Случайности не случайны.
«Любовь может спасти, подарить наивысшее счастье и радость. Больно и страшно, когда эта любовь не нужна, когда её отвергают, когда топчут и убивают».
Я, будучи шестнадцатилетней, прочитала эти строчки в одной из заданных на дом книг и решила, что, возможно, в этом есть смысл. Видимо, я ещё не любила по-настоящему, потому что предательство из прошлого скребло коготком моё эго. Почему обманули, бросили? Ответов на вопросы не было, поэтому я решила не копаться в этом и просто дать себе пережить не самый приятный опыт.
Волосы я снова отрастила длинные, чем очень радовала маму и привлекала ребят своего возраста и постарше. Правда это ничего не значило. Ко мне теперь ещё сложнее было подобраться, хотя от простого общения я не закрывалась. Я достаточно приятный и веселый человек, но такой меня знал лишь небольшой круг людей.
В очередной раз вздохнув, я дописала задачу по алгебре и собралась отдохнуть.
— Доча.
В комнату постучалась мама и осторожно глянула в комнату. Заметив, что я ничего не пишу, зашла внутрь и присела на кровать. Она всегда была достаточно изящной, невысокого роста. Я уже обогнала ее в росте, но изящнее так и не стала. Да и внешне мы отличались. Единственное, что было у нас идентично, — цвет глаз.
— Скоро конец учебы, экзамены, каникулы. Я тут подумала, может, съездишь в Петербург, к бабушке и дедушке? А я попрошу выделить немного дней с отпуска и тоже прилечу к вам.
Я не поверила ушам. Это будет первый раз, когда я отправлюсь в путешествие одна, да ещё и в Петербург. Ответом на идею мамы был восторженный писк. Так и решили. Но для начала надо было сдать экзамены, что для меня не являлось сложной проблемой. Я все так же отлично училась, участвовала в олимпиадах и была старостой класса.
— Сможешь с кем-нибудь познакомиться, сходить в кучу классных мест, а ещё и переехать после школы туда. Круто же, — радовались одноклассницы, после того, как я поделилась последней новостью. Кстати, одна из них летела в Европу, а другая куда-то на острова.
Я не завидовала, но мне не нравилось такое открытое заискивание девочек передо мной. Не хотели чтобы я лишний раз их сдала учителю с тем, что они курят в туалете или же дала списать. Вроде и использовать меня напрямую боялись, помнили, что я могла устроить, но и совсем не обращаться с просьбами не могли.
Осталось всего ничего, каких-то два года и школа закончится. Эта мысль заставляла бежать на учёбу и торопить события, но как оказалось, у судьбы были свои планы на этот период жизни.
Мои бабушка и дедушка переехали, когда мне было пять, и приезжали в гости каждый год. Сама же я ни разу не приезжала в Санкт-Петербург. То у мамы денег не было, то времени, то ещё какие-то причины возникали. Дедушка, Анатолий Валерьевич, был врачом-хирургом, работал не покладая рук, но уже пару лет не проводил операции. Моя бабушка, Любовь Марковна, была школьным учителем и до сих пор давала уроки на дому. По выслуге лет, дедушку перевели в клинику Северной столицы, и отказаться было сложно, хотя хотелось, несмотря на очень прибыльное место.
Мама оказалась в разводе с маленькой мной, и нам нужна была помощь, но она настояла, чтобы старики поехали и не упустили такую возможность. Работа, квартира — дела шли хорошо, но было одиноко. Дедушка иногда начинал грустить, что выбрал такой вариант, но сделанного назад не воротишь. Сожалеть уже не стоило, это лишь забирало силы и вызывало новые болезни в уже далеко не молодом теле. Тем более, технологии спасали, и мы часто созванивались. Переживания за нас у бабушки и дедушки всегда были. Уж слишком наивна мама порой была, а профессия отнимала много энергии. Ей так и не удалось найти себе верного спутника после развода, зато я была совсем не в мать. Хорошо училась, шла на золотую медаль, в общем, красавица, умница — как старики говорили. Наконец-то приеду в гости, и они вдоволь наговорятся со мной, наобнимаются и, надеюсь, станут чуточку счастливее.
На следующий день я пыталась вспомнить, когда же в последний раз отдыхала от занятий. Это было на Новый год, а сейчас май, и в голове постоянный шум от уроков, подготовки и нервного напряжения. «Я устала», — всё, что мог выдать утомленный мозг.
Потягиваясь на стуле, я зевнула. Время еще позволяло выйти на прогулку и, накинув на себя штаны и толстовку, я вышла из квартиры. Мама работала в ночную смену, поэтому я была предоставлена сама себе. Чтобы не гулять одной, я решила пригласить одноклассницу отому набрала номер одноклассницы, с которой больше всего общалась. Близкими подругами мы ещё пока не стали, но Маша всегда была рядом. И жила в соседнем подъезде, поэтому сразу же согласилась встретиться.
— К моему брату приехал друг из Питера, пойдём в гости заглянем. Ты же как раз туда собралась. Надо разузнать подробности, — затараторила Маша и потянула меня за рукав.
Несносная. Вечно находилась в делах, в заботах, в беготне. Веселая, шумная. Громко смеялась, громко говорила, часто кричала. Возможно, это и притянуло меня. Я так не могла. Даже в свой переходный период просто смотрела неприятным взглядом и говорила, можно сказать, вкрадчиво. Но задирать мальчиков это мне не мешало. В любом случае, тогда этот шум был как никогда нужен, и я просто улыбалась. Про брекеты сюда
Дошли мы довольно-таки быстро, но прогуляться было тем не менее приятно. Запах после дождя будто оседал на плечах и проникал внутрь. Было свежо, но не холодно. Руки слегка подмерзли, но кофта справлялась со своей задачей, и в карманах было уютно и тепло. Мы шли с одними наушниками на двоих и слушали популярную тогда песню «Call me, maybe». Такие мгновения потом вспоминаются во время приступов ностальгии, когда думаешь: как же было хорошо. Мы зашли в подъезд старой пятиэтажки и поднялись на третий этаж.
Брат Маши, Григорий Головченко, уже учился в университете на втором курсе международного права. Довольно-таки милый парень с кудрявыми каштановыми волосами и веснушками, в отличии от Маши, у которой были абсолютно прямые волосы и ямочки на щечках.
«Один в маму, другой в папу», — всегда говорила подруга. Их мама была учителем в школе, где учились я и Мари, а отец работал на теплоэлектростанции. В общем, такая же обычная семья, в которой любят хлеб с сахаром и картошку с селёдкой.
Мы зашли в типичную квартиру хрущевки. Гриша снимал ее не так давно с заработанных денег, так как жить с родителями и сестрой, будучи студентом, угнетало. Когда Гриша нашел этот вариант, его счастливое лицо надо было снимать: и недалеко от родных, и по стоимости приемлемо.
— Девчонки, заходите, сейчас чай попьем, поболтаем, познакомлю с другом своим, — весело заговорил парень.
Голос у него был мелодичный, текучий, говорил так, будто собирается петь, хоть делать этого не умел. Маша рассказывала, что у неё уши сворачивались в трубочку, когда брат распевался в ванной.
Мы принялись хозяйничать: заварили ароматный чай с бергамотом, поставили чашку с вафельными конфетами, нарезали неизвестно какого срока годности сыр и отыскали четыре разнокалиберные кружки. Как раз из зала вынырнули парни.
Друг Григория, Эдуард, был долговязым парнем со светлыми, короткими волосами набок, светло-серыми глазами и тонкими чертами лица. Красная футболка с героями какого-то фильма завершали его образ. Он был скорее милым, чем красивым, но и на таких девушки западали. Не стыдно с родителями познакомить, интеллект на лице присутствовал.
— Только я Эдвард, если что, — жуя конфету, отметил парень.
Подруга прыснула в стакан с чаем от смеха и тут же пояснила:
— Ну, до вампира Каллена тебе еще далековато, — меня тоже разобрал смех.
— Какого вампира? — возмутился Эд. — Это псевдоним из игры, новая часть, говорят, вышла.
Эдуард-Эдвард, в общем, Эд, заканчивал одиннадцатый класс и собирался оставаться в Петербурге, хотя это и понятно. Возможностей там много, да и место уже насиженное.
Вечер шел неторопливо, наполняясь ароматами чая и живой беседой. Эд рассказывал о том, как проходит подготовка к экзаменам, что нужно уже заранее учить. Я уже не могла про это слушать и спросила о Петербурге. Сначала Эд задумался, но потом засыпал нас информацией о своем любимом городе. Я невольно заслушалась и совсем не заметила как пролетело время. Мы обменялись телефонами, чтобы, когда я приехала в город, могла позвонить и не чувствовала себя одинокой.
— Вот тебе и «Call me, maybe», — шепнула Маша мне на ухо, улыбаясь.
Даже забавно, но уже на следующий день Эд написал мне.
Эд: «Привет. Не хотела бы увидеться со мной перед отъездом?»
Я даже удивилась, так как вчера Эдуард был просто мил и не проявлял никаких знаков внимания.
Я: «Привет. Я, пожалуй, пас. Может, когда я приеду в Петербург, там и увидимся».
Эд: «Отличная идея. Покажу тебе самые красивые места😉».
Подмигивающий смайлик напряг меня.
Я: «Только как знакомый или друг. На большее не рассчитывай»
Пока что я не готова к отношениям, а вот знакомые в новом для меня городе мне пригодятся.
Эд: «Понял. Тогда жду нашей встречи. Как друг)»
Так мы прообщались с месяц, и мне очень нравилось вот такое общение, ни к чему никого не обязывающее. Поэтому, когда Эд рассказал мне весть о том, что у него появилась девушка, и он нас хочет познакомить, я благополучно выдохнула. Кажется, у меня появился неплохой друг.