Глава 1. Пустота под кожей
Осень в этом году выдалась слишком холодной для середины октября. Лира в который раз затянулась вейпом, позволив сладкому дыму заполнить лёгкие, будто бы это могло залатать зияющую дыру внутри. Холодный воздух обжигал лицо, но это всё равно было приятнее, чем ощущения внутри — там пустота, тревожная, грызущая, почти физическая.
Она стояла на заднем дворе школы, у стены, где почти не проходили учителя. Звонок уже прозвенел, но возвращаться в класс не хотелось. В историческом классе все казались ей чужими, и даже собственное отражение в стекле больше не вызывало узнавания.
Лира была худой — болезненно худой, так, что ребра проступали сквозь кожу, если невольно сутулилась. РПП давно стало её тихим, но настойчивым спутником, и привычка курить вейп — всего лишь ещё одна попытка заполнить собой эту ненасытную пустоту.
— Ты опять здесь, — знакомый голос, слегка раздражённый, разорвал тишину.
Артур. Его голос она узнала бы среди сотен. Хриплый, с оттенком командного тона. За спиной уже не раз ощущала этот голос, иногда мягкий, но чаще — давящий. Именно он, Артур, был тем, кто с самого начала втянул её в свои правила игры.
Он подошёл ближе, и Лира по инерции спрятала вейп в рукав. Артур заметил, но промолчал. Он всегда замечал всё, даже когда делал вид, что не смотрит.
— Ты чего здесь одна? — спросил он ровно, но в его взгляде уже плыло раздражение.
Лира пожала плечами, как всегда. Она привыкла молчать. Артур не любил, когда она говорила что-то "не так". Его ревность и контроль вырастали из каждой мелочи — лайк на чужой фотографии, задержка на перемене, случайный взгляд в сторону парня из параллели.
Её мир стал крохотной клеткой, где каждый шаг требовал разрешения. И сначала это даже казалось заботой, чем-то вроде подтверждения собственной ценности. Но со временем Артур словно стер её границы, оставив только себя и свои правила.
— Я просто проветриться вышла, — наконец выдавила она, но голос прозвучал слишком тихо, слишком неуверенно.
Артур прищурился, оценивая её, как будто снова ищет подвох. Он подошёл ближе, положил руку на затылок, сжал чуть сильнее, чем нужно, и наклонился к её лицу:
— Я же говорил, не кури эту дрянь, Лир. Хочешь, чтобы тебя потом с инфарктом увезли? — в его голосе была смесь угрозы и заботы, странное комбо, к которому она давно привыкла.
Лира кивнула, но внутри её будто сдавили тиски. Уже не в первый раз она ловила себя на том, что больше не чувствует к нему ничего — ни нежности, ни тепла, ни даже страха. Только равнодушие. Как будто Артур стал для неё фоном, шумом, который нельзя выключить.
А вечером он снова будет писать ей гневные сообщения. Снова обвинения, снова оскорбления, снова "я делаю это ради тебя, Лира". И она снова будет сидеть на полу в тёмной комнате, в наушниках, со сжатыми до боли кулаками, чтобы не разрыдаться. Потому что плакать стало уже привычкой.