02
Чонвон был уверен, что проклянёт тот день, когда решился быть Чонсону лучшим другом и, что ещё хуже — играть с ним роль по уши влюблённого.
Голова гудела, раскалывалась, и перед глазами всё стояла та ехидная улыбка Пака, а в подсознании эхом где-то звучало: «Завтра ты будешь умирать от сильнейшего похмелья в твоей жизни, Вонни».
Принимать факт того, что лучший друг не просто оказался прав, а ещё и сделал всё, дабы его коварный план споить легко пьянеющего Чонвона осуществился, вовсе не хотелось. Что, по мнению самого Яна, звучало хорошо, так это потаскать Чонсона за уши, заодно и расспросив у того о том, о какой такой первой брачной ночи он говорил и какие только похабные мысли постоянно крутились в его голове.
Немыслимое безумство, да и только!
Чонвон был озадачен, потерян и — о черти — удивлён. Когда только начался ужаснейший день в его жизни, ознаменовавшийся невыносимо противным пробуждением под хаотичные движения лучшего друга, туда-сюда снующего, а после и вовсе бегающего с еле разборчивыми словами о том, что они опаздывают, умирающий от мигрени Ян вдруг стал присматриваться к деталям. И тогда в его голове вопросы вызвало не то, почему он спал на мягкой и удобной кровати, а не на диванчике, ведь он был уверен: сегодня пятница, и даже не то, где ночь провёл такой энергичный Чонсон, всё ещё мелькающий в поле его зрения в одних лишь шортах, а именно то, что от похмелья несправедливо мучился лишь он один.
— Может, ты всё же снимешь эти тёмные очки? — шёпот Пака раздался над ухом, и Чонвон лишь пожал губы, превратив те в тонкую линию на лице.
Повернув голову в сторону лучшего друга, Ян на мгновение замер, а после, приспустив очки на переносице, открывая лучшему другу обзор на тёмные и ничем нескрываемым круги под глазами. Изогнув бровь, он наигранно озадачено промолвил:
— Думаешь стоит?
Из груди Чонсона вырвался лёгкий смешок, и он поспешил отвернуться, дабы не завалиться на пол со смеху, вероятно, посчитав, что охрана аэропорта примет его за сумасшедшего. Засранец злорадствовал и даже не пытался скрыть триумфа от того, что его шалость удалась и молодой Ян на самом деле умирал от мигрени.
— Нет уж, оставь так, — потянувшись, Пак собственноручно вернул тёмные очки в былое положение. — Не стоит пугать ни в чём невинных людей.
Чонвон непроизвольно цокнул языком и ускорил свой шаг, выдернув из рук друга материнский чемодан, нагоняя женщину, которая всё ещё бросала в их сторону не многозначительные взгляды. Восторг в её глазах был неописуем в тот миг, как из входа в отель Ян вышел с чемоданом. Но тот так же скоро померк, стоило только женщине всё же осознать, что ноша вовсе не принадлежала молодому Чонвону, и он всё же остался верен своим словам, вновь обмолвившись о том, что он не полетит в Корею до того момента, пока не закончится свадебное путешествие, которое он «планирует провести в компании своего миловидного мужа».
Звать Пака так было всё ещё непривычно, но эффект давало желанный.
— Не торопись же ты так, — Пак снова настиг Чонвона, но Ян даже и не намеривался поворачиваться к другу вновь. Говорить с ним не было никакого желания, если Пак всё ещё желал злорадствовать, а Чонвон знал: он хотел, ведь Чонсон вряд ли хоть когда-нибудь отказал бы себе в таком удовольствии.
— Ты сам говорил, что мы опаздываем, — через плечо бросил молодой Ян и наконец-то сровнялся с матерью и отцом, непойми куда спешащими, ведь до объявления посадки оставалось ещё добрых десять минут.
— Я не это в виду имел... — пробурчал Пак и удручённо выдохнул.
Переча своим словам, Чонвон замедлил темп, отчего Чонсон снова шёл рядом и бросал в его сторону вопросительные взгляды, которые молодой Ян, в свою очередь, искусно игнорировал. А в общем-то его голова и без того раскалывалась, а оттого забивать её ненужными мыслями хотелось меньше всего.
Чонвон был уверен: стоит только самолёту, на борту которого окажутся мать и отец, взлететь, со всем этим безумством будет покончено, и всё непременно вернётся на свои былые места. И хоть принимать всё ещё не хотелось, но отрицать смысла не было. Пак Чонсон — его единственный оставшийся спасательный жилет.
Ян сильнее ухватился за ручку чемодана, когда фигура матери вновь возросла перед ним настолько близко, что машинально захотелось сделать несколько шагов назад. Как бы то ни было, обида всё ещё пускала свои корни, и мириться с тем, на какие жертвы пришлось пойти, дабы только остановить женщину от превращения жизни молодого Яна в настоящий ад, вовсе не хотелось.
Оказавшись у самого пункта регистрации на рейс, Чонвон остановился, натянул приветственную улыбку, где-то мысленно выкрикивая бранные слова, свидетельствовавшие лишь о его скрываемом ликовании, что всё это помешательство вскоре закончится, и выдвинул материнский чемодан вперёд, делая недвусмысленный намёк о том, что он надеялся поскорее расстаться.
Как только женщина вопросительным взглядом посмотрела сначала на собственную кладь, перевела взгляд на сына. Чонвон скрывал, но от такого материнского взора хотелось поёжиться и зашипеть. Но Ян, вернув самообладание под собственный контроль, в таком естественном жесте нащупал руку рядом стоящего Чонсона. И пока тот не успел ничего сказать, испортив момент, тонкими пальцами Чонвон сцепил их руки в замок.
От взгляда женщины этот жест не скрылся, а молодой Чонвон лишь мысленно поблагодарил всех ему известных богов, что Пак всё же нашёл в себе силы и не состроил ту гримасу удивления, которая постоянно появлялась на его лице, стоило только Яну вытворить что-то подобное.
Как бы сильно не будоражила эта мысль всё внутри, им всё ещё смертельно необходимо играть влюблённую пару молодожёнов.
— Вонни, — Чонвону всего на миг показалось, что голос матери был жалостливым и каким-то отчаянным, — ты точно не поедешь? — неуверенно спросила она, нервно перебирая край футболки. — Мы поменяем билеты, полетим следующим рейсом и...
— Я остаюсь, — у них не было времени на то, чтобы слушать долгие разглагольствования матери который раз к ряду, а потому Чонвон и не дождался, пока женщина закончит. Слушать одно и то же, кажется, по пятому кругу уже порядком надоело.
И хотела мать возразить, сказать что-то ещё, дабы вновь — в который раз? — стать уговаривать Яна вернуться в Корею и забыть обо всём, что здесь произошло, как женский голос раздался из динамиков и объявил начало посадки на их рейс.
— Матушка, отец, вам пора, — услужливо промолвил Чонсон, посмотрев сперва на женщину, а после одарил взглядом и мужчину, который лишь сильнее вцепился в руку жены, не то для того, чтобы удержать её от импульсивных действий, не то имея что-то другое на уме.
— Вы правда... хотите оставить всё так, — с немым вопросом женщина вновь подняла свой взгляд, и Чонвон не знал: спрашивала ли она, либо же наконец-то стала принимать факты.
— Дорогая, — отец Яна одарил парня взглядом, и Чонвон смутился на мгновение, — нам стоит оставить их в покое. У них ведь медовый месяц, — голос мужчины был решительным, и Ян оторопел: ожидать поддержки от отца, ранее не имеющего голоса в семье, было меньше мерой удивительно и поэтому сдержать улыбки парень не смог.
— Но...
Женщина не сказала больше и слова, продолжая с потерянным видом открывать и закрывать рот, делая неровные нервные вдохи и бегая глазами, не то из-за того, что действия мужа, ранее ничего подобного и не пытавшегося провернуть, её поразили, не то причиной было то, что, как бы она не хотела отрицать, всё обернулось против неё и её идиотских идей с тем, чтобы испортить Чонвону юность.
— Мы поторопимся.
Когда женский голос снова объявил о проходящей посадке на рейс, отец семьи Ян бросил на Чонсона дружелюбный взгляд и одарил их обоих улыбкой, отчего Чонвон снова запутался и места себе не находил.
«Что это с ним вдруг стряслось?» — он не успел задержаться на этой мысли долго, когда рядом стоящий Пак сильнее сжал его кисть в своей, привлекая тем самым внимание.
Молодой Ян увидел, как отец, схватив два чемодана и придерживая обмякшее и внезапно ослабшее тело жены под руку, махнул на прощание рукой и ушёл, скрываясь вместе с матерью Чонвона сперва в толпе, а после теряясь из обозримой округи.
Ян ликовал.
Внутри что-то резко треснуло и разбилось, выпуская все его эмоции наружу. Его маска безразличия в дребезги разлетелась, как только стоило тихому смешку сорваться с уст. Чонвон залился смехом и даже не заметил, как в порыве эмоций сперва в дружеском жесте несильно хлопнул Чонсона по руке, а после положил голову на плечо Пака, продолжая тихо смеяться.
— Ты в порядке? — Пак обеспокоено посмотрел на друга, словно тот и в самом деле головой двинулся, и Чонвон знал: в голове лучшего друга уже круговоротом крутились мысли притвориться, что с этим сумасшедшим он вовсе не знаком.
— В полном, Чонсон! — Ян, наконец, поднял голову с плеча друга и посмотрел тому в глаза, читая в них ничем не скрытое непонимание. — Я в полном порядке, — чуть более спокойно, чем ранее, промолвил он.
Чонвон, опомнившись, наконец, разомкнул их руки, одёрнувши запястье в одно движение, и сделал небольшой шаг назад. Отошёл на то расстояние, на котором было самому удобно, да и на то, чтобы их не поняли прискорбно — они не пара и даже не настоящие супруги, как бы то ни было.
Пак пробурчал себе под нос что-то невнятное, а разбирать, что именно, Чонвон не желал. Что бы там Чонсон себе не думал, Ян бы согласился с каждой его мыслью, и всё потому, — и только потому! — что они положили конец всему безумству.
— Нам стоит возвращаться, — Чонвон вновь легко похлопал друга по плечу, обращая на себя внимание. — Я планирую избавиться от этого чёртового свидетельства о браке, — размышлял Ян и перевёл взгляд на Чонсона, у которого вдруг стал потерянный вид. — Ты ведь сам помнишь: «Любое изменение или удаление аннулирует этот документ». Я планирую развестись с тобой, — со смешком промолвил Ян вскользь.
— Чонвон, ты думаешь, она правда уехала? — Пак шёл рядом, постоянно осматриваясь по сторонам.
— Я верю в отца, который утащил её на борт самолёта.
Чонвон первым вышел из душного здания аэропорта, оказываясь не на менее удушливой улице. Погода выдалась жаркой, и молодой Ян единственное, чего на самом деле желал, — стакан воды со льдом, да оказаться под кондиционером, нежась в постели.
— Мне вот верится с большим трудом, — Чонсон вновь нагнал Яна и остановился напротив, пока сам Чонвон пытался поймать такси.
— Прекращай, — простонал парень, выдохнув.
Ян удручённо посмотрел на друга. Если ранее хотелось согласиться с каждой мыслью, которая крутилась в голове лучшего друга, то сейчас был готов взять свои слова назад. Когда Пак стал таким упёртым, Чонвону даже знать не хотелось.
— Нет, Чонвон, я серьёзно.
— И что ты предлагаешь? Правда хочешь медовый месяц?
Чонсон неловко переминался с ноги на ногу, и Чонвон даже сперва не осознал, как именно звучали его слова. Поведение друга всё ещё было чертовски непонятным.
— Я подразумевал совсем не это, — Пак помотал головой и поджал губы. — Зная твою мать, если она не уехала сейчас, будет снова пытаться уличить нас во лжи. На твоём месте я бы не спешил портить брачный сертификат — это единственное, что мы сможем использовать как оружие против её уловок.
Чонсон говорил быстро и как-то сковано, сопровождая свои слова постоянными движениями руками — так на него не похоже. И не знал Чонвон, было ли такое поведение друга вызвано словами, сказанными ранее, или же безумством всей ситуации в общем. И несмотря на всё, молодому Яну не осталось ничего, кроме как переосмыслить слова лучшего друга.
Чонвон был уверен, что сошёл с ума, и всё то, что водоворотом закрутилось в голове — ничто иное, как плод его ужаснейшего похмелья. Соглашаться с лучшим другом всё ещё не хотелось, тем более, когда сладость долгожданной свободы уже ощущалась на кончике языка. Пак был прав, и со стороны молодого Яна было чертовски легкомысленно вести себя вот так, даже и не подумав о том, что мать всё ещё может строить козни. Хотя Чонвон и считал, что ужас и отчаяние, которое он наблюдал на её лице последние три дня, были неподдельными, ничего иного, как согласиться с Паком, не осталось.
— Хорошо, — выдохнул он.
Такси, наконец, остановилось рядом, и Чонвон, отворив дверь, приглашая Пака сесть, спросил:
— Вернёмся в отель или есть предложения получше?
Чонсон провёл языком по губам, и Чонвон был готов клясться: он не знал, какого хера вовсе пялился. И уж тем более молодой Ян не понимал, почему от такого жеста друга стало жарко, а его уши покраснели.
— Ты правда такого плохого обо мне мнения, что считаешь: я дам тебе спокойно лежать в отеле?
Пак лукаво сверкнул взглядом, и пока Чонвон садился в автомобиль, тот сказал что-то водителю такси. Разобрать, что именно, Яну не удалось, а потому пришлось лишь взывать ко всем известным богам, дабы несерьёзный Пак не выкинул ничего выходящего за рамки разумного.
* * *
Сесть в машину с Пак Чонсоном было глупейшей ошибкой. Знал бы Чонвон, куда на самом деле Пак утащит его, он бы никогда не согласился больше ни на одну из авантюр лучшего друга. И каждый раз Ян твердил самому себе, что должен учиться на собственных ошибках, как каждый чёртов раз находил в себе тот самый голос, ничего общего не имеющий с рациональностью, твердивший совершенно обратное и заставляющий парня бежать за лучшим другом, да ещё и хвостиком вилять.
И сперва Чонвону было чертовски непонятно, как всего за полчаса они оказались в Нью-Йорке, а перед ним возросла статуя Свободы, как и после то, что под вечер он увидел своими глазами знаменитую Эйфелеву башню и вместе с тем Триумфальную арку. И был бы готов парень списать всё исключительно на то, что из-за искусителя Чонсона вечером Ян оказался немного навеселе, Чонвон знал, что видел всё это воочию, ведь это Лас-Вегас и иначе быть не могло.
Чонвон не помнил, в какую именно игру оказался втянут. Иными словами, Ян вовсе потерял счёт времени тогда, как после исследования вечерней жизни мировой столицы казино, они вдвоём влились в её ночную.
Молодой Ян был уверен, что это был, кажется, третий отель, в казино которого они оказались. Причин того, почему Пак так не хотел возвращаться в тот, в котором они поселились, была кристально ясна — на протяжении всего дня он, словно святой воды, шарахался и мысли о том, чтобы дать Чонвону малейший шанс думать, что тот может вернуться и пролежать весь день в кровати, испортив всё веселье.
А в общем-то, после двух стаканов пойми только чего, которые принёс Чонсон, Ян уже и сам не хотел возвращаться и неистово желал, чтобы эта ночь не заканчивалась как можно дольше.
Чонвон сидел за игровым столом уже второй час, и всё лишь потому, что на дороге его успеха повстречался засранец, никак не дававший выиграть снова. Ян вкусил победу с того момента, как за столом Техасского Холдема дважды собрал флэш-рояль и смог выиграть у одного безнадёги с двумя парами. А после его триумфу пришёл конец. И не знал точно Ян, было ли причиной то, что алкоголь помутнил его разум и считать карты стало труднее, либо же ему на самом деле повстречался кто-то хитрее и умнее.
Принимать поражение Чонвон не желал. И здесь, вероятно, всё же была вина коктейлей, которыми его напоил Чонсон, пойми только куда исчезнувший.
— Ещё один раунд, — уверено сказал молодой Ян, а сидящий напротив парень только усмехнулся своей ехидной улыбкой, бросив очередной комментарий об акценте Чонвона.
— Сдавайся, Джонни¹, — вальяжно промолвил он.
— Вот увидишь: я прихлопну тебя, Колин, — Чонвон выставил указательный палец в угрожающем жесте, а в его глазах сверкнули молнии. По мнению немного пьяного молодого Яна, он должен был выглядеть устрашающе, но на деле лишь только забавно и до чёртиков несерьёзно. — Я требую ещё один раунд.
— Думаешь, сможешь? — парень напротив изогнул бровь, и Чонвон испытал липкое чувство дежавю, а перед глазами вновь появился образ Пак Чонсона, заставив парня резко мотнуть головой и мгновенно пожалеть об этом — в миг всё пошло кругом.
«Прочь из моей головы», — мысленно выкрикнул Ян.
— Давай проверим, — пробурчал Чонвон и, натянув улыбку, тихо и с читаемым злорадством в голосе добавил: — Ты будешь умолять на коленях, Колин.
Чонвон, вцепившись руками в свои последние фишки, — те, которые он только чудом смог отыграть — намеривался сказать девушке крупье, чтобы та сделала новую раздачу, притом бросив что-то ещё колкое в сторону паршивца, что так грязно его провёл, позарившись на самое дорогое, что у Чонвона осталось — его самолюбие. И молодой Ян уже открыл рот, дабы произнести заветные слова, как был зверски прерван, отчего и звука не слетело с уст.
— Тебе уже хватит.
Рука легла на плечо, и Чонвон трепыхнулся — Пак оказался рядом так тихо и неожиданно. И признавался себе молодой Ян: он надеялся, что лучший друг всё же окончательно заблудился и потерялся, а Чонвон наконец-то отвязался от его компании.
— Отвянь, Джей, — отмахнулся он, пытаясь игнорировать парня, стоявшего прямо за его спиной.
— О, ты даже моё английское имя выучил, Вонни, — не то удивлённо, не то злорадствующе промолвил Пак, и Чонвон хмыкнул, пытаясь отвернуться, но лицо друга всё продолжало мелькать перед глазами, как тот продолжал надоедать.
— Я хочу отыграться, — Ян посмотрел на крупье и добавил: — Сдавайте на ещё одну игру.
— Постойте, — поспешил промолвить Чонсон, и девушка лишь только одарила парня вопросительным взглядом.
— Не слушайте его, — отмахнувшись от Пака, Ян продолжил стоять на своём.
— Это будет лишним, — вновь друг влез в разговор, и Чонвон лишь негодующе надул губы, сложив руки на груди. Он был пьян, чтобы думать о том, насколько по-детски выглядели его движения со стороны.
— Чонсон, ты мне не мать.
— Вот именно, Вонни, — сказал Пак и, осмотревшись по сторонам, специально громче обычного, да еще и — вот подлец! — нарочно на английском, добавил: — Я твой муж и в ответе не только за твою пьяную задницу, а и за то, что ты почти спустил весь нас бюджет.
На слова друга Чонвон лишь стал хватать ртом воздух, открыв тот в изумлении из-за того, насколько громко говорил всё это Пак, и тем более из-за того, насколько легко дались ему эти слова. Хотелось сказать всё, что только было на уме, но его сознание было настолько охмелено, что даже если его мысли и составлялись в предложения, ничего внятного, а уж тем более понятного, Чонвон сказать не смог. Отчего так и продолжал сидеть, немо открывая и закрывая рот, слыша противный злорадный смех Колина, которого, в общем-то всё происходящее очень забавляло.
— Джонни, тебе стоит послушаться своего ненаглядного, — Колин продолжал смеяться, и Чонвон заметил, как взгляд парня оказался у Яна за спиной. Вывод был прост: Чонсон своим внезапным появлением наконец-то спас его от этой несчастной пьяной собачонки, никак не желающей принять своё честное поражение. — Твой супруг дельные вещи говорит.
— Я не встану, пока не выиграю у этого оболтуса, — Чонвон не следил за словами, а сидящий напротив парень никогда бы не узнал, как именно назвал его Ян.
— Мне не составит труда вынести тебя на руках, Чонвон, — прошептал Пак, и Ян оторопел. Перед глазами вдруг появилась настолько отчётливая картинка того, как он, обвив руками шею лучшего друга, будет всматриваться в его черты лица, находясь так непозволительно близко, когда сам Чонсон будет крепко держать его на руках, придерживая под ноги.
Не дав волю пьяным бредням завладеть сознанием, Чонвон затряс головой, надеясь избавиться от чего-то настолько абсурдного. Как только он мог думать об этом в таком ключе? Теперь Ян был точно уверен, что последний стакан пойми только чего был определённо лишним.
Чонвон не нашёл, что ответить. Быть точнее, он знал, что хотел сказать, но вот только весь тот поток бранных слов никак не слетал с уст. И не понятно было, что на самом деле их останавливало: остатки рациональности или всё же не желание упасть в грязь лицом, дабы потешить самолюбие некого Колина.
Так ничего и не сказав, Чонвон, шумно выдохнув, встал с места. По привычке благодарно кивнув девушке крупье, поблагодарив за работу, он снова осмотрел парня, вальяжно раскинувшегося на стуле, что в игривом жесте махал рукой и одними только губами шептал «get lost²». И Ян лишь закатил глаза, поборов желание высунуть язык, словно ему было пять, и ничего, кроме этого, он не мог. А Чонвон мог, и был уверен, что поставил бы этого чёртового Колина перед собой на колени, если бы только не явился Пак, пойми только куда ранее девшийся.
— Ты сломал мне всё веселье, — пробубнил Ян, медленно плетясь за Паком. — Мог бы и подождать, — Чонвон еле стоял на ногах, из-за чего трезвые движения друга казались ему непомерно быстрыми.
— А ты мог бы засунуть своё самолюбие чуть подальше. Ты едва не растратил весь наш бюджет, и кто, как не я, должен был помешать этому? — Пак повернулся, дождавшись, чтобы молодой Ян всё же догнал. — Как только ты протрезвеешь и к тебе вернётся здравый смысл, я буду ждать твои искренние благодарности.
Чонвон снова промолчал и лишь пошёл дальше, когда Пак уже выводил его из казино одного из отелей, сперва минуя толпу из желающих попасть внутрь, а после длинный коридор, лобби-бар и, наконец-то, ресепшн, оказываясь на свежем воздухе.
— Где ты был, между прочим? — останавливая такого энергичного друга, Чонвон схватил его за край бесформенной футболки непривычно голубого цвета — гардероб друга никогда не пестрил цветами, а потому увидеть что-то подобное для Яна было по меньшей мере неожиданно.
— Пока ты растрачивал деньги, я искал, где их можно снять, — устало вздохнул парень, будто и в самом деле простое обналичивание денег оказалось непосильной задачей.
И Чонвону как-то слабо верилось, что друг мог провести так много времени в поисках банкомата, но спрашивать не стал. Ян начинал трезветь, и это было плохо: похмелье уже брало своё.
— И зачем нам наличка? — друг сумел заинтересовать Яна, отчего ответ на этот вопрос он всё же надеялся получить.
Пак сперва хмыкнул, словно хотел рассмеяться, а вопрос Чонвона показался ему до невозможного глупым, но всё же повернул голову в его сторону и серьёзно промолвил:
— Если ты не забыл, то по чьей-то просьбе снять отель только на три ночи, утром нас выселят из номеров и ручкой помашут, — Чонсон изобразил жест, о котором говорил, и стал осматриваться по сторонам. Чонвон был уверен, что друг когда-то уже успел заказать такси.
— И? Зачем наличка?
— Арендовать машину.
— Это ещё к чему?
— Мы едем в Лос-Анджелес, — Чонсон расплылся в улыбке, стоило только Яну вопросительно посмотреть на него, склонив голову. — Я устрою нам незабываемый медовый месяц на пляжах Калифорнии, чтобы окончательно отвязаться от твоей матери, — самодовольно продолжал лучший друг, а после небольшой паузы добавил: — И, Чонвон, можешь даже не стараться, слова протеста не принимаются.
Чонсон решил всё за него — что-то определённо новое в их дружбе. Ян позволил нетрезвому смешку слететь с губ, а после, вновь попытавшись принять серьёзный вид, продолжил:
— Предположим, я соглашусь. Где ты найдёшь компанию, которая даст тебе машину в аренду в пятом часу утра?
— Я уже нашёл, — Пак сверкнул глазами. А когда такси остановилось рядом с отелем, он помог еле стоящему на ногах Чонвону залезть в салон и продолжил, всё ещё стоя у открытых дверей: — Поэтому ты едешь в отель и собираешь наши вещи, а я — за машиной.
И прежде чем Чонвон успел сообразить хоть что-то, дверь автомобиля закрылась, лучший друг назвал адрес отеля, и машина тронулась с места, унося Яна прочь от предателя Пак, так зверски спихнувшего всю грязную работу на него.
Молодому Яну стоило признать: идея Чонсона не была такой плохой. И уж тем более, если всё это делалось ради их общего блага. Если верить суждениям друга, и мать всё же не полетела в Корею и будет снова предпринимать попытки уличить их во лжи, то совместная поездка должна будет послужить весомым аргументом. И надеялся Чонвон, что они попросту потеряются из виду женщины, а когда она их найдёт, будет слишком поздно.
Да и Чонвон всё продолжал мыслями возвращаться к тому, что оказаться на знаменитом пляже Санта-Моники с коктейлем в руках и полнейшем спокойствии — то, что на самом деле было ему так необходимо. Ян был уверен, что он заслужил хороший отдых.
Чонвон не знал точно, но был уверен, что такси остановилось у отеля раньше, чем алкоголь успел выветриться из организма. Ян всё ещё был пьян, но похмелье уже начало брать своё, отчего он был уверен: в машине его едва не укачало, и пока он дошёл до лифта, трижды едва ли не свалился с ног.
Оказавшись в номере, Чонвон обнаружил, что хитрый лис Пак Чонсон продумал свой план ещё давно: иного объяснения тому, что его чемодан был собран заранее, Ян найти не смог. Чонвон не был в состоянии, да и желания особого не имел, чтобы аккуратно складывать собственные вещи. Наспех накидав одежду и только немыслимым чудом застегнув чемодан со второго раза, посильнее навалившись на него, дабы вещи придавить, Ян осмотрелся, проверяя, не упустил ли он что-то.
Когда всё было собрано, и Ян сдал номер, потревожив бедную работницу, которой смена выпала на ранее утро, Чонвон вышел из здания, таща и браня оба чемодана в его руках. Он никогда бы не подумал, что их вещи могут быть настолько тяжёлыми.
Молодой Ян устало выдохнул, когда остановился на месте и поднял голову к небу, рассматривая то, как серые оттенки ночи медленно сменялись яркими цветами рассвета. Тишину и идиллию зверски разорвал рык автомобиля, заставив Чонвона резко устремить свой взгляд на дорогу, когда прямо напротив него остановился белый спортивный кабриолет.
И в всё ещё охмелённой голове вывод напросился только один: Чонсон, сидящий за рулём роскошного автомобиля, чертовски сексуален.
¹Джонни — в соответствии с профилями участников, найденных в общем доступе, Джонни является английским именем Чонвона.
²Get lost — проваливай.