7. Ты же этого хотел?
Тишина, опустившаяся между Лу и Мариусом после первого поцелуя, была не просто отсутствием звуков. Она была плотной, осязаемой, наполненной невысказанными вопросами, смущением и чем-то хрупким, едва уловимым, что только что зародилось между ними. Губы Лу всё ещё покалывало, и он чувствовал тепло от руки Мариуса на своей щеке. Его сердце продолжало колотиться в груди, отдаваясь глухими ударами в ушах.
Мариус отстранил руку, и его пальцы медленно опустились с щеки Лу, нехотя скользнув к клавишам рояля. Он не отвернулся, не отошёл. Он просто сидел, его тёмные глаза были устремлены на Лу, в них читалась какая-то новая, неведомая эмоция. Смущение? Удивление? Что-то, что заставляло его, всегда такого собранного, выглядеть растерянным.
Лу не мог говорить. Он чувствовал, как краска заливает его лицо, но не мог отвести взгляд. Этот поцелуй был не просто первым. Он был первым между ними. Между двумя мужчинами, которых вынудили быть вместе. И это делало его одновременно пугающим и невероятно притягательным.
- Прости, - тихо произнёс Мариус, и его голос был хриплым, едва слышным. Он выглядел так, будто сам не понимал, что произошло.
Лу покачал головой.
- Нет. Не нужно извиняться.
Он не лгал. Он действительно не хотел, чтобы Мариус извинялся. В этом поцелуе не было ничего, за что стоило бы извиняться. Он был... правильным.
Мариус глубоко вздохнул, и его взгляд скользнул от лица Лу к его губам, затем снова вернулся к глазам. В его тёмных глазах вспыхнул огонек, и Лу почувствовал, как его тело отзывается на это.
На мгновение, Лу подумал, что Мариус снова наклонится. Его сердце бешено заколотилось в предвкушении. Но Мариус лишь отвернулся, его плечи чуть опустились. Воздух в комнате словно сгустился, становясь тяжёлым, давящим.
После поцелуя - тишина. И страх, что это всё было ошибкой.
Тишина. Неловкая. Мучительная. В ней звучали все невысказанные вопросы. Что это было? Что это значит? И что теперь?
Лу почувствовал, как его прошибает холодный пот. Что, если Мариус сожалеет? Что, если он сделал это под влиянием момента, а теперь раскаивается? Ведь он всегда был таким сдержанным, таким невозмутимым. И этот поцелуй... он был таким неожиданным.
- Ты тоже этого хотел? - прошептал Лу, и его голос дрожал. Этот вопрос был самым важным. Если он хотел, тогда, возможно, у них был шанс. Если нет... тогда всё это было просто ошибкой.
Мариус замер. Его спина была обращена к Лу. Он не двигался, не дышал. Казалось, он снова превратился в камень.
Молчание затянулось. Каждая секунда казалась вечностью. Лу чувствовал, как надежда, только что вспыхнувшая в его груди, начинает медленно угасать. Возможно, он был слишком смел. Возможно, он испортил всё, что только начинало формироваться между ними. Он, замкнутый, но ранимый, всегда боялся быть брошенным, боялся сближаться. И теперь он, кажется, переступил черту, которая могла всё разрушить.
Наконец, Мариус медленно повернул голову. Его тёмные глаза встретились с голубыми глазами Лу. Они были глубокими, как ночь, и Лу не мог понять, что в них читается.
- Я... - начал Мариус, и его голос был хриплым. Он сделал паузу, словно тщательно подбирая слова. - Я... не знаю.
Эти слова были как удар. "Не знаю". Не "да", не "нет". Просто "не знаю". Это было хуже всего. Это означало, что для него это не было таким очевидным, таким важным, таким значимым, как для Лу.
Сердце Лу сжалось от разочарования и боли. Он почувствовал себя глупо, наивно, открытым и уязвимым. Он отдал так много в этот поцелуй, а в ответ получил лишь неопределённость.
- Понятно, - тихо произнёс Лу, стараясь придать своему голосу как можно больше равнодушия, хотя внутри всё горело. Он встал. - Тогда... я пойду.
Ему нужно было уйти. Нужно было спрятаться. Спрятаться от этого взгляда, от этой неопределённости. Он чувствовал, как слёзы снова подступают к глазам, и он не хотел, чтобы Мариус это видел.
Он сделал шаг к двери.
- Лу, - голос Мариуса остановил его. Он был настойчивым.
Лу обернулся.
Мариус тоже встал. Он был высоким, статным, и в мягком свете лампы его фигура казалась почти монументальной. Он смотрел на Лу, его лицо было напряжено.
- Это... - Мариус снова сделал паузу, словно боролся с невидимым противником. - Это было неожиданно. Для меня.
Лу сжал губы. "Неожиданно". Еще одно слово, которое не приносило утешения.
- Я не... - Мариус сделал шаг к Лу. - Я не привык к такому. К... к такой близости. К такому...
Он запнулся, не находя слов. Лу смотрел на него, пытаясь понять.
- Я... я никогда не... - продолжил Мариус, и его лицо, светлая кожа, чуть покраснело. - Я никогда не испытывал ничего подобного.
Эти слова были сказаны с такой трудом, с такой откровенностью, что Лу замер. Он увидел, как напряжены его плечи, как сжаты его кулаки. Это было для него так же ново, так же непривычно, как и для Лу.
- Я не знаю, что это значит, Лу, - продолжил Мариус, его голос был тихим, почти умоляющим. - Но... но мне не было неприятно.
Это было не "я хотел этого". Но и не "это была ошибка". Это было что-то посередине. Что-то, что давало надежду.
- Мне... мне тоже, - прошептал Лу, и в его голосе прозвучало облегчение.
Они стояли на расстоянии нескольких шагов друг от друга, в полной тишине, нарушаемой лишь их дыханием. Напряжение в воздухе никуда не исчезло, но теперь оно было другим. Оно было наполнено не страхом, а... возможностью.
Мариус медленно подошел к Лу. Он остановился прямо перед ним. Его взгляд был сосредоточен на голубых глазах Лу.
- Я... мне нужно подумать, - сказал Мариус, и его голос был низким, почти интимным. - Мне нужно... понять.
Лу кивнул. Он понимал. Он сам нуждался в этом. В понимании.
Мариус протянул руку. Медленно, почти осторожно, его пальцы легли на плечо Лу. Это было легкое, почти невесомое прикосновение. Оно не было таким электрическим, как первое. Оно было успокаивающим.
- Спокойной ночи, Лу, - прошептал Мариус, и в его голосе теперь не было ни капли прежней холодности. Лишь... тепло. И лёгкая грусть.
- Спокойной ночи, Мариус, - ответил Лу, его голос был едва слышен.
Мариус убрал руку и медленно отошел. Он повернулся к роялю, его спина снова стала прямой и напряженной. Лу смотрел на него, а затем, не говоря ни слова, вышел из комнаты.
Он поднялся по лестнице в свою комнату. Его тело всё ещё дрожало, но теперь это была не дрожь страха, а дрожь отголосков пережитых эмоций. Он лёг на кровать, и в темноте его комнаты перед глазами стояло лицо Мариуса. Его тёмные глаза, его губы, его неожиданная уязвимость. И его слова: "Я не знаю", "мне не было неприятно", "я никогда не испытывал ничего подобного".
Это было не то "я хотел", на которое надеялся Лу. Но это было что-то новое, что-то живое. Что-то, что зародилось между ними, несмотря на все барьеры, несмотря на то, что это был брак по неволе.
Лу закрыл глаза. Тишина вернулась. Но теперь она была наполнена не страхом и разочарованием, а надеждой. Надеждой на то, что, возможно, они смогут найти что-то настоящее в этом навязанном им союзе. Что этот первый поцелуй, который казался таким спонтанным и необдуманным, был на самом деле началом. Началом чего-то, что они оба, возможно, тоже хотели, но боялись признаться в этом даже себе.