Глава 20
Они шли по карте. Город казался знакомым, но ощущение было странным. Улицы, которые они проходили, становились всё менее уверенными в своём существовании. Таблички с названиями улиц были другими, как будто их переименовали за одну ночь. Фонари на углах стояли чуть выше, чем обычно, как будто для того, чтобы осветить не только путь, но и скрытые уголки реальности. Окна домов были глубокими, они чувствовали, как из этих окон, кто-то или что-то смотрит обратно, проникнув в самое сердце их восприятия.
И людей становилось всё меньше. Вначале они замечали одиночные фигуры, но вскоре они исчезали, и город стал пустым. Безмолвным. И тогда перед ними возникло здание, оно не отбрасывает тени. Не такое, которое можно было бы увидеть в этом городе, но всё равно знакомое. Изабель почувствовала холодок в спине, но не могла отвести взгляд.
— Это же не может быть реально… — прошептала Розали, но её голос не смог развеять этот странный, тяжёлый воздух.
Изабель не ответила, но подошла к двери. Она почувствовала, как ладонь, прижатая к дереву, ощутила тепло, как от живой ткани. Оно было странным, потому что это дерево не могло быть настоящим, а ощущение было слишком ярким, чтобы быть частью сна.
— Это не реальность. Но и не сон. — её слова повисли в воздухе, и, возможно, были истинной причиной её решимости.
— Это… то место, которое наш разум создал, чтобы пережить невозможное. — Розали сказала, а её голос звучал будто подтверждение уже давно произнесённых мыслей.
Они вошли. Внутри царила тишина. Воздух был густым, как в старой библиотеке, где не было ни звука, ни жизни, кроме старой пыли и тусклого света, просачивающегося через полуразрушенные окна. Лестница вела вверх. Они поднимались, шаг за шагом. Пыль висела в воздухе, как вода в закрытом пространстве. Всё было знакомо, но не в том смысле, в каком они привыкли видеть мир. Это было место, которое они, кажется, видели много раз в своих снах, и каждая деталь оказалась переплетённой с их воспоминаниями.
— Те же картины, те же обои, — говорила Изабель, — только всё не так.
Она чувствовала, как в воздухе витает его присутствие. Тот, кто был здесь раньше, кто оставил следы на каждом этаже. Они проходили мимо — на первом этаже медальон, на втором — ботинок, на третьем — записка, оборванная. На ней было написано:
“Я понял. Башня не тюрьма. Это…”
Дальше фраза оборвалась. Больше не было слов. Письмо исчезало, как если бы кто-то попытался вспомнить что-то важное, но не мог. Всё вокруг начало скрипеть, словно сам город пробуждался от долгого сна. Они поднялись на четвёртый этаж. Открытая дверь. Изабель вошла первой. Комната пуста. Но в центре стояло зеркало. И в этом зеркале — он. Люсьен. Стоял как будто всё это время ждал. Но он был внутри зеркала. Его глаза были пустыми, но при этом он смотрел на неё. И когда она подошла, он стал шептать:
— Вы пришли. Но я — остался. Башня не тюрьма. Она — переход. Я открыл его. Центр. Я его вижу. Но я не могу выйти. Вы должны войти.
Изабель не могла отвести взгляд от его глаза. Он знал, что будет дальше. Его присутствие было мощным, словно невидимая сила сковывала её.
— Если вы войдёте — дороги назад не будет.— его голос был тихим, но в нём звучала не угроза, а предостережение. — Но вы получите шанс не просто проснуться, а переписать то, что было забыто.
Он улыбается, но в его улыбке нет радости. Она исчезает, и зеркало начинает дрожать. Вокруг всё искажается, а затем — туман. Зеркало начинает таять, и на его месте появляется дверь. Она белая, тонкая, как бумага. И на ней — надпись:
“Порог. Точка необратимости”.
Изабель поворачивается к девушке. Их взгляды встречаются, и, несмотря на всю тревогу, в её глазах появляется нечто твердое, решительное.
— Мы теперь не ищем его. Мы теперь ищем нас самих. — сказала Изабель.
Она делает шаг вперёд и берёт за ручку двери. В этот момент комната, кажется, задержала дыхание. Всё вокруг замерло, как если бы это был момент выбора, момент, который определит, куда они пойдут дальше.