Взгляд в прошлое
Когда дело доходит до любви, то сомнений, которым сложно противостоять, бывает очень много. Где-то внутри ты уже готов влюбиться. Но море препятствий закрывают все ощущения, и ты больше не хочешь чувствовать. Или даже не можешь.
Сентябрь выдался на удивление теплым и безветренным. В один из таких дней меня, Элину Михайлову, отдали в детский сад. Глядя на старые фотографии я выглядела невероятно мило: малышка с ярко-голубыми, как топазы, глазами и черными, как самая темная ночь, волосами. Я быстро подружилась с рыжеволосой девочкой Диной Филатовой. Мы были счастливы проводить время вместе каждый день и не замечали внимания маленьких мальчишек и девчонок, которые все время звали нас поиграть. Нам хорошо было вдвоем, как будто мы знали, что так будет лучше всем.
Через девять месяцев к нам в дом постучалась беда. Мне было четыре года, когда отец ушел из семьи. Ничего не предвещало этого. Папа был рядом, угощал мороженым и водил в парк. Мама посадила меня и сказала, что папа теперь будет жить не с нами. Я тогда не поняла, что тут плохого, но почувствовала грусть. На дворе стоял жаркий май, пахло начинающимся дождем и мамиными ванильными булочками. Мы с мамой отпустили его без слез и криков, молча, когда на улице уже накрапывало, а из телевизора звучала песня «Позови меня с собой». А потом внутри все оборвалось. Папа не звонил, не приходил, и робкая надежда, что он вернётся домой начала таять. Мама больше не собиралась замуж, и разочарование в браке и мужчинах всё-таки в ней поселилось, о чем ни раз говорила. Она работала медсестрой, поднимала меня одна, помогать было некому. У отца родственников практически не было, а мамины родители жили в Петербурге и приезжали редко.
После ухода отца Дину стала чаще приводить её мама и, довольная тем, что Дина будет занята пару часов, убегала по своим делам. Моя мама приглядывала за нами и не противилась такой компании для меня, ведь она развлекала и отвлекала от ненужных расспросов. Дина не особо понимала, что происходило у меня в семье, но я знала, что она хотела помочь. Однажды, сравнивая рисунки семьи, Дина заметила, что я не нарисовала папу.
— А папа где? — удивилась подружка, показывая пальцем на мой мой рисунок, где были изображены только мама и я.
Палец Дины переместился на свой, где она наглядно показала, что имела ввиду. Я не знала как объяснить всё то, что мне рассказала мама, поэтому ответила кратко, сделав голос серьезным:
— Ушёл.
С тех пор, каждый раз как Дину приводили в гости, она приносила сладости, покрытые ароматной глазурью, и мы танцевали под хиты девяностых, которые любила включать моя мама. Это была первая крепкая дружба, когда звучали клятвы про вечное, нерушимое. Дружба, которая звучала как та самая мелодия из любимого фильма и пахла корицей с яблоками. Но, как известно, вечное порой длится не так уж и долго. В семь лет нас отдали в разные школы. Я ходила в ближайшую от дома, а Дина —а — в частную. Мы не перестали общаться, но дружба оказалась драматичной.
Пятый класс, близился конец года. Точкой невозврата стала последняя олимпиада, которая проходила в школе, где училась Дина. сверстники считали её красивой девочкой, все-таки рыжеволосые не часто встречались. И тут пришла я. Контраст темных волос и светлых глаз всегда играл мне на руку, хоть и не пользовалась этим, так что я сразу оказалась объектом пристального внимания. И тогда впервые, в той самой нерушимой дружбе, пошла небольшая трещина, прямо в фундаменте.
Я и не знала, что оказалась в тот момент не самой приятной подругой. В душе же наоборот радовалась, что впервые побывала у Дины в школе. Прожужжав все уши маме об этом, я оделась в самое милое чёрное платьице в своем гардеробе и подкрасила губки цветной гигиенической помадой. Её я взяла у мамы без спроса, но она, заметив пропажу, ничего не сказала. Ведь я не часто проявляла интерес к женским штучкам. Хоть меня и считали приветливой, улыбчивой девочкой, но могла дерзить и совсем переставала быть милой. Не была душой компании, но была её приятным компонентом.
Я знала, что Дина очень любила внимание больше. Может поэтому она смотрела на меня не самым довольным взглядом, в котором прямо-таки читалось «Ну вот зачем она пришла?». Она провожала меня до самого актовый зал, где всех собирали на открытие олимпиады. Сама же Дина не стала записываться, рисование отнимало почти все время. Надеюсь, она не будет завидовать. В тот день я заняла почетное второе место по литературе.
— Зря ты не стала участвовать, задания были лёгкими, — делилась своими мыслями я со светящимися глазами, в то время как Дина молча слушала меня. Я училась и без того отлично, а тут ещё и олимпиада. Трещинка.
В двенадцать лет я коротко подстриглась под мальчика, что возмутило мать, но бунтарский подростковый период был сильнее её недовольств. Да и выговоры были не самой сильной стороной мамы. В какой-то степени именно её слова и повлияли на моё решение подстричься. Она часто говорила опираться на себя, доверять себе и уж точно не торопиться под венец. Я и без того сторонилась сверстников мужского пола, ненароком вспоминая отца и то, как он оставил нас.
Седьмой класс. Я — староста класса. Кто бы мог подумать? Я даже не стремилась к этому, хоть и не была против такого статуса. Видимо, все уже поняли, что я прямолинейна, и не буду терпеть нападки, как прошлая староста. Дина не особо порадовалась моим успехам, хотя, мы учились в разных школах. Я замечала, что она уже не могла остановиться сравнивать себя и меня, а ревность к успехам, питаясь её эмоциями, становилась все сильнее и злее. То ли Дина стала такой из-за семьи, которая вечно была ею недовольна, то ли виноваты были учителя, которым она не нравилась излишней эмоциональности; но трещин с каждым годом становилось все больше. Фундамент начал ломаться.
Полностью он был разрушен в девятом классе. Пик драмы. Первая влюблённость. В то время довольно-таки симпатичный Морозов Ярослав проявлял ко мне свои чувства. Он мне нравился, но не так, чтобы сильно. Слова мамы я помнила всегда хорошо, и старалась не терять голову. Ярослав приглашал погулять, дарил то цветочек, то шоколадку. Этакий конфетно-букетный период. Мне не нравилось, что порой я могла быть безэмоциональной, и Ярик отмечал это. Пытался втереться ко мне в доверие и проникнуть в сердце. В конец концов, я потеплела. Мне захотелось настоящих эмоций. В тот день Ярик позвал меня на очередное свидание. Мы встретились возле универмага недалеко от школы и отправились гулять. Ярик держал меня за руку, слегка поглаживая большим пальцем по моему, и от этого жеста внезапный поток нежности затопил меня. Я посмотрела на него другими глазами. Влюбленными.
Мы зашли в кафе, где были уже пару раз. Заказали по десерту и кофе.
— Элин, я давно хотел тебе сказать, — начал Ярослав слегка неуверенно. Его пальцы барабанили по столу, и я немного напряглась. Он повторил: — Давно хотел сказать, что хочу чтобы ты стала моей девушкой. Ты мне очень нравишься. Возможно, я даже влюблен.
Эти слова оглушили меня. А он все смотрел на меня, и темные глаза утягивали все адекватные мысли.
— Я согласна, — тихо выдохнула я и спряталась за кружку с напитком, смущенно улыбаясь.
В тот вечер мы долго целовались у подъезда, изучая сладкий вкус губ друг друга и прерывисто дыша от приятных ощущений. Позже я поделилась своим счастьем с Диной, которая уже давно предсказала исход нашего общения.. Она тоже начала встречаться с кем-то и болтала все время о своем парне, чем порой сильно надоедала. Так что момент для знакомства меня с ее парнем настал через пару дней. Я как раз болтала по телефону с Диной, которая как раз собиралась на свидание.
— Сказал, что подарит сегодня мне что-то особенное. Может, украшение? Слушай, а выходи во двор, заодно увидишь Ярика.
— Всё-таки удивительно, что парней у нас одинаково зовут.
Никому в голову не приходило спросить фамилию или узнать, где учатся наши парни. Всё было достаточно скрытно, Дина не раз говорила, что хочет познакомить нас и потом уже всё рассказать.
Я быстро собралась и стала поджидать парочку на скамейке возле подъезда. Вспоминая наши поцелуи с Яриком, я глупо улыбалась. Но когда ко мне подошли Дина и её парень, моя улыбка моментально пропала, дыхание спёрло, а слова застряли в горле. Парнем Дины оказался никто иной, как мой парень. Мой Ярослав. Все замерли. В глазах Дины можно было увидеть огонек удовольствия от сложившейся ситуации. Знала ли она, что это мой парень, осталось не известно. Сам Ярослав от удивления приоткрыл рот и переводил ошарашенный взгляд с меня на Дину. Боль. Невыносимая боль жгла в груди. Так, что даже крик бы не помог. Внутри рушилось только недавно построенное доверие к парню, а чувства разбивались от предательства не только из-за него, но и лучшей подруги.
— Что ж, будьте счастливы. — Удивительно, как спокойно прозвучали мои слова, сказанные глухим голосом.
Если бы я не увидела усмешку на лице Дины после брошенных слов, возможно, не приняла бы решение прервать дружбу.
Ноги почти не слушались, как и сердце, которое заходилось в отчаянном ритме. Я пришла домой, упала на кровать и поняла, что отношения и чувства пока не для меня. Я попыталась.