Секреты
Тихие волны раскачивают тело, уговаривая ещё поспать, но холод проникающий на подкорки, вынуждает встать. Вся задница и левый бок были сравнимы с айсбергом в ледовитом океане. Я пыталась прижаться как можно ближе к пылающему жаром Турбо, но что-то определено шло не так.
Медленно растянув глаза, стало понятно, что он придавил волосы рукой, и мне не дернуться.
В таком положении сложно было вообще сдвинуться на миллиметр, поэтому я стала наоборот, оттаскивать его руку, а по освобождению поднялась и в полумраке пыталась найти куртку. Но как оказалось, я была не единственной кто замерз. Все уже давно растащили все, что не прибито и укрылись этим, кажется даже чехол боксерской груши сняли.
Недовольно урча я заглянула в прикрытую комнату, оглядывая двух спящих мужчин. Тут было намного теплее, хоть и вовсе ничего согревающего. Будить никого не хотелось, поэтому я забрала у Кислого куртку и на носочках прошла до выхода, а в груди что-то екнуло. Все также аккуратно развернувшись, я посмотрела на множество друзей, разлегшихся по своему удобству, а не по правилам. Моя девочка Мирослава спала на коленях у Айгуль, которая в свою очередь облокачивалась на стенку, младший брат свернувшись калачиком укрывался кофтой Катерины, а вот самой девушки не было видно, Василий же напротив, спал одновременно на стульях и столе.
На лице вырисовывалась непроизвольная, но счастливая улыбка, я проползла обратно к Валере и стала любоваться этой сонной моськой. Неопрятные кудри как обычно спадали на лицо, а я привычно перекидывала их назад. Аккуратно чмокнув в нос, а следом и в щеку, на душе отлегло.
Я медленно открывала дверь и также медленно закрывала, чтобы не издать ни единого звука. Новый год встретил хорошим морозом, заставляя тут же закутаться в теплую куртку Старшего, которая доходила до колен. Щеки тут же приобрели красный оттенок, а в носу неприятно защипал холодный воздух, но дышать как будто было легче.
Голова была забита лишь вчерашними разговорами, о том, как всем хорошо, как бьют куранты, а мы считаем секунды.
Дорога до дома была не такой уж и длинной, а вполне быстро, я добежала почти вприпрыжку, хотелось ещё хлопать в ладоши, но думаю это излишне.
Тихо провернув замок, в квартире затаилась тишина, хотя секунду назад стоял звон посуды. Я развязала веревочки на ботинках и красиво выставила на коврике, проходя на кухню. Все взрослые давным-давно сидели за завтраком, и весьма удивились моему раннему приходу.
Я прошла к отцу, крепко обняв его со спины, стащила из его тарелки две дольки помидора и мило улыбнулась присутствующим женщинам.
— Амелия, ну не кусовничай, садись, кушай. Диляра приготовила очень вкусный омлет.
Хоть мне и не требовалось разрешение, но все таки я положила добротный кусок в тарелку и заняла оставшийся свободный стул.
— Тааак, а что тут за ребетенок не ест вкусную яичницу?
— Не хочу! — Капризно воскликнула маленькая Юля и грозно оттолкнула тарелку.
— Не хочешь? Зато я хочу. — Я потянулась за порцией девочки, попутно подмигивая остальным, чтобы забрать и их. — Вот съем сейчас все, и стану самой сильной, красивой самой.
— Эээй, мою иичницу отдай!
Малышка радостно оттянула тарелку обратно, под сопровождение взрослого хохота. Я была рада, что такая обычная игра поспособствовала завтраку. Моя мать всегда была против любых разговоров за столом, а тем более каких-то приманок. "Не хочешь, не ешь, ходи голодным"
Я запивала еду остатками сока, рассказывая, как мы гуляли на площади с хороводом. Оказывается, сегодня все на той же площади небольшой праздник, на который они все собираются, развлечь Юлю, да и самим отдохнуть от вечной работы.
Дверь заскрипела и мы уже впятером затихли, даже стаканами перестали греметь. Точно также как и я, в проходе появился Марат, озадаченный тишиной.
— Хух, а я то думал все спят, а тебя украли.
Я потрепала младшего по голове и уступила место, накладывая остатки завтрака. Отец с трепетом наблюдал за каждым нашим шагом, заметно ощущая вину, что проводил так мало времени с нами. Мне тоже было больно это осознавать, но к сожалению, надо жить будущим, а не прошлым.
Все по очереди складывали грязную посуду в раковину, а я торопила Марата фразой, что кто последний, тот и моет все. Он глотал не жуя, но все равно проиграл Юле, а я громко рассмеялась и протянула победительнице конфету. Взрослые ушли собираться, а нам досталась важная миссия по сборам девчонки. Я помогала натягивать синие колготки, пока братец был очень занят изучением рисунка на ковре, висевший здесь больше, чем стоит дом.
— А ты чего проснулся так рано?
— Да я что-то Айгуль не мог найти, а она с Миркой дрыхнет, а потом уже не уснуть.
В проходе появились нарядные женщины, а позади довольно статный отец, на всех лицах проступала улыбка, а в сердце тревожилась даже какая-то гордость.
— Слушай, Марат, посидишь дома 10 минуток? Я сбегаю до Валеры, у меня кофта там.
— Да конечно.
— Дверь незнакомым не открывай. — Строго, но со смехом шепнула я, строя из себя взрослую.
Я спешно натягиваю ботинки, накидываю огромную для меня куртку и топаю вслед за уходящими взрослыми. Уже на улице быстро чмокаюсь со всеми и поправляю шарф на шеи мужчины.
— Амели, а что за.. чья куртка? — С небольшим смешком, но все же волнением спрашивает он.
— Это.. Первую попавшуюся схватила, моя где-то под кучей чужых, все хорошо.
На его лице играют разные эмоции, но злость не подвластна ему, легкая улыбка и любовный поцелуй в лоб.
— Вечером вернемся.
— Вечером жду.
Мы разминулись в разные стороны и я правда отправилась домой к Валере, и даже за кофточкой, но на самом деле что внутри подсказало, что мне просто необходимо проверить его квартиру.
Дверь оказалась открытой, так же как и окна, все настежь, будто только что кто-то ходил. Воздух ещё не успел остыть, и на рамах нет ни снежинки, но и признаков человека тоже не было. Я принялась закрывать все створки, постукивая трижды по руке, чтобы запомнить, а перед уходом чуть кофту не забыла. Вспомнила когда уже ключ поворачивала, пришлось возвращаться и обвязывать вокруг пояса.
Домой возвращаться получилось без тревоги, и я обрадовалась, что это единственное плохое, что будет в этом году.
На улицах все также царила тишина, все отсыпаются после громкого празднования, а я весело шагаю по сугробам, распинывая снег в верх. Он разлетается на множество комочков и осыпается вокруг, настоящая красота. Рисую узоры пальцами мимо низких окон, и едва уловимо тарабаню, одаряя самых маленьким, волшебством. Меж губ тлеет самая вкусная сигарета, оставляя сладкий вишневый шлейф, дым конечно все портит, вливая табачный запах в волосы, да и одежду, но даже это не испортит мне настроение.
Я поднимаюсь по лестнице, иногда кружа на пролетах, а в квартиру захожу с тихим хохотом, осознавая, как наверное глупо выгляжу со стороны.
— Маратик, я вернулась. — Воодушевленно перекрикиваю шум воды с кухни и скидываю ботинки, покрытые толстым слоем снега. — У тебя все хорошо?
— Мель, тут.. — Голос брата показался мне слишком встревоженным, я отбросила обувь, направляясь на кухню, пытаясь снять куртку.
Сегодняшний день можно считать официально испорченным, самым отвратительным в жизни.
— Я же сказала, дверь незнакомым не открывай. — Грубо рявкнув, я потянула младшего к себе, отрывая его от посуды.
— Мелечка, ты чего? Это же мама.
— Мама? Давно ли потаскухи стали матерями?
Плоховыглядящяя женщина тут же вскочила из-за стола и вздымала грудь вперед, словно петух на разборках.
— Повтори!
— Амелия, что ты говоришь? Ма..
— Не мать она! Шлюха местная, или ты не знаешь?
Я обхватила парня, затягивая его к себе за спину, зная, что удар будет сильным и не могу просто не защитить.
— Вова наш например, из детского дома.
— Хватит врать! — Истерично заорала она, хватаясь за своего возлюбленного, которого посмела притащить в этот дом.
— Ты, Маратик, уж извини, украден был, из чертового окна акушерки слепой! А я блять! Тупо ложь, подушку 9 месяцев подкладывала, а потом стащила у другой женщины, которую тоже обрюхатил горе-папаша. Вот так бывает в жизни!
Я крепко впивала пальцы в свитер брата, будто он моя единственная надежда. Мои глаза заливались слезами от того, что я говорю этот бред, который является чистой правдой. Перед лицом появлялась пелена ненависти, обжигающая щеки. — Проваливай из моего, чертового, дома, забудь о нашей семье!
Названная мать хваталась то за сердце, делая жалобный вид, даже попыталась свалиться в обморок, но услышав последние слова озверела. Она в мгновенье оказалась рядом, замахнулась со всей силы, а дальше как в замедленном действии.
Помню как оттолкнула Марата, что-то крича, чтобы он убирался, не возвращаясь, сама мол приду, а дальше обжигающий удар. Голова развернулась почти на 180 градусов, да так резко, что в шеи захрустели все позвонки.
Кровь сразу прильнула к месту удара, но ничего больше. Я стояла как вкопанная, не показывая ни слабости, начиная лезть в ответ, не боли. Щека пылала, а внутри бушевало целое стадо быков, воспринимающих её, как самую красную тряпку.
Я ждала нового удара, но она действовала иначе, не привычно, видимо терпение окончательно лопнуло. Так называемая мать схватила меня за волосы и сильным рывком дернула вниз, почти к собственным коленям, такое действие было крахом, я рухнула на пол и тихо прошипела. На удивление, хватка была крепкая, мне не удавалось вывести её из равновесия, простым мотанием головы, а вот ей наоборот, она потащила меня из коридора в зал и визгом звала своего мужичка следом.
— Масенька! Помогай!
Мерзость.
Как только её пальцы расцепились на секунду, мне удалось вернуться на один уровень и довольно гордо, но тупо опустить этого человека.
— Ты ебаное животное, трахающаяся за деньги.
Новая пощечина, все такая же сильная, жгучая, и сзади появляется низкорослый, довольно пугающий мужчина, вызывающий лишь отвращение своим видом. Синее опухшее лицо, так и просящее закопать где-то, вечно трясущиеся ручки и вынужденная злоба в глазах.
— Масечка! Ты.. ты слышал?
Возлюбленный не ответил, а только пошел в атаку. Он приблизился ко мне, и ошарашил тем, что без труда смог заломать мне руки, сгибая пополам. Марина злорадствующее ходила вокруг, а потом свист и кожу спины обжог хлесткий удар. Мне не хватило даже времени вздохнуть, не то чтобы вскрикнуть, как пришелся следующий параллельный удар. Еще чуть-чуть и оттуда бы хлынула кровь, но вместо этого новый взмах, рассекающий воздух надвое, и кажется меня следом. Она лупила меня чертовым проводом, сложенным вдвое, гул раздавался в ушах, полностью дезориентируя меня.
— Да лучше б эта пизднутая девка была моей дочерью, чем ты, от нее хоть польза была! Красивая, под покровителем! А ты даже папаше не нужна была, сраный Миша, все детей хотел, кроме тебя.
Я не могла ни двинутся ни на миллиметр, ни то чтобы хоть как-то сопротивляться. Мужчина толкнул меня, со всей силы, а потом ещё и ногой, вынуждая свалится на жесткие половицы, с гвозди с которых впивались в ткань.
— Я шлюха? Сама-то не лучше! Ходишь в чужих куртках, обнимаешься со всеми подряд!
— Да да, сама шлюха!
Он мерзко поддакивал, и злорадно смотрел на мое равнодушие, мне действительно уже не было больно или обидно, было плевать. Я не поднимала на них глаз, смотрела в тонкую щель между диваном и полом, словно ища там все ответы.
— Да ты должна благодарна быть, что я вообще позволила вам жить! Могла убить прям при первой встречи, но нет, выкормила каждого, сука неблагодарная!
Новый удар пришелся от шеи до пупка, обрушаясь на ребра, которые болезненно захныкали, все тело уже ныло, но я молчала. И видимо это разозлило окончательно. Женщина присела на корточки возле меня, понимая, что пощечинами мало чего добьется, поэтому хватила за самые корни волос и со всей дури впечатала носом в доски, а следом заверещала до звона в ушах.
— Она мне больно сделала! Гришенька, разберись с ней!
Хуже бабы себя ведет, но лучше бы била она. Её возлюбленный видать очень любит издевательства, выпустить пар после такой телки.. Они поменялись местами и теперь он безжалостно воротил мое лицо по полу, бил, размазывал кровь перемешанную со слюнями и еще сильнее размахивал. Я чувствовала, как половина волос отрывается, оставаясь в его ладони, но он только крепче перехватывался. Сейчас уже тупо не было сил кричать, хотя уже хотелось. Мужчина ещё несколько взмазал мне рукой по лицу, рассекая кожу то ли когтями, то ли кольцом, а потом остепенился, выпустил голову и встал. Но видит бог, лучше бы он продолжал перемешивать мое лицо в фарш, нежели оттягивать уже неподвластное мне тело куда-то подальше.
На глазах появилась пелена, закрывающая мне весь обзор, я попала в другой мир, где ничего нет, кроме белого пятна. Григорий стягивал мои штаны, одновременно разрывая тонкие швы, а следом и трусы.
— Шлюха! Со всей Казанью небось перетрахалась! — Неожиданно заорала мать прямо в ухо, вырывая из кокона одиночества. Она желала, чтобы я в полном объеме понимала происходящее.
Мужчина позади как-то перевернул меня, ставя на колени, вновь утыкая лицом в пол, и резким, болезненным и самым отвратительным рывком проникает в меня. Внутри тут же все подкатывает, требуя опустошить желудок от еды.
Все рушится, а его руки словно липкие от меда опускаются на беззащитные бедра, которые сразу же реагируют неконтролируемым табуном мурашек. Он отвешивает мне смачный шлепок, в конце сжимая ладонь с моей кожей до хруста собственных пальцев. Я чувствую, как он пытается прорваться своим членом глубже, чем может сам, чтобы доставить мне как можно больше страданий, но ничего не выходит.
Его руки продолжают блуждать по моему телу, только не доставляя удовольствия, а наоборот, не выпускает нежную кожу из огрубевших ладоней, и сжимает, как тисками. Почти моментально появляются синяки, а за ними вновь загораются отметины от провода.
Мать радостно воскликает где-то рядом, щебечет и что-то бормочет про порочность, грязь и отвращение. В её руках снова мелькает черный провод, искусно свернутый в несколько раз, и на спину обрушается огненная полоска, затем ещё, ещё и ещё. Женщина порхает вокруг меня, отхаживая своим оружием. Я уже с трудом могу держаться в сознании, и всем это становится ясно.
Григорий тянет за волосы, прижимая мою спину к себе и что-то шепчет мне на ухо, при этом харкая в окровавленное лицо. Ладонь обхватывается вокруг моей шеи и начинает безжалостно сжимать, душить. Перед глазами мигают звезды, постепенно нагоняя темноту от невозможности вдохнуть, все внутри распухает, пытаясь поймать последнюю каплю. Еще секунда.. И вздох.
Мужчина сильным толчком отшвыривает меня в стену, а сам отряхивается, подтягивает штаны и не оборачиваясь покидает зал. В меня летит чашка, обрызгивая крутым кипятком все, и дальше вижу только как Белкина уходит следом за возлюбленным. Пару минут что-то гремит и хлопает дверь, слишком звонко, оставляя треск на некоторое время.
Я прижималась щекой к холодным половицам, пытаясь придти в чувства. По телу расползлась слабость в перемешку с пылающим огнем, который пожирал изнутри. Слишком отвратительные чувства, будто тебя избили и изнасиловали. А..точно.
Пересилив себя, я ползком поднимаюсь и прихрамывая сразу на обе ноги, направляюсь в ванную. Приходилось держаться за стену с помощью свитера, чтобы не заляпать все кровью.
Колени почти не сгибались, а стопы были не способы удержать весь вес, поэтому приходилось медленно переступать.
Отражение в зеркале действительно было устрашающим, но все еще не самым худшим, что мне доводилось видеть на себе. Разбитый нос, как минимум, из которого безостановочно хлещет кровь, не давая оценить остальные травмы. Холодная вода казалась одновременно и спасением и самым болезненным, с чем придется столкнуться. Я просто заснула лицо под напор, ожидая пока большинство смоется, жадно глотала воду и молилась, чтобы с Маратом все было в порядке.
Ноги тряслись, руки с трудом опирались на ванну, а там уже все окрашивалось в алую жидкость. С каждой пройденной минутой становилось легче, и вскоре вовсе вода стала прозрачной.
Я переметнула взгляд на зеркало, теперь прекрасно было видно рассеченную щеку, опухшую губу и нарывающие капилляры под глазом и парочку лопнувших внутри. Челюсть почти неподвижна, очевидно ушиб, но проверить целостность зубов не удается.
Медленно переместив ноги в ванную, я рухнула на ледяной чугун и взвыла. Сейчас можно было дать волю некоторым эмоциям. Ласковыми движениями, я втирала в поврежденную кожу мыльную стружку, не желая травмироваться больше. Вода вновь начала обжигать, словно настоящий адский котел.
Я включила душ и погрузившись в головой, начала думать, что же послужило мне такую судьбу.
Смыв с себя остатки этого поганого дня, я все также с осторожностью перевалилась через бортик и опираясь на подобие стиральной машины. Было тяжело, и морально и физически, что-то прям и давило вниз, прося сесть на пол и выдохнуть, но я понимала, что как только я дам себе волю, все обрушится. Мне надо быть сильнее.
Сейчас даже застиранное полотенце казалось самым мягким на свете, я укуталась в него полностью, останавливаясь на пару минут. И только после того, как оно впитало абсолютно всю воду, я позволила взглянуть на свое тело, готовясь к худшему.
Все тело было исполосовано тонкими, ещё красными нитями, проходя на абсолютно каждом участке. На шеи как и на бедрах с задницей, остались огромные, синие пятна от пальцев этого мудака. Колени пылали шершавыми опечатками, я достала первый попавшийся крем и щедро намазала каждую рану, до которой могла дотянуться.
Доковыляв до зала, где действительно все пропахло липкостью и отвращением, я подняла штаны, вытягивая из них сигареты и отрешено уселась на ковер, жадно затягивая горчащий дым. Каждый выдох становился облегчением, я переставала видеть тень себя в противоположном углу и слышать свит взмахов. Вся комната обволакивалась белым дымом с привкусом ягоды.
Крем медленно впитывался, запечатывая кровь в жирный эпидермис. Три скуреных сигареты и я принялась прятать все напоминания о произошедшем в этих стенах. До конца разорвала штаны, и этими же кусками оттерла кровавую лужу, медленно текущую к серванту. Открыла настежь окна и принялась поднимать все осколки, клочки волос, а после переоделась в самую комфортную одежду, которая велика на несколько размеров и замечательно скрывает абсолютно все. Руки ещё продолжали дрожать, но внутри вырос стержень, не позволяющий сломаться.
Дома царила иллюзия безопасности, будто ничего и не было. Вернув все как было, я вновь вышла на улицу. Тело пылало жаром, поэтому куртка друга покоилась в руках. Слабость уже не была сильной проблемой, мне удавалось довольно спокойно идти, лишь иногда испытывать жгучий дискомфорт где-то внизу.
Но даже тяжелая дверь не казалась такой как обычно, а вовсе наоборот. Стоило мне войти, как оказалось, что тут стояла тишина, не специальная, а случайная. Все девушки ютились на диване, укрываясь разными пледами, и жевали остатки вчерашнего. Марат виновато сидел в углу и явно погряз в собственных мыслях, и никого больше не было. Видя их лица, на душе повис тяжелейший камень, я подозвала младшего к себе и крепко прижала к груди. Пару секунд молчания, чтобы проглотить нарывающий комок.
— Я не Суворова и не Белкина, но я Амелия. Марат и Вова не являются кровными, но они мои братья.
Двое Старших запрятанные за углом обсуждали что-то свое, но услышав что-то интересное, вылезли поглядеть. Не хотелось погружать кого-то в произошедший ужас, поэтому я вновь замолчала, вздыхая полной грудью. Подруги по наставлению темноволосой не лезли, делали вид, что все как надо, продолжали ковырять салаты, но ждали.
— И как все прошло? — Казалось, что Кислый говорил с читаемой насмешкой, но на самом деле в этом вопросе было намного больше, чем нужно.
— Ты знал?
— Нет, они не покупали билеты.
— Узнал?
— Я тебя ждал, чтобы поехать в роддом.
— Поехали. — Я опустила взгляд на брата, в глазах которого был настоящий страх, но он сам не понимал, что это. Не страх потерять что-то или кого-то, страх обрести. — Но не туда, я знаю кто.
Марат ласково заправил мне волосы за ухо и крепко сжал наши пальцы вместе, неведомо для всех посылая мне удачи.
— А я извиняюсь, а где.. блять, мужики наши ебанные где. — Чан терпения лопнул и я перестала строить каменную леди, выпуская наружу настоящую Амелию, позволяющую себе материться так громко, насколько хватит голосовых связок.
Мирослава наконец-то сняла маску спокойствия и на выдохе рассмеялась от выданного названия. — Мужики наши сьебались куда-то, молча, злобно и без ответов.
— А Вася че?
— А Вася Маратику в лоб дал, что свалил и оставил здесь ждать. Даже не попрощался.
Я скрывая хромоту, юркнула за стол, вопросительно изогнула брови. Эти убегание без ответов, действительно настораживали. Тут не надо быть детективом, чтобы понять, что что-то происходит и чует сердце, явно не романтичные прогулки под луной планируются.
— Кислый?
— Не смотри на меня, я не в курсе. Но думаю это связано с.. — Парень замолк, не зная стоит ли называть в присутствии людей то, что долгое время являлось личной информацией.
Я уже кивнула в знак разрешения, но открывающаяся дверь вынудила заткнуться всем. Никогда не думала, что день может стать ещё хуже. Ударив ладонью по лбу, на языке появились молитвы, что бы это было все сном.
— А вот и Дед Мороз со снегурочкой.
В руках появился стакан, который моментально отлетел в стену, разбиваясь на стеклянную крошку. Я резко выпрямилась и поджав губы отправилась на выход, проходя мимо пришедших.
— В машину.
Дверь за мной захлопнулась со звенящим треском, а руки задрожали сильнее прошлого. Сигарета вновь наполняла легкие дымом, через пару секунд послышались шаги, заканчивающиеся мрачной фразой Старшего, чтобы все молчали и никуда не уходили. Я залезла на переднее сидение и укрыла колени всё той же курткой кислого. Двери открывались и машина постепенно наполнилась людьми.
— Едете молча, ничего не трогаете, никуда не смотрите. — Все также грубо говорила я, не оглядываясь на брата.
— Что за..
— Заткнулись. — Рявкнул Князев, отбивая все желания разговаривать.
Я прикрыла глаза и потирая переносицу, пыталась сконцентрироваться на нужном. Мне нужно было выстроить логическую цепочку, чтобы придти к конечному результату, но все безуспешно. Мысли настолько путались в голове, что я невольно стала сжимать пряди волос, словно это нити, держащие воспоминания.
Все покорно молчали, ждали, боялись даже шелохнуться. Даже Кислый не язвил как обычно, а понимал всю проблему, кипящую внутри. Я вновь закурила, вытягивая почти все в один заход. Голова уже кружилась от количества никотина, но было мало.
— Вперед, просто вперед, мне нужна хоть какая-то зацепка.
Водитель послушно тронулся, на медленно скорости проезжая по дворам, он не пытался выехать на главную дорогу, а наоборот петлял по узким закоулкам.
В резкий поворот почти на полной скорости врывается отвратительно-черная машина, вся из себя, большая, с тонировкой и плохим послевкусием газов. Небрежное вождение, словно торопятся, но затормозили сразу после поворота к дому. Что-то защекотало в горле, махом останавливая Кислого, я спешно выхожу из машины, показывая чтобы все сидели.
Я иду к тому дому, будто требуя ответов, кто такой наглый появился на моем пути и районе в целом. Машину окружает несколько мужчин, дорого, но устрашающе выглядящих. Мои жилки нервно поджимаются, распаляя по организму укол адреналина.
Блондинистая головешка Саши с улыбкой проносится мимо меня, почти что в лапы очевидных бандитов или рэкетиров. Я успеваю схватить её за руку и отдернуть назад.
— На базу универсама иди.
— Суворова, ты че опять бычишь на меня? Не трогала я никого.
Внутри начало бурлить, поджав челюсти до скрипа, я спокойно выдала. — Пожалуйста, иди на базу.
Девушка удивлено и испуганно кивнула, и развернувшись на пятках, почти бегом отправилась в обратную сторону.
Я ещё пару минут наблюдала за неизвестными мужчинами и только потом вернулась в машину, понимая, что просто потратила время. Они ничего не обсуждали, просто стояли, изредка поглядывая на часы.
— Вов, кто она?
— Амелия, о ком ты?
— Кто она, причина по которой ты вернулся и причина почему об этом знал он. — Трясущимися руками, указала на Кислого и обернулась на брата, отчаянно пытаясь найти в нем ответы на свои не заданные вопросы.
Он молчал, почти всем известно, что я знаю уже больше названного, но насколько?
— Ты не стрелял в Вадима, и Валера тоже, никто черт возьми, не стрелял в них! — Я начала истерично визжать, и бить ладонями по коленям. — Я спрашиваю, кто убил! Сука, скажите мне наконец-то правду.
Задняя дверь хлопнула, а через секунду открылась и моя. Огромные руки Князя обхватили меня целиком, закрывая от собственной паники. Нервы просто не справлялись с таким напором. Я начала рушиться на острые края, и в попытке ухватится, резала других.
— Запритесь дома, пожалуйста. Они не должны разговорить с ребятами, полная изоляция, прошу. — Почти слезно шептала на ухо Старшему и передавала ключи от дома Валеры. — В дальней комнате.
Мужчина глубоко вздохнул, принимая решение, а потом кивнул и вытащил двух голубков из машины, направляя им путь.
— Ты в порядке?
— Как же я ненавижу тебя, но мне приходится работать с тобой.
— В норме значит.
Парень вновь завел машину и стал выезжать со дворов, самостоятельно выстраивая маршрут, мы не ехали туда куда требовалось, а просто катались по дорогам. Обсуждали что-то отстраненное, пытаясь освободить мой мозг, открывая путь запрятанным мыслям. Я знала куда больше, чем могла сказать.
Сложно вообще было о чем либо думать, когда в один день, вся жизнь перевернулась в ад. Даже самому заклятому врагу не пожелаешь и половины произошедшего.
— Как ты собираешься узнать?
— М? Ты блять можешь точнее говорить, узнать что у тебя в башке? Никак. Узнать кто твой отец? В роддом блять съездить, архив поднять. Узнать насколько ты пизданутая? Это я и так знаю.
— Еще раз рявкнешь на меня так, я тебя а блядушнике собакам скормлю.
— Сама такая, язва.
— Я те щас вдарю.
— А у тебя ствол с собой?
— Амелия, нет.
— Кислый, да. Мне нужно высвободиться.
— Ты не умеешь стрелять, и ровно через секунду ты пристрелишь меня.
— Да нет же. Стой.
Кислый моментально вдавил педаль тормоза и машина заскрипела от вынужденной остановки. Мимо нас снова проехала та самая машина, и мое чутье вновь взвыло, вырывая сердце из груди.
— Обратно едем, нам нужно на базу.
Парень начал раздражаться, но все ещё молчал, исполняя мои приказы. Радовало, что мы не успели далеко уехать, дорога заняла всего пару минут. И мое удивление вскинулось до небес, когда рядом не стояли те мужчины.
Я вернулась в подвал, а ничего не изменилось, все сидели точно также как и пол часа назад, только прибавилась Александра, явно уже поссорившаяся с Мирославой.
— Кто нибудь приходил?
Все отрицательно мотнули головами и действительно насторожились.
— Марат, придумай как развеяться, нам нужно отдохнуть, желательно быстро.
Я плюхнулась на диван, втесняясь между Катериной и Мирой, подтягивая головы к себе и шепотом рассказала план действий. — Все переезжаете ко мне на время, что-то происходит и это явно не к добру. С мальчиками по минимуму, они молчат и мы молчим.
Катюша удивляла, она не показалась испуганной, а будто наоборот, загорелась всеми подобными вещами и более охотно согласилась.
Из дальнего угла базы, от куда-то из под хлама показалось тело, действительно почти безжизненное тело. Андрей пошатываясь дошел до стола и с жадностью опустошил каждую из чашек с остатками буратино. Сразу же поднялся дикий смех, от понимая, что мы все напрочь забыли про Пальто, которому вчера было хуже всего. Уже не помню точно, сколько он выпил, но сейчас, выглядит просто отврат.
Мальчишка завалился на стул и прям как истинный взрослый неразборчиво промычал что-то и принялся сразу жевать салаты.
— Давайте гулять? На окраину сходим, там хорошо.
Я удовлетворенно кивнула и незаметно отдала блондинке ключи от дома.
— Куда именно?
— На трубы, которые у кабана.
— Тяп-ляповские что ли?
— Ну уже нет, они развязались, там почти никого нет.
— А если вдруг, мы встретим их? У нас вон, один боец Амелия, и та отреклась от вражды.
— Что значит вдруг?
— Что значит вдруг?
Одновременно с Маратом ответили, только брат сразу ушел в смех, а я в мрачность, понимая, насколько все становится снежным комом.
В подвале появится омраченные парни, натягивающие непринужденные улыбки. Я сквозь темную мантию поднимаюсь к Турбо и прижавшись головой, пытаюсь передать хоть частичку того, что нагнетает у меня.
— Где вы были, Кудряшка?
— Амелия, не переживай, просто дела, разбирались.
Что-то кольнуло в душе, получилось только выдавить из себя удовлетворенный кивок, и отпустить руки от парня. Мирослава уже обнималась с Вахитом, обмениваясь легкими поцелуями, а Катерина искусно обижалась на возлюбленного. Каждый из них был совершенно другой, не подвластный рассмотрению, колючий, резкий.
Невольный взгляд упал на костяшки каждого, которые были разбиты в щепки, но тщательно затерты тканью. Сегодня есть секреты у всех.