ГЛАВА 5
Следующие несколько дней прошли как в тумане, я чувствовала лишь дискомфорт и усталость. Мы держались дальше от Ви, проезжая по боковым дорогам и узким охотничьим тропкам, и двигались так быстро, как только позволял рельеф местности и ландшафт.
Потерявшись в ориентирах, я гадала, как далеко мы заехали. После первого дня мы с Дарклингом ехали порознь, но я всегда знала, что он был в рядах всадников. Парень не сказал мне больше ни слова, и по прошествии некоторого времени я стала беспокоиться, что чем-то обидела его. Хотя, учитывая, как мало я сама говорила, сомневаюсь, что мне это удалось.
Периодически я ловила его на том, что он смотрит на меня — его глаза были холодными, взгляд ничего не выражал. Никогда не была хорошей наездницей, и темп езды Дарклинга давал об этом знать. Неважно, каким боком я устраивалась в седле, всё равно все части тела дико болели.
Я безучастно наблюдала за дергающимися ушками моей лошади и пыталась не думать о гудящих ногах или о боли в пояснице. На пятую ночь, когда мы остановились, чтобы разбить лагерь на заброшенной ферме, я хотела быстро спрыгнуть с лошади, но у меня все так затекло, что получилось только сползти с неё. Затем поблагодарила солдата, который приглядывал за моей кобылкой, и медленно поплелась вниз по склону небольшого холма на тихий звук ручья.
Я опустилась на дрожащих ногах к краю и умылась холодной водой. За последние пару дней погода изменилась: осеннее небо сменило ярко-голубой цвет на угрюмый серый. Солдаты считали, что мы доберемся до Ос Альты до наступления первых ночных заморозков. А что потом? Что со мной случится, когда мы доедем до Малого дворца? Что случится, когда я не смогу сделать то, что они от меня хотят? Разочаровывать короля было не самым мудрым решением. Или Дарклинга. Я сомневалась, что они просто похлопают меня по спинке и отправят обратно в полк.
Я гадала, был ли Мал все еще в Крибирске. Если раны зажили, его могли отправить обратно на пересечение Каньона или на какое-нибудь другое задание. Я вспомнила его лицо, скрывшееся в толпе палатки Гриш. Нам даже не выдалось шанса попрощаться.
В сгущающихся сумерках я потянула руки и спину, и попыталась избавиться от чувства уныния, медленно окутывающего меня изнутри.
«Это, наверное, к лучшему, — твердила я себе. В любом случае, как бы я попрощалась с Малом? — Спасибо, что был моим лучшим другом и делал мою жизнь выносимой. О, и прости, но я уже давно в тебя влюблена. Обязательно напиши мне!»
— Чего улыбаешься?
Я развернулась, вглядываясь в темноту. Казалось, что голос Дарклинга сочился из теней. Он прошел к ручью, нагнулся у края, чтобы сполоснуть лицо и темные волосы.
— Ну? — спросил он, поднимая голову.
— Над собой смеюсь, — призналась я.
— Ты настолько смешная?
— До уморы.
Дарклинг начал рассматривать меня в сумеречном свете. Появилось тревожное ощущение, что меня изучают. Если не брать в расчёт его пыльный кафтан, не похоже, чтобы наша небольшая прогулка как-то повлияла на него. Мою кожу покалывало от стыда, когда я вспомнила о рваном кафтане, который мне не по размеру, о грязных волосах и о синяке, который мне оставил на щеке фъерданский ассасин. Может, глядя на меня, он жалел о своем решении? Не думал ли он, что сделал еще одну из своих редких ошибок?
— Я не Гриша, — выпалила я.
— Доказательства свидетельствуют об обратном, — сказал он с легкой обеспокоенностью. — Почему ты так уверена?
— Да ты посмотри на меня!
— Смотрю.
— Я, по-твоему, похожа на Гришу?
Гриши были прекрасными. У них не было проблем с кожей, тусклых каштановых волос или тощих рук.
Он покачал головой и встал.
— Ты ничего не понимаешь, — сказал он и начал подниматься по холму.
— Может, ты мне объяснишь?
— Нет, не сейчас.
Я была настолько взбешена, что хотела стукнуть его по затылку. Если бы я не видела, как он разделал человека надвое, то, возможно, так бы и поступила. Но пришлось остановиться на испепеляющем взгляде в спину, пока я плелась за ним наверх.
Люди Дарклинга очистили пространство на землистом полу внутри фермерского покореженного сарая и развели костер. Один из них поймал куропатку и теперь готовил ее на огне. Пришлось делить этот скромный ужин на всех — Дарклинг не хотел, чтобы его воины бродили по лесу ради забавы.
Я села у костра и съела свою маленькую порцию в тишине. Когда закончила, то замешкалась лишь на мгновение, прежде чем вытереть пальцы об уже грязный кафтан. Скорее всего, это была самая шикарная вещь, которую я когда-либо носила или буду носить, и что-то в испачканной и порванной ткани заставило меня почувствовать себя жалкой.
В свете огня я наблюдала за опричниками, сидящими бок о бок с Гришами. Некоторые из них уже удалились, чтобы приготовиться ко сну. Других назначили стоять на посту. Оставшиеся расселись у догорающего костра, передавая друг другу фляжку. Дарклинг находился среди последних. Я заметила, что его порция куропатки была такой же маленькой, как и у остальных. Теперь он сидел рядом со своими солдатами на холодной земле — мужчина, уступающий во власти лишь королю. Должно быть, Дарклинг почувствовал на себе мой взгляд и повернулся: его гранитные глаза блестели в свете пламени. Я покраснела. К моему ужасу, он встал и пересел ближе ко мне, предлагая флягу. Я замешкалась, но всё же сделала глоток, морщась от вкуса. Мне никогда не нравился квас, но учителя в Керамзине пили его как воду.
Мы с Малом однажды украли бутылочку. Порка, которая была неизбежна, когда нас поймали, не шла ни в какое сравнение с тем, как плохо нам было от содержимого бутылки. Тем не менее, напиток приятно обжигал, стекая по горлу.
Я сделала еще один глоток и передала флягу обратно.
— Спасибо, — поблагодарила, слегка подавившись.
Не отрывая взгляда от костра, он отпил из фляги, а затем сказал:
— Ладно. Спрашивай.
Я удивленно уставилась на него. Не знала даже с чего начать. Мой усталый разум распирало от вопросов; я зависла в состоянии между паникой, истощением и неверием с того момента, как мы покинули Крибирск. Я не была уверена, что у меня хватит сил сформулировать свою мысль, а когда открыла рот, заданный вопрос удивил меня:
— Сколько тебе лет?
Он оглянулся на меня в ошеломлении.
— Точно не знаю.
— Как ты можешь не знать?
Дарклинг пожал плечами.
— Сколько тебе лет?
Я кисло посмотрела на него. Мне была неизвестна дата своего рождения. Всем сиротам в Керамзине была дана дата рождения князя, как общего благодетеля.
Дарклинг пожал плечами.
— Сколько тебе лет?
Я кисло посмотрела на него. Мне была неизвестна дата своего рождения. Всем сиротам в Керамзине была дана дата рождения князя, как общего благодетеля.
— Ну, тогда скажи, сколько тебе приблизительно?
— Зачем тебе это?
— Потому что я слышала истории о тебе с детства, но ты не выглядишь особо старше меня, — честно ответила я.
— Какие истории?
— Обычные, — раздраженно продолжила я. — Если не хочешь отвечать, так и скажи.
— Я не хочу отвечать.
— О.
Затем он вздохнул.
— Сто двадцать. Плюс-минус.
— Что? — вскрикнула я, и сидящий рядом солдат оглянулся на нас. — Это невозможно, — продолжила я чуть тише.
Он уставился на костёр.
— Огонь поглощает древесину, оставляя лишь пепел. Огонь — сила. Но сила Гриши работает иначе.
— И как же?
— Использование силы делает нас сильнее. Она подпитывает нас, а не поглощает. Большинство Гриш проживают долгую жизнь.
— Но не сто двадцать лет.
— Нет, — признал он. — Длина жизни Гриши пропорциональна ее или его силе. Чем больше сила, тем длиннее жизнь. А когда эта сила усиливается... — он замолк и пожал плечами.
— А ты живой усилитель. Как медведь Ивана.
Намек на улыбку зародился в уголках его губ.
— Как медведь Ивана.
Меня осенила неприятная мысль.
— Но это значит...
— Что мои кости или парочка зубов сделают другого Гришу очень сильным.
— Ну, это очень мерзко. Тебя это ни капли не заботит?
— Нет, — просто ответил он. — Теперь ты ответь на мой вопрос. Какие истории ты слышала обо мне?
Я неловко заерзала.
— Ну... учителя рассказывали, что ты укрепил Вторую армию, собрав Гриш из других стран.
— Мне не пришлось их собирать. Они сами пришли. Другие страны не так хорошо относятся к Гришам, как Равка, — мрачно ответил он. — Фъерданцы сжигают нас, как ведьм, а Керчь продает, как рабов. Шу Хан расчленяет нас в поисках источника нашей силы. Что еще?
— Они сказали, что ты самый сильный Дарклинг за всю историю.
— Я не просил тебя льстить мне.
Я поддела нитку на рукаве кафтана. Он наблюдал за мной, в ожидании ответа.
— Ну, в поместье работал один старый крепостной...
— Продолжай. Расскажи мне.
— Он... он сказал, что Дарклинги рождаются без души. Что лишь кто-то поистине злой мог сотворить Тенистый Каньон.
Я заметила ледяное выражение на его лице и быстро добавила:
— Но Ана Куя послала его собирать вещи и сказала, что это всё крестьянские суеверия.
Дарклинг вздохнул.
— Сомневаюсь, что этот крепостной единственный, кто в это верит.
Я ничего не ответила. Не все думали как Ева или старый крепостной, но я достаточно пробыла в Первой армии, чтобы знать — большинство обычных солдат не доверяли Гришам и не были преданны Дарклингу.
Через мгновение парень продолжил:
— Мой прапрапрадед был Черным Еретиком — Дарклингом, который сотворил Тенистый Каньон. Это была ошибка, эксперимент, порожденный его жадностью, возможно, в купе со злостью. Я не знаю. Но с тех пор каждый Дарклинг пытался уничтожить нанесенный предком ущерб нашей стране, и я не исключение, — затем он повернулся ко мне, его выражение было серьезным, пламя бросало тени на идеальные черты лица. — Я провел всю свою жизнь в поисках выхода из этой ситуации. Ты — мой первый проблеск надежды за очень долгое время.
— Я?
— Мир меняется, Алина. Мушкеты и винтовки — это только начало. Я видел оружие, которое делают в Керчи и Фъерде. Эпоха Гриш приходит к концу.
Это была пугающая мысль.
— Но... но как же Первая армия? У них есть винтовки. И другое оружие.
— Откуда, по-твоему, оно взялось? А боеприпасы? Каждый раз, когда мы пересекаем Каньон, мы теряем жизни. Разделенная Равка не переживет новую эпоху. Мы нуждаемся в наших портах. В наших гаванях. И лишь ты можешь вернуть всё обратно.
— Как? — взмолилась я. — Как я должна это сделать?
— Помоги мне уничтожить Тенистый Каньон.
Я покачала головой.
— Ты безумен. Все это безумие.
Я подняла голову к дырам в крыше амбара и посмотрела на ночное небо. Когда-то оно полнилось звездами, но теперь между ними виднелась лишь бесконечная тьма.
Я представила себя в мертвенной тишине Тенистого Каньона: слепую, напуганную, без всякой защиты, кроме моей предполагаемой силы. Подумала о Черном Еретике. Он создал Каньон — Дарклинг, точно такой же, как тот, который сидит рядом, внимательно наблюдая за мной в отблесках костра.
— Что насчет той штуки, которую ты сделал? — спросила я, пока не струсила. — С фъерданцем?
Он вновь посмотрел на костер.
— Это называется «разрез». Он требует большой силы и сосредоточенности. Лишь несколько Гриш способны на это.
Я потерла руки, пытаясь избавиться от мурашек, которые побежали по телу. Дарклинг посмотрел на меня, затем снова на пламя.
— Если бы я разрезал его мечом, это что-то бы изменило в лучшую сторону?
В самом деле? Я видела бесчисленное количество ужасов за последние пару дней. Но даже после кошмаров Каньона, именно та картинка запомнилась мне больше всего, она преследовала меня во снах и в бодрствовании — разрезанное тело бородатого мужчины, раскачивающееся на ярком солнечном свете прежде, чем рухнуть на меня.
— Не знаю, — тихо ответила я.
Какая-то эмоция мелькнула на его лице, нечто похожее на злость или, может, даже на боль. Не сказав ни слова, он встал и ушел. Я наблюдала за его исчезновением в темноте и внезапно почувствовала вину.
«Не будь дурой, — уговаривала я себя. — Он Дарклинг. Второй самый могущественный человек в Равке. Ему сто двадцать лет! Ты не могла задеть его чувства». Но я вспомнила выражение его лица, стыд в его голосе, когда он говорил о Черном Еретике, и не могла избавиться от чувства, что провалила какой-то своеобразный тест.
Двумя днями позже, сразу после рассвета, мы въехали через огромные ворота знаменитых двойных стен Ос Альты. Я и Мал тренировались недалеко отсюда, в военном пункте Полизной, но никогда не попадали в сам город. Ос Альта была населена очень зажиточными людьми: военными и государственными руководителями, их семьями и любовницами.
Я почувствовала укол разочарования, когда мы проехали мимо разрушенных магазинов и большого рынка, где несколько продавцов уже раскладывали свои товары, заполняя торговые ряды узких улиц. Ос Альта звалась городом-мечтой. Она была столицей Равки, домом Гриш и Большого королевского дворца. Но, на деле, выглядела так же, как рынок в Керамзине, только больше и грязнее.
Картинка сменилась, стоило нам доехать до моста. Он был перекинут через широкий канал с маленькими лодочками, качающимися на воде. На другой стороне, просвечиваясь сквозь белый и блестящий туман, находилась совсем другая часть Ос Альты.
Мы пересекли мост, и я узнала, что его, оказывается, можно поднять, и превратить канал в гигантский ров, который отделит город мечты от стандартного рыночного бардака, оставшегося позади. На другом берегу пришло впечатление, будто мы попали в иной мир. Куда бы я ни смотрела, везде видела фонтаны и площади, зеленые парки и широкие бульвары, обрамленные идеально ровными рядами деревьев. То тут, то там мерцали огни нижних этажей больших домов, где зажигали кухонные светильники, — начинался рабочий день.
Улицы уводили наверх, и чем дальше мы шли, тем больше и внушительнее становились дома, пока, наконец, мы не добрались до очередной стены и очередных ворот. Они были золотыми и венчались двуглавым орлом короля. Вдоль стены на своих постах сидели вооруженные мужчины, как мрачное напоминание о том, что какой бы красивой ни была Ос Альта, это все еще столица страны, которая давно находилась в состоянии войны.
Ворота распахнулись. Мы поехали по широкой дороге, уложенной сверкающей брусчаткой и обрамленной рядами элегантных деревьев. Справа и слева, уходя вдаль, простирались ухоженные сады, богатые зеленью и окутанные утренним туманом. Над всем этим, поверх мраморных террас и золотых фонтанов, маячил Большой дворец — зимний дом короля Равки. Когда мы наконец доехали до огромного фонтана с двуглавым орлом на вершине, Дарклинг подвел своего коня ближе.
— Итак, что ты думаешь? — спросил он.
Я оглянулась на него, затем вновь на искусный фасад. Дворец был больше, чем любое здание, которое я когда-либо видела: террасы полнились статуями, блестящие окна шли ряд за рядом в три этажа, каждое украшено тем, что, как я подозревала, было настоящим золотом.
— Он очень... большой? — осторожно начала я.
Парень посмотрел на меня, на его губах заиграла слабая улыбка.
— Я думаю, что это самое отвратительное здание, которое я когда-либо видел, — прокомментировал он и направил своего коня вперед.
Мы выбрали путь, огибающий дворец и удаляющийся вглубь местности, проходя мимо преград лабиринта, газона с круглым храмом в центре и огромной теплицы, чьи окна запотели от конденсации. Затем мы заехали под кроны деревьев, достаточно густых, чтобы показалось, что мы попали в небольшой лес, и двинулись через длинный темный коридор, где ветви сложились в плотную плетеную крышу над нами.
Мы выбрали путь, огибающий дворец и удаляющийся вглубь местности, проходя мимо преград лабиринта, газона с круглым храмом в центре и огромной теплицы, чьи окна запотели от конденсации. Затем мы заехали под кроны деревьев, достаточно густых, чтобы показалось, что мы попали в небольшой лес, и двинулись через длинный темный коридор, где ветви сложились в плотную плетеную крышу над нами.
Волоски на моих руках встали дыбом. У меня появилось то же чувство, что и при пересечении канала, будто мы проходили через границу двух разных миров. Когда мы вышли из туннеля и попали под слабое сияние солнца, я посмотрела на небольшой холм и увидела необыкновенное здание.
— Добро пожаловать в Малый дворец, — сказал Дарклинг.
Название было странным. Хотя этот дворец и меньше Большого, он все же был огромен: возвышался над деревьями, словно из сказочного леса, и напоминал скопление деревянных стен и золотых куполов.
Когда мы приблизились, я увидела, что каждый дюйм дворца был украшен причудливой резьбой из птиц и цветов, сплетающихся лоз и магических животных.
Группа одетых в черное слуг поджидала нас на ступеньках. Я спешилась, и один из них ринулся вперед, чтобы взять мою лошадь под узды, пока другой распахивал большие двойные двери. Проходя мимо, я не смогла побороть желание коснуться причудливой резьбы. Она была инкрустирована перламутровым жемчугом, сверкающим в утреннем свете. Сколько рук и сколько лет понадобилось на то, чтобы создать это место?
Мы прошли через коридор в огромную комнату с четырьмя длинными столами, расположенными квадратом по центру. Наши шаги отдавались эхом от каменных стен, а массивный золотой купол, казалось, просто парил на невообразимой высоте.
Дарклинг отвел в сторону одну из служанок — пожилую женщину в платье угольного цвета, — и заговорил с ней шепотом. Затем кивнул на меня и зашагал через зал, его люди последовали за ним.
Я почувствовала укол раздражения. Дарклинг мало что сказал после той ночи в сарае и даже не намекнул, чего ждать по прибытии сюда. Но у меня не хватало храбрости или сил бежать за ним, поэтому я покорно последовала за женщиной через очередные двойные двери в одну из маленьких башен.
Когда я увидела ступеньки, то чуть не упала на пол и не взвыла.
«Может, просто попросить ее остаться здесь, посреди коридора», — преследовали меня жалкие мысли.
Вместо этого я положила руку на резные перила и потащила себя наверх, мое истощенное тело протестовало на каждом шагу. Когда мы достигли вершины, мне захотелось отпраздновать это, свалившись на пол и забывшись сном, но служанка уже семенила дальше по коридору. Мы проходили дверь за дверью, пока, наконец, не дошли до комнаты, где оказалась еще одна служанка в униформе. Я смутно отметила размеры помещения, тяжелые золотые занавески, горящий огонь за красивой чугунной решеткой, но что меня действительно интересовало, так это огромная кровать с балдахином.
— Я могу вам что-нибудь принести? Что-нибудь поесть? — спросила женщина.
Я покачала головой. Мне просто хотелось спать.
— Очень хорошо, — продолжила она и кивнула служанке, которая сделала реверанс и исчезла в коридоре. — Тогда я дам вам отдохнуть. Не забудьте закрыть дверь на замок. — Я удивленно моргнула. — В качестве меры предосторожности, — уточнила женщина и ушла, тихо притворив за собой дверь.
«Предосторожность от чего?» — полюбопытствовала я у самой себя. Я была слишком усталой, чтобы размышлять об этом. Закрыла дверь на замок. Затем скинула кафтан и обувь, и рухнула на кровать.