Близкие, но чужие.
Стоя в кругу близких, я чувствовала, как мир уходит из под ног. Не ощущала больше того тепла, что прежде. Будто все искусственное, не настоящее и наигранное. Я с тяжестью оглядывалась на каждого и пыталась найти каплю сочувствия, но только холод.
— Вова вернулся. — Прямо из глубины вырвался тихий шепот, больше подходящий на мольбу, нежели на констатацию факта. Но все же слова разрезали атмосферу вокруг.
Все мгновенно обратили внимание на меня и потребовали объяснений, а вместо этого, я перешла на крик, сама того не осознавая.
— Что вы задумали? Что вы, мать вашу, делаете? — Перейдя на крик, спрашивала я и с жалостью прожигала кудрявого насквозь. — Вся Казань на ушах, а вы не при делах?
Валера притянул ближе, пытаясь с лаской успокоить. Его руки изучали волосы, спину, всё, лишь бы дать шанс на спасение.
С каждой секундой, внутри что-то требовало найти объяснения, понять причину. Уткнувшись носом в грудь Турбо, вырвался тихий всхлип. Нет, не слез, а усталости, один день и уже столько неприятней.
— Пойдем..выйдем, мне нужно поговорить.
В глазах поселилась надежда, разгорающиеся ещё больше от безраздумного ответа. Он вытянул меня на улицу и с действительной тревогой спросил. — Что случилось? Почему ты такая.. не такая вообщем.
— Расскажи, что у вас происходит. Кудряшка.. — Я с опаской коснулась щеки парня, и смахнула выбившуюся прядь. — Расскажи.
На его лице заиграли мышцы, почти незаметно, но проскользнула злоба. Ему порядком надоел этот вопрос, истерики и допросы. Тоже хотелось хоть каплю спокойствия, но как я могу отстать, если что-то творится? А сердце чувствует, его не обманешь.
— Любовь моя. — Секундное молчание, словно ножом по стеклу, ему трудно, а мне труднее. — Не бери в голову, просто чайники замышляют.
— Какие в жопу чайники! — Я вновь начала кричать, пытаясь донести до него свою просьбу. — Какие. В. Жопу. Чайники! Ты, что блять, Валера!
Казалось, я либо убью, либо сломаю руки, от того как сильно, толкаю его в грудь. Я начала колотить кулаками, будто разбивая защитную пленку, не позволяющую достучаться словами.
— Амелия, прекращай!
Ответный крик становится ударом, в самое сердце. Кудрявый не пытался успокоить меня, объясниться, а напал в ответ, со всей твердостью. Я прикусила губу, чтобы не пойти в атаку прямо сейчас и глубоко вздохнув, вернулась на спокойные ноты разговора.
— Тебя ни черта не смущает в моем внешнем виде, да?
Турбо с недоверием оглядел видимо и отрицательно махнул головой, тогда мне пришлось приспустить горловину свитера, а затем поднять его, демонстрируя множество ссадин на спине и шеи.
— Всё ещё не смущает, да? Отлично!
— Амелия, что это такое? Что случилось?
— Амелия блять? Амелия?
Развернувшись в секунду, я поторопилась обратно в подвал, дабы забрать вещи и уйти прочь. Сейчас мне не хотелось видеть никого, а Валеру в особенности. Он конечно пытался ухватить за руку, но я была быстрее. Я действительно быстро юркнула за дверь, громко озвучивая, чтобы брат и подруга уходили.
Марат послушно прошел мимо, а Мирослава забирала куртку и чуть живее шла ко мне, но чертва неуклюжесть все испортила. Девушка зацепилась и рухнула на ступеньке, звонко вскрикивая.
Рядом тут же оказался заботливый Вахит, подхвативший её на руку. Мое сердце пропустило удар, невольная улыбка. На лицах друзей действительно разыгралась любовь, как она смотрит на него, а он на нее.
С потолка свис кусочек ткани, отбрасывавший тень. Я перевела взгляд на него, но снять не удалось. Нужно было уходить, поэтому вновь вернув внимание на парочку, я увидела то, чего действительно никому не пожелаешь. Чертов лоскут перекрывал для меня лицо Мирославы, и вся картинка кардинально менялась. Смущенный поцелуй, все так прекрасно, но до момента, пока в голове не щелкает переключатель.
— Вахит, ты её любишь?
Повисла тишина, никто не понял смысл моего вопроса, друг впал в ступор, а я жаждала ответа также, как кровь. И она пролилась.
Через пару минут задумчивости, он ответил, что безусловно, по гроб жизни любит эту маленькую, темноволосую девчонку, но что-то застревало на языке.
Он не любил Миру, нет, конечно, что-то было, но не любовь. Мой лучший друг, черт бы его побрал, не любит мою лучшую подругу! Как я могла не заметить этого раньше.
— Мышонок, пойдем.. Пойдем пожалуйста. — Я была на гране, чтобы не зарыдать, как ебаная сука.
Девушка испугано прихромала ко мне, а я в свою очередь, мигом дернула её наверх, почти убегая от того, что покоиться позади.
Кислый покорно облокачивался на капот, чувствуя, что буквально секунда и мы придем. Он слышал наши крики с Турбо, видел, как они возвращались и понимал, что меня хватит всего на пару минут. Я резко запихивала двух школьников в машину и сама с хлопком дверью, залезла на переднее. Для него было не в новинку сталкиваться с подобным, только это были более взрослые, опасные дядьки, а не истеричка с друзьями.
Никто кроме меня не понимал что творится, в чем вся суть, но даже спрашивать боялись.
— Рассказывай, что узнал.
— Скрябин, это..
— Марат? В курсе?
Обернувшись на брата, можно было заметить, как он побледнел от одного упоминания, но твердо держался, полностью отрицая. Когда предположений и ответов не последовало, Старший продолжил.
— Скрябин Михаил, 1944 года.
Внутри все замерло, я не знала этой фамилии, имени, и даже года рождения, этот человек белый лист, не подвластный чирканью.
— Мне нужны связи.
— Прямая—никаких, но косвенно. Лучший друг твое.. Кирилла Сергеевича, там еще ситуация спорная.
— Сама решу спорная или нет, говори блять!
— Помнишь два года назад, Князь рассказывал всякие ужастики, про громкое дело Казани, ты ещё со слезами слушала.
— Таинсивеный вырезальщик?
— Оно самое, только уже не таинственный.
— А нам кто-нибудь, что-нибудь объяснит?
— Заткнитесь! — Злобно рявкнула я, сводя челюсти до хруста. Оба позади замолчали, но больше от обиды.
— Девчушку он себе взял вообщем, с вашими, Универсамовскими ходила.
— Имя?
— Маресия.. — Сзади донесся тихий голос брата, который сразу же почувствовал вину за сказанное и не рассказанное.
Голова взорвалась на куски, все что я так тщательно раскладывала, посыпалось в одну кучу, залилось бензином и подожглось.
Обжигающая слеза помчалась вниз по щеке, пока я нервно пыталась открыть пачку, руки вообще не слушались, и кажись, я вообще переставала видеть что-либо. Кислый заботливо отобрал пачку и уже протянул мне подожженную сигарету прямо между губ.
— Успокойся, расскажи, что происходит у тебя в мозгах.
Вся машина заполнялась едким дымом. А я отчаянно пыталась навести малейший порядок в голове.
Перемолотив собственную преграду, я свернулась почти в комок и сорила пеплом прямо на коврики. Сейчас уже было плевать какие правила установил хозяин, что он сделает со мной и как я буду жалеть о сделанном, мне просто необходимо это было.
— Я правильно понимаю, что Скрябин мой отец, знающий обо мне все, но не появляющийся в моей жизни?
— Верно.
— А ещё при этом всем, блядском празднике, он взял себе девочку в семью, у которой грохнули родню, а она в свою очередь, ходила кутила тут со всеми? — Я прикусывала фильтр и повторяла то же самое, что услышала секунду назад, думая, что, что-то изменится. — Марат, подтверди.
Но брат молчал, сохраняя всю тайну, о которой никто, сука, ни разу не промолвился.
— Хорошо, не ты, так другой. Кислый, на коммунарку надо, на главную и третий поворот наш.
Указав дорогу, рот и легкие заполнились несколькими затяжками сигарет, а окурок отлетел в окно. Настроение сменилось на более опасное, я действительно была готова разобрать со всем этим раз и навсегда. Уже не хотелось путаться во всех этих родственных связях, узнавать что у меня никого нет.
— Узнаешь, Маратик, коммунарку? Тут ваша Мареся жила, да? В третьем подъезде, 43 квартира на четвертом этаже, да?
Я недовольно глянула на пассажиров сзади, знаком показала другу, чтобы следил за ними, а сама умчалась в озвученный, собой же, подъезд. Квартира Кощея, парня, который казалось прожил почти всю жизнь, показывающий мне фотокарточки из этого дома, но слишком свежие. Да и рамки на стенах кричали, что не здесь его жизнь. Аккуратно вскрыв замок, я оказалась внутри и дойдя до самой украшенной стены, забрала одну, казалось, самую ценную фотографию.
На ней проглядывалась хоккейная коробка со знакомыми лицами. Кощей, Вова, кто-то помладше, уже повзрослевший, а кто-то вообще неизвестный, и та самая девчонка, чье лиц красовалось почти на всей стене.
Засунув нужное за пазуху, я направилась обратно в машину и скоординировала на новое место, там, где уже точно ответят на все вопросы, а может и пол давлением Старшего.
В дороге сохранялось томное молчание, у меня от гордости, что я держусь, не падаю духом, а у остальных надеюсь из-за страха, иначе языки вырву им.
С сигаретой в зубах я стояла у металлической двери, внимательно наблюдая за тем, как нерасторопны мои друзья. Мирослава и Марат будто специально превратились в черепаху и улитку, сначала спорили с чьей стороны выходить, потом пытались аккуратно открыть дверь, чтобы не разозлить вечно недовольного Кислого, а потом оба попадали на льду.
От выкуренного, организм получил ударную дозу спокойствия, поэтому уже не могла злиться на них, также понимая, что они ничего не сделали мне.
—Сидите в зале и рисуете узоры на ковре, ясно? В ванной запру если хоть звук услышу. — Шепнув за спину, я начала ритмично постукивать в дверь.
Нас встретил довольный Князев, но максимально озлобленные брат с возлюбленной. Из рта вырвался смешок от понимания, чем они тут занимались. Скинув обувь, я прошла на кухню и с довольным высокомерием уселась на столешницу, подкуривая новую сигарету от конфорки плиты.
Старший закрывал каждую дверь за собой, оставляя двоих младших отдельно от нас.
— Амели, что происходит?
Кудрявая девушка отчаянно жалась к Вове, пытаясь скрыться от моих пугающих глаз. Я нагнетала обстановку своим молчанием и продолжала бы так до бесконечности, но чертов Кислый не имел никакого желания тут сидеть.
— Скрепка, давай рассказывай, что у тебя у голове творится.
Только что затушенный окурок отправился прямо в голову парня, сопровождаясь моим рычанием. — Рот закрой, я не скрепка, не скряба, и черт возьми, не скрябина.
— Вов, ты знал?
— О чем?
— Знал. Кто тебе сказал вернутся? Кто звонил?
— Да что ты говоришь? Амелия, я не понимаю тебя, объясни пожалуйста.
— Она? Она.
Я не давала косвенному брату отвечать, сама знала ответы, а его реакция только позволяла понимать всё. Глаза выдавали все тайны.
Достав ту самую фотографию, я кинула её на стол перед всеми и начала монолог о том, что уже стало понятно и известно, оставляя всем только возможность кивнуть в знак правильности мыслей.
— Морозова Маресия, да? Два года назад пошла к Кощею из-за братца, а потом Михаил и все дела, да?
Поддельное непонимание на лице Вовы сменилось настоящим раскаянием. Он подошел ко мне и со всей теплой, что мы утратили с этими ссорами, обнял меня. Даже когда я попыталась отпихнуть, хватка лишь усилилась.
— Тимофей, Старшим вместе с Кощеем были, а потом, много чего произошло. Мареся дружила с Турбо, с Зимой что-то было, не лез, не знаю. Всегда вместе были.
— Циркуля тоже они вместе уебали, м?
В зубах снова появилась сигарета, пытающаяся заглушить растущую тревогу от мыслей, что Вахит все еще любит ту девушку.
— Да, то есть нет, они не знают. Только я знаю, она ко мне приходила после.
— А ты в ладоши похлопал когда увидел все в крови, да? Молодец, Вова, горжусь.
— Амелия..не язви.
— Вова, ты блять сам понимаешь, что говоришь?
— Я то понимаю, а вот че ты взъелась, не понимаю.
Оттолкнув брата, я впилась ногтями в свою ладонь, запрещая начать с ним драться, хотя очень хотелось. Атмосфера накалялась с каждой секундой. Вся кухня уже давно пропахла вишневым дымом, но мне было мало, я хотела полностью погрузиться в непроглядное облако.
— Вахит в Мире видит её, поэтому и любит.
— Принцесса, а тебя во всей этой ситуации волнует только этот лысый и припизднутая? А то что у тебя батя криминальный авторитет, нет?
— Нет. Нет у меня отца, нет матери. У меня теперь только Мира, Марат и вы. И вон та мочалка злобная. — Я дернула пальцем в сторону Наташи, намекая, что все еще держу обиду за ту попытку революции против меня.
— Амелия, ты убила моего брата! — Она сразу перешла в защиту, нападая с помощью визга.
— Прикинь, твой братец в пузо мне стрелял, а потом изнасиловать планировал. И стреляла между прочим не я, а вон, эти два.
— По факту..стреляли также не они, по вскрытию выяснялось, что выстрел был в спину, а судя по рассказам они лицами стояли друг к другу.
— Давай, Кислый, блять, расскажи ещё что она из тюрьмы сбежала, чтоб защитить своих любименьких из Универсама.
— Амелия. — Парень вытянулся перед мной с подкатывающей злостью и прожигал глазами. — Если ты не уравновешенная, это не значит, что надо срываться на тех, кто помогает.
Все, обещание закончить с драками нарушено, я не способна жить так. Резкая пощечина обожгла щеку Кислого, и дальше все в тумане. Укол адреналина прямо в сердце, глаза вспыхнули огнем и мы начали толкаться. Я махала кулаками, он в ответ. Мы сносили стулья, падая на них и что-то рычали. Наверное со стороны сказали бы, что мы катались по полу не расцепляясь и это абсолютная правда.
В моменте я вообще начала кусаться и кажется прокусила ему ладонь, когда пытался отпихнуть. Сама получила в незаживший нос и кровь полилась, пачкая чистую кофту Кислого.
Это помогло, через пару минут мы уселись под стеной и тяжело дыша, пожали руки.
— Есть что ещё сказать?
Получив отрицательный ответ, я перевела взгляд на остальных с тем же вопросом. Все также не могли ничего добавить, и это радовало, больше не осталось никак секретов.
Я открыла дверь кухни и громким криком позволила младшим присоединиться. Подруга сразу же прильнула ко мне, начав отрабатывать разбитый нос. Квартира наполнилась свежим воздухом, полностью выгоняя всю плохую энергетику.
— С этой разобрались, а что за черная тачка по всему району?
— Черная?
— Черная, три мужика вылезли, посмотрели и уехали. Блять, только не говорите..
Не успев продолжить свою мысль, я подскочила и тут же помчалась в прихожую начиная обуваться.
— Бегом блять.
Все испугано ломанулись следом, не понимая, причину моего бега. Я же в этот момент уже бежала по лестнице, отчаянно прыгая на одной ноге, пытаясь поправить ботинок.
Схватив темноволосую под руку, а остальным указав на машину, побежала с ней в сторону базы. В голове назревали совершенно нежеланные сценарии.
Как я и думала, та же сама машина стояла неподалеку от подвала, совершенно пустая, но ещё с теплым капотом, означающим, что мы ничего не пропустили. Спешно спустившись, мы застали прекрасную картину. Все смирно сидели на местах, испуганно переглядываясь, а мужчины, которых я видела, стояли словно боги впереди и удивлено смотрели на запыхавшуюся рыжую девку, готовую сразу же начать драку.
— Ну привет выходит.
Турбо ухватился за мой рукав и потянул к себе, но я лишь дернула рукой.
— Искорка, сядь, не испытывай. — Шепотом просил он и действительно испуганно умолял глазами.
— Уже Искорка? А че ж не Амелия.
— Сядь. — Грозный голос мужчины отвлек от семейной драмы.
— Сядешь ты, я сейчас говорю. — Рявкнула я в ответ и шагнула ближе к нему.
— Что за.. Ты хоть знаешь с кем базаришь? — Преграждая мне путь, высказался один из видимых защитников.
— Знаю, с отцом своим, загульным.
Всё вокруг вспыхнуло синим пламенем, поднялся гул шепота, а глаза присутствующих округлились.
— Ну что так долго? Обещали же, что позовете. — Женский голосок прервал тишину, ошарашивая и так непонимающих.
В дверях показалась та самая темноволосая Маресия, только выглядящая иначе, как с иголочки.
— А вот и повод нашей встречи, первая любовь Вахитки, да дружок?
Глаза Зимы судорожно перескакивали по каждому человеку, даже в этом всем, можно было услышать, как ежесекундно бьется его сердце, будто прямо сейчас выскочит из груди.
На лице пришедшей девушки вытянулась улыбка при виде друзей, и она тут же ломанулась к ним.
— Стоять, я не пускала.
Она конечно замерла на месте от столь наглого обращения. Но в её защиту вновь выступил рыжий парень.
— Дохуя важная? Мара, иди.
— Стоять, я блять сказала! — Взвизгнула я и шагнула вперед, перекрывая путь к своим парням. — Слушай, Горе-Папаша, забирай своих щенков, темноволосую и валите отсюда.
Перед глазами мелькнул пистолет, и лица защитников сменились на более грозные, даже угрожающие.
— Слушай ты, Амелия, в себя поверила?
— Ну хорошо, раз вы такие непонимающие.
Я дернула Маресию за руку в центр и вынув из кармана нож, покрутила им перед всеми. — Разговаривать так разговаривать с оружием, хорошо.
Девушка в моих руках звонко рассмеялась и повторила за мной, доставая свой ножичек, менее устрашающий, но более показной. Блестящая ручка с какими то камушками.
Она кинула нож в стену, дабы показать свои навыки, чтобы напугать меня, но вышло всё наоборот. Нож даже на секунду не вошел в место удара, а просто впился в мешок на полу. Теперь звонко смеялась я, мне не требовалась правильная стойка и расчет мишени, попала точно в цель, какая-то наклейка на потолочной надстройки. Нож пронесся в нескольких миллиметрах от головы отца.
У всех взыгралось удивление, кроме того рыженького, он явно был недоволен.
— Вон тот тебя учил метать? Сразу видно. Ты хоть из пистолета в меня попадешь? — Снова смех и я отталкиваю Маресию ещё дальше. — И так, мы решили? Собираетесь и уходите?
Мужчина шагнул ко мне и взяв почти за шкирку утащил в комнату, громко захлопывая дверь. Я не сопротивлялась, мне тоже нужно было поговорить. Он переспросил мои слова про отца и все такое, а услышав всю информацию о матери, полностью удостоверился.
За дверями были слышны разговоры, чьи-то крики и явные объятия. Это раздражало меня, было понятно кто с кем обнимается, но Михаил не позволил мне даже встать.
Спустя 15 минут, мы убедились в родстве и даже нашли общий язык. Он просил меня дать шанс на любовь Морозовой и Зималетдинова, но я была категорически против. Даже если бы я знала всю историю их любви, все равно не позволила. Моя подруга, Мирослава, намного важнее, чем какая-то девчонка.
Вырывшись из комнаты, перед глазами появилась отвратительная картинка.
Зима обнимал Маресию, а Саша, которой не удалось свалить по моему наставлению ворковала с Валерой, на лестнице стояла Мира на лице которой блестели свежие слезы.
— Твою мать! То есть ты блять, обнимаешься с телкой, которая вчера откинулась, когда перед тобой стоит твоя девушка? — Я начала орать на Вахита, медленно продвигаясь к Турбо.
— А ты блять.. Вместо того, чтобы поговорить со мной, узнать хоть что-то, ты общаешься с ебучей Вафлершей?
Малолетняя блондинка вскочила и хотела спрятаться, припоминая что было в прошлый раз, но появление давней подруги остановило её.
— Как-как ты назвала Сашу?
— Рот закрой блять, не с тобой разговариваю. Валера, Вахит, блять, вы угораете или что? Меня избили, изнасиловали, а вы с этими..
Не успев закончить, за спиной появился Михаил, сразу же вспыхивающий гневом.
— Что с тобой сделали?
— Ой да блять, не играй в отца, не растил и начинать не надо.
Темноволосая продолжала рыдать, медленно переходя в истерику. Я тут же рванула к ней, и вытянула на улицу, чтобы успокоить. Было тяжело смотреть на её слезы, зная абсолютно все, знать, что твой возлюбленный сейчас обнимается с другой девушкой, вспоминая свою любовь с ней, это ужасно.
— Он тебя не любит. — Необдуманно выпалила я, совсем не осознавая смысл слов.
Все, корабль дал течь и тут же потонул. Я слышала, как сердце самой близкой разбилось в дребезги, застыло и покрылось коркой льда. И во всем опять виновата я.
Мирослава захлебывалась в слезах, что-то орала и активно пыталась вырваться, она из всех сил тарабанила по моей груди, отпихивала, требуя уйти.
Очень больно смотреть на такое.
Потянув подругу жа волосы ближе к себе, я ухватилась ладонями за лицо и направила взгляд на себя.
— Соберись!
Хлесткая пощечина слегка восстановила баланс, и в ответ кивок.
— Это ради твоей безопасности. Я все решу, веришь?
— Верю. — Хриплый голос обжигал, нельзя было иначе.
А я вовсе не верила в свои слова, как тут можно что-то решить?
Прижав бледную подругу к себе, я пыталась найти хоть какое-то решение всего пиздеца. Она пылала огнем от истерики, а мое сердце разрывалось на части. Перед нами показалась фигура двух Старших, которые оттащили Миру и унесли в машину. Я шагнула ближе к Кислому и с настоящей искренностью просила увезти её ко мне домой отдохнуть.
Он кивнул и протянул мне сигарету, начиная выслушивать то, что пропустили. Я пыталась сама не впасть в истерику.
Не знаю сколько мы разговаривали, но мне хватило времени, чтобы собраться с мыслями, остудить весь пыл и смириться с непоправимым. Сейчас оставался вариант только оставить как есть, позволить Вахиту самому выбрать кого любить, отбить своего кудрявого из лап Александры, пытающейся прятаться за спиной подружки и принять факт, что теперь у меня есть отец. Получив объятия от Кислого, я медленно поплелась обратно, понимая, что сейчас мне нужны лишь объятия с Валерой.
Все болит и просит любви.
— И так..
Спустившись в подвал, я попыталась найти Кудрявого, но совершенно никак не могла найти его голову в столпотворении, будто он запрятался где-то. Сердце пропустило болезненный удар и теперь мои глаза судорожно перебегали по макушкам всех, пытаясь найти Александру, но к счастью, она вышла из-за закутка, совершенно одна. Стало чуть легче, но Валеры все ещё нигде не было, это и вынудило спросить где он, но а ответ лишь сплошная неразбериха. Никто не видел его после моей истеричной сцены.
Я заметила отсутствие куртки, и побежала наверх, предполагая, что он ушел за мной, но кроме моих следов ничего.
Ни Кислый, ни Князь не видели никого выходящего и сердце пропустило новый удар. Что-то случилось. Он не мог просто провалиться под землю.