ты во всём виновата! Ты, тварь, ты! — орал он, и голос дрожал не от злости, а от того, что он сам не понимал, в чём её вина.

Но дверь оставалась глухой. Ни единого звука в ответ.

Только спустя несколько минут, тяжело дыша, он оттолкнулся от стены и, наконец, вспомнил — Лэйн же в больнице. Чёрт.

Нам Гю скривился, ударил кулаком по косяку и спустился вниз, выходя на улицу. Холодный воздух обжёг лёгкие. Он закурил. Одну сигарету, затем вторую. Дым не помогал. Злость только росла, внутри что-то выворачивало наизнанку.

— Чёртова кошка... — пробормотал он, втягивая дым.

Он выкурил третью подряд, но и этого было мало. Пальцы дрожали. В голове шумело. Таблетки закончились, а без них всё казалось ещё хуже — кожа будто горела, мысли путались, тело ломало.

И всё равно он не ушёл. Сел на холодные ступени возле подъезда, вжав голову в руки.
Ждал. Пока его кошка вернётся.

Через полчаса его глаза выхватили из темноты знакомый силуэт.
Лэйн.

Она шла медленно, словно каждый шаг давался ей с усилием. Иногда останавливалась, хваталась за стену, будто силы уходили. И всё же упрямо продолжала двигаться вперёд.

Когда она дошла до подъезда и заметила его, её глаза округлились.

— Что ты тут забыл? — голос был хриплым, усталым, но всё равно твёрдым.

Нам Гю уставился на неё. Разцарапанное лицо. Ноги, явно болевшие от порезов. И его кофта, которая висела на ней свободно. Как же ей шли его вещи. Он вдруг поймал себя на том, что не может отвести взгляд.

— Почему пешком? — хмуро спросил он, в голосе больше заботы, чем злости. — Тебе же ходить тяжело.

Лэйн устало усмехнулась, опустив взгляд:

— Телефон сел. Денег на такси хватило только на половину дороги. Таксист выгнал. — Она подняла глаза и добавила жёстче: — И вообще... зачем ты пришёл?

Он сделал паузу, будто сам удивлялся собственным словам:

— Просто... захотел тебя увидеть.

На секунду воцарилась тишина. Лэйн смотрела на него, словно пытаясь понять, врёт он или нет. Потом коротко кивнула:

— В таком случае... пойдём домой.

Она попыталась подняться по ступеням, но шаг давался ей тяжело. Нам Гю выругался себе под нос и, не раздумывая, протянул руку.

— Давай, — сказал он грубее, чем хотел, но в его движениях было то самое редкое — забота.

Она на секунду замялась, но всё же вложила ладонь в его руку. Он помог подняться по лестнице. Шёл рядом, поддерживая, чтобы она не упала.

И это было совсем не похоже на Нам Гю. Совсем.

Они зашли в квартиру. Лэйн сразу заметила — тут было не так, как обычно. Обычно её дом встречал чистотой и спокойствием, но сейчас... кое-где вещи валялись на диване, в прихожей стояли ботинки, которые она обычно ставила на место.

— Вот это да, — протянул Нам Гю, оглядываясь. — А я-то думал, ты любишь порядок.

Он сказал это с издёвкой, но без злости. Лэйн лишь улыбнулась, чуть виновато, и отмахнулась:

— Я просто не успела прибраться перед выходом.

Она сняла обувь, пошла в ванную — помыла руки, умылась, собрав волосы в небрежный хвост. Вышла и посмотрела на Нам Гю, который стоял посреди комнаты так, словно он тут впервые.

— Ну и чего ты хочешь? — спокойно спросила она. — Поесть или лечь спать?

Он ухмыльнулся, прищурился:

— Я хочу тебя.

Лэйн замерла, но прежде чем успела что-то ответить, он словно опомнился, отвернулся, потер шею.

— Ладно, жрать хочу, — буркнул он.

Они прошли на кухню. Лэйн открыла холодильник и заглянула внутрь. Там стояли кастрюля с супом, контейнер с картошкой и несколько аккуратно сложенных баночек.

— Ну надо же, — иронично сказала она, обернувшись на Нам Гю. — После визита тебя и Таноса, и твоих слов о том, какая я плохая хозяйка, я пересмотрела свою жизнь и решила готовить больше.

Нам Гю ухмыльнулся, усаживаясь за стол:

— Отлично. Тогда хочу гречки. С помидором.

— Гречки... с помидором? — переспросила Лэйн, изогнув бровь. — И ты ещё смеешь называть меня странной?

— Это не странно, это охуенно, — уверенно сказал Нам Гю, закуривая. — Сделай.

Лэйн бросила на него взгляд поверх плеча, сухо и спокойно:

— В холодильнике и так жратвы полно. Ешь, что есть. Готовить я тебе не буду.

Нам Гю откинулся на спинку стула, усмехнулся, будто специально провоцируя:

— Ну чего ты сразу? Мне же не трудно попросить. Ты же любишь, когда тебя просят... — он сделал паузу и добавил с издёвкой, — по-хорошему.

Лэйн скрестила руки на груди, чуть прищурившись:

— И почему именно гречка? Чего ты к ней вообще прицепился?

Он только пожал плечами, не удостоив прямым ответом. Но, не моргнув глазом, сказал:

— Тогда не выёбывайся. Давай и суп, и картошку.

— Проглот, — пробурчала Лэйн, но всё же достала из холодильника две тарелки и поставила перед ним: в одной суп, в другой — картошка.

Себе она сделала маленький бутерброд: кусочек хлеба, рыбка, сыр сверху. Села рядом, лениво откусывая, в то время как Нам Гю ел, будто неделю ничего не видел.

В кухне было тихо, только стук ложки о тарелку да его хрипловатое дыхание. За окном ещё висела ночь, редкие огоньки фонарей пробивались в окно.

Лэйн вдруг встала, подошла к холодильнику и достала оттуда красный, чуть помятый помидор. Подошла к столу и, не говоря ни слова, положила его прямо в тарелку с картошкой Нам Гю.

— Вот, — сказала она, смотря на него с усмешкой. — Твоя гречка с помидором. Только без гречки

Нам Гю посмотрел на тарелку, потом медленно поднял глаза на Лэйн. Сначала у него дёрнулся уголок губ, потом он хмыкнул и ухмыльнулся, так и не дотронувшись до помидора.

— Сука, — сказал он почти с теплом, будто это было похвалой. — Ты издеваешься надо мной, да?

Лэйн уселась обратно на своё место, сделала вид, что полностью сосредоточена на своём бутерброде.

— Да я тебе заботу проявляю, — спокойно ответила она. — Просил помидор — получай. А гречку сам вари.

Нам Гю взял вилку и ткнул в помидор, разрезал его пополам и, не отрывая взгляда от Лэйн, сунул кусок себе в рот. Несколько секунд он жевал молча, будто нарочно тянул момент.

— Твоя забота какая-то кривоватая, — сказал он, проглотив. — Но, блядь, вкусно. Даже вкуснее, чем гречка.

Лэйн приподняла брови, удивлённо усмехнувшись:

— О, серьёзно? Значит, я зря мучилась, когда готовила. Надо было сразу помидор кинуть в тарелку.

— Не пизди, — отрезал Нам Гю, снова взяв картошку. — Я помню твою гречку. Она мне тогда зашла. Вот поэтому и доебался до неё.

Он сказал это как-то между делом, но в его голосе мелькнуло что-то мягкое, не свойственное ему. Лэйн уловила это и чуть склонила голову, смотря на него внимательнее.

— Так ты... серьёзно? Тебе правда понравилось то, что я приготовила?

Нам Гю опустил глаза в тарелку, будто избегая прямого ответа. Сухо бросил:

— Жрать я умею. Но твоя хуйня была нормальной. Даже слишком.

Лэйн улыбнулась уголком губ и откинулась на спинку стула. Внутри у неё что-то потеплело — странное чувство. Приятно, что он запомнил, что ему понравилось. Но и неприятно: слишком уж он умел всё превращать в колкость, словно боялся показать хоть грамм искренности.

— Ты бы уже определился, — сказала она тихо. — То я плохая хозяйка, то я вкусно готовлю.

Нам Гю поднял взгляд, задержался на её лице — царапины, усталые глаза, его кофта на ней. Он ухмыльнулся, но в глазах мелькнуло что-то другое.

— А вот это и бесит, — сказал он, откидываясь назад. — Что ты и правда умеешь быть... нормальной. Даже слишком.

Он снова воткнул вилку в картошку, будто хотел скрыться за едой, а у Лэйн внутри стало ещё теплее.

Нам Гю доел суп и картошку, вытер рот рукавом и вытянул ноги под столом, так что случайно задел её ступню. Лэйн посмотрела на него в упор, но ничего не сказала — лишь поправила его кофту на себе, словно она была частью её самой.

— И чё, — начал он, ковыряя вилкой в пустой тарелке. — Ты теперь каждый день жрать готовить будешь?

Лэйн прищурилась, ухмыльнувшись:

— Только если ты каждый день будешь сидеть за моим столом и ныть, что хочешь гречку.

— Я не ною, — возразил он. — Я требую.

— Ну вот и требуй где-нибудь в другом месте.

Они переглянулись, и Лэйн впервые за ночь позволила себе искренне рассмеяться. Смех прозвучал неожиданно легко — даже для неё самой. Нам Гю смотрел на неё, и у него что-то ёкнуло внутри. Улыбка на его лице получилась кривой, но настоящей.

Он откинулся на спинку стула, закурил прямо на кухне, будто ему было похуй на всё — на её квартиру, на запах, на время.

— Ты странная, — сказал он, выпустив дым. — Нормальные бабы ноют, что мужик курит у них на кухне. А ты молчишь.

— Потому что знаю, что спорить бесполезно, — спокойно ответила Лэйн, допивая чай. — Ты всё равно сделаешь по-своему.

Нам Гю прищурился, снова задержав взгляд на ней:

— Вот за это я тебя и ненавижу.

Она вскинула брови.

— В смысле?

Он втянул дым и, выдыхая, усмехнулся:

— За то, что ты понимаешь меня. Даже когда я этого не хочу.

Лэйн замолчала, глядя на него. Она хотела сказать что-то язвительное, но вместо этого лишь еле заметно улыбнулась. Внутри было ощущение странного тепла, которого она не ждала.

Между ними повисла тишина, но она была не тяжёлой — наоборот, спокойной, почти домашней. За окном светало, слабый свет пробивался через занавески.

Нам Гю затушил сигарету в тарелке и встал. Подошёл к ней ближе, посмотрел сверху вниз, опершись руками о спинку её стула.

— Кошка, — сказал он почти шёпотом. — Ты же понимаешь, что я всё равно останусь?

Лэйн посмотрела на него снизу вверх. В её взгляде мелькнула ирония, но голос прозвучал тихо и серьёзно:

— Я знаю.

Они остались сидеть на кухне, хотя время уже утекало к рассвету. За окном редкие машины проносились по пустой улице, и каждый звук казался громче, чем обычно.

Лэйн убрала со стола тарелки, вернулась и села напротив Нам Гю, подперев щёку рукой.

— Так ты серьёзно думаешь, что я кошка? — спросила она, улыбнувшись краем губ.

Он хмыкнул:
— Ну а кто? Ты ж ходишь сама по себе. И всегда с когтями.

— Когти — это про Сон Ми, — парировала Лэйн. — У меня их нет.

Нам Гю ухмыльнулся, прищурившись:
— Есть. Просто ты пускаешь их только в меня.

Она не удержалась и засмеялась. Смеялась искренне, открыто, так что Нам Гю на мгновение замолчал и уставился на неё, будто впервые увидел. Внутри у него закололо — непривычное, неприятное и в то же время тёплое чувство.

— Тебя, наверное, все бесят, да? — спросила Лэйн, утирая слезинку от смеха.

Он пожал плечами:
— Все. Кроме тебя. Но и ты меня заебала.

— Взаимно, — ответила она спокойно.

Они снова замолчали, но это молчание не давило. Лэйн наливала себе ещё чаю, Нам Гю смотрел, как пар поднимается от кружки, и не понимал, какого хрена он вообще здесь сидит. Мог бы быть в клубе, мог бы быть с кем угодно, но вместо этого...

— Ты вообще чего хочешь от меня? — вдруг спросила она. Голос её был спокойным, но глаза — внимательные, серьёзные.

Нам Гю не ответил сразу. Он провёл пальцами по столешнице, достал сигарету, но не закурил.

— Сам не знаю, — наконец сказал он. — Хочу, чтоб ты рядом была.

— И что дальше?

Он посмотрел на неё и усмехнулся, но без привычного яда:
— А дальше разберёмся.

Лэйн откинулась на спинку стула, держа кружку в руках. Она чувствовала, что в его словах нет обещаний. Но именно это и было честным.

Они просидели так до самого утра. Разговаривали о пустяках — о том, как он ненавидит клиентов, как она однажды сбежала с вечеринки и двое суток не выходила из дома, о том, какие песни слушают, о том, какая в детстве у каждого была мечта. Иногда смеялись, иногда спорили, иногда молчали.

Когда в окно ворвался первый утренний свет, Лэйн потянулась, а Нам Гю, прищурившись, сказал:
— Пиздец, я ещё ни разу так спокойно ночь не проводил.

Она усмехнулась:
— Ну, значит, впервые для всего бывает.

И впервые за долгое время обоим стало спокойно — без игр, без претензий, без масок.

Они перебрались из кухни в зал. Лэйн включила телевизор, но ни один канал толком не заинтересовал — фоном шли какие-то старые фильмы, а они сидели на диване, разговаривали и перекидывались редкими репликами.

— Ты сказал... хочешь, чтоб я была рядом, — первой нарушила тишину Лэйн. Она повернулась к нему, подогнув ноги под себя. — А что это вообще значит?

Нам Гю лежал, раскинувшись на диване, и лениво крутил в пальцах пульт. Он усмехнулся, но без привычной злости.

— Не знаю. Не отношения, если ты об этом. Я для этого не рождён, — сказал он. — Просто... мне нравится, когда ты рядом.

Лэйн нахмурилась.

— То есть я должна быть, но ни на что не рассчитывать?

Он откинул голову назад и закрыл глаза.

— Ты всегда всё усложняешь. Я ж прямо сказал — хочу тебя рядом. Мне этого достаточно.

Она замолчала, уставившись в экран, где что-то бормотали актёры. Но в груди неприятно кольнуло. Будто он говорит «ты мне нужна», а на деле — держит её на расстоянии.

— Ты против? — спросил он после паузы, глядя на неё искоса.

— Я просто пытаюсь понять, — тихо ответила Лэйн. — Это похоже на игру. Ты сам не знаешь, чего хочешь, и меня в это втягиваешь.

— А если да? — ухмыльнулся Нам Гю. — Всё равно ведь ты рядом сидишь.

Она закатила глаза, но улыбнулась.

— Ты такой мудак.

— Зато честный, — отозвался он, протянул руку и коснулся её пальцев.

Она не отстранилась.

Внутри у Нам Гю всё сжималось. Он ненавидел это чувство — зависимость от её присутствия. Хотел, чтобы исчезла, чтобы перестала так цеплять. Но стоило представить, что она уйдёт и не вернётся, становилось пусто.

А Лэйн чувствовала, что его слова — не обещание, а признание. В нём не было «люблю», но было «нужна». И это странным образом грело сильнее, чем любые красивые речи.

Они так и сидели, пока фильм не кончился. Нам Гю не заметил, как глаза начали слипаться, а Лэйн, положив голову на спинку дивана, заснула первой. Спустя несколько минут он сам отключился — на том же диване, рядом с ней, будто так и должно было быть.

———————————————————————————
Поставьте звездочки, пожалуйста 😜 и подпишитесь на мой тгк (в профиле ссылка) 🤯🤯🤯