8
Наутро Семен еле открыл глаза и, борясь с подступающей к горлу тошнотой, кое-как поднялся. Накануне больше часа он провел в ванной, смывая с себя ту дрянь, которой запачкал его Демид, потом полночи проворочался с боку на бок в кровати, не в силах уснуть.
Встретившись со старшим Доценко на кухне, Семен услышал радостную новость.
- На Новый год вы с братом можете два дня провести с отцом. В колонии, - как бы между прочим, заметил отец Демида, отпив кофе из своей чашки.
Доставший в это время из холодильника сыр Семен, чуть не выронил его из рук.
- Правда? – повернулся он к Доценко старшему. Губы против воли растянулись в широкой улыбке.
- Да, - уголки губ того приподнялись.
- Я соберу вам в дорогу продуктов и готовой еды, - зевнула Марина.
- Кстати, - отец Демида вытащил из кармана брюк сложенный вдвое лист бумаги. – Это Николай набросал для вас. Что нужно и можно брать с собой из вещей.
- Угу, - Семен схватил листок и, забыв про то, что собирался завтракать, помчался к себе в комнату.
Нужно было немедленно сообщить Артему.
***
Размеренный стук колес электрички убаюкивал. Мелькающие за окном деревья, припорошенные снегом, сменялись то белоснежными полями, то одноэтажными или двухэтажными домиками.
Семен закрыл глаза. В вагоне, кроме него и Артема, было еще семеро человек – две сморщенные бабули, перешептывающиеся о чем-то между собой, спящий у окна мужчина, пара с маленькими детьми. Еще минут сорок, и они будут на месте. Почти.
Старший Доценко привез Семена с братом к колонии общего режима, где сидел их отец. Двухэтажное серое кирпичное здание с грязными стенами и маленькими зарешеченными окнами, огороженное высоченной изгородью.
Семен вышел из «тойоты» и, жмурясь от мокрых разлапистых снежинок, липнувших к коже и одежде, окинул внимательным взглядом место, где им с братом предстояло провести два дня, не считая сегодняшний вечер, 31 декабря. Зато они будут с отцом. Артем тут же прилип к его боку, вцепившись в его локоть. Во все глаза уставился на мрачное здание колонии.
- Спасибо, - когда они миновали пропускной пункт, тихо сказал Семен старшему Доценко, а когда поймал удивленный взгляд последнего, пояснил. – Что все-таки договорились о встрече.
- Ах, это. Ну, это Демида благодари. Он, минуя меня, вышел на Николая, договорился с ним, тот быстро переговорил с твоим отцом, а меня просто перед фактом уже поставили. Как они с Николаем уговорили твоего отца и так быстро договорились с начальником колонии, ума не приложу. Так что я, можно сказать, не при чем, - усмехнулся тот и бросил на него взгляд. – Ты не знал?
На секунду в голове Семена все смешалось. Демид? Который почти что послал его, когда он просил его помочь. Который приковал его наручниками к батарее. Который спас его от Егоровской шайки. Который сотворил с ним... такое несколько дней назад...
- Так, давайте мне все, то с собой взяли. Сейчас будут проверять, - повернулся к ним Николай.
- Проверять? – нахмурился Семен.
- Ну, да. На случай, если прихватили с собой что-нибудь... небезопасное, - хохотнул адвокат и серьезно добавил. – Это стандартная процедура. Ничего страшного в этом нет. Когда все будет проверено, вас отведут к отцу. Вы будете находиться с ним в специальной комнате. За телевизор, микроволновку, холодильник и остальное заплачено, - он бросил взгляд на старшего Доценко. – Так что смело пользуйтесь.
- Тем, а автобус точно придет? Просто выходные дни же типа, - повернулся к брату Семен.
Тот усиленно закивал и сунул ему под нос телефон с открытым расписанием общественного транспорта.
Семен посмотрел в окно. Третье января. До начала занятий чуть больше недели. В новой школе. А пока электричка уносила их в пригород. Дальше от семейства Доценко. Дальше от всех...
Внутри было так же мрачно, как и снаружи. Даже еще более мрачно. Все однотипное, серое, навевающее тоску. Люди в синей форме с погонами. Обитатели колонии. С любопытными, злыми, насмешливыми, а порой дикими взглядами.
Комната, которую им отвели, показалась очень маленькой – три на три метра. Две маленькие узкие кровати с жесткими продавленными пружинами. Телевизор, холодильник, микроволновка, как сказал адвокат. Узкий обшарпанный шкаф для одежды и вещей. Тумбочка, на которой стоял телевизор.
Отец очень сильно похудел. Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Семен украдкой бросал на отца взгляды, высматривая, не появилось ли у него синяков, ссадин и других повреждений. Сам ведь тот никогда не признается.
- Чего такой мрачный, Сем? – вырвал его из размышлений голос отца.
- Вот и нет.
- Тогда расскажи, как дела в школе.
- Да как обычно все. Закончил четверть без троек, - пожал плечами Семен и наткнулся на смеющийся взгляд Артема. Брат вообще, едва они скрылись втроем в этой комнатушке, заметно повеселел. А вот отец поднял брови, не веря в слова сына. – Ну, ладно-ладно. Тройки по алгебре и физике. Ну и что? Я вообще в новую школу перехожу.
- Новая школа ближе к вашему... - отец замялся, подбирая слова. - ...новому дому. И Константин сказал, что в ней очень грамотные и знающие учителя. Так что постарайся показать себя, Семен, - похлопал он его по плечу.
Сердце Семена сжалось.
- Ну, а у тебя как успехи? – обратился к младшему сыну тот. Артем начал кривляться, показывая жестами, что все замечательно, ему все нравится. Только хочется домой, вместе с ним, в старую квартиру.
- Скоро вернемся. Все втроем, - вмешался в разговор Семен.
Отец бросил на него взгляд, но промолчал.
- Ну, а как успехи с речью? Когда говорить начнешь, а, Артемка? – потрепал он по волосам сына.
Семен знал, что отец не особо верит в успех, что его освободят досрочно, а решение суда пересмотрят в его пользу. Пусть и так. Достаточно, что они с Артемом верили в это всеми силами.
Отец улыбался и шутил, но было видно, что ему тяжело. Семен даже начал понимать, почему он так упорно отказывался от длительного свидания с ними. Это место, эта комната, эти стены давили на сознание, искажали мысли и нагоняли тоску. Тесно, мрачно, свобода сжата до самых маленьких размеров. И хотя почти наступил Новый год, праздничного настроения не ощущалось. С собой Семен и Артем прихватили с собой разноцветную мишуру и гирлянды, чтобы хоть что-то поднимало настроение. В полночь все трое чокнулись чашками с вишневым соком. Артем скорчил рожицу и изобразил жестами: «как будто вино». Семен усмехнулся:
- Ага. А газировка как будто шампанское.
Ночью, втиснувшись с братом на одну кровать, Семен еле сдержался, чтобы не разреветься – такое отчаяние накатило на него. Артем, пошевелившись, показал руками:
- Куда третьего?
- К Доценко и Марине. Куда еще, - тихо-тихо, чтобы не разбудить отца, ответил Семен.
Артем замотал головой, приподнявшись. Яростно начал жестикулировать:
- Я туда не хочу!
- Но из твоего интерната все разъехались на каникулы. С тобой там никто сидеть не будет.
- Есть идея.
- Какая?
Наутро третьего января Семен и Артем намеренно покинули колонию чуть раньше, чем договаривались. Доценко должен был заехать за ними на машине, но у них наметился свой план. От колонии до автовокзала. Благо карманных денег на билет на пригородный автобус хватало. А там, в поселке, куда они собрались согласно плану Артема, жила женщина, которая работала поваром в его интернате. Узнав, что Артему негде и не с кем провести новогодние каникулы, та согласилась приютить их у себя на время.
- Где вы? – судя по голосу Доценко старший был раздражен. Даже зол.
- Мы решили съездить в гости к... знакомым Артема.
- Что?!
- Родителям его друга. Одноклассника. Они разрешили погостить у них до конца каникул, - как можно спокойнее и увереннее вещал в трубку Семен. Нельзя, чтобы Доценко кинулся на их поиски и силком притащил к себе. Ради Артемки. Нельзя. – Простите, что не предупредили раньше. Просто все вышло очень неожиданно.
- Что за друг? Я могу переговорить с его родителями?
- Все в порядке. Я вас не обманываю. И да, там сеть плохо ловит. Не получится.
- Семен, - сквозь зубы, бросил Доценко. – Ваш отец в курсе?
Сердце бухнуло вниз. Семен нервно сглотнул.
- Ну, конечно. Он нам разрешил. Сказал, за городом отдых лучше. Вы что думали, что мы тайно туда собрались?
На том конце линии Доценко вздохнул. Повисла продолжительная пауза. У Семена вспотели ладони.
- Ладно. Но если я узнаю, что вы меня обманули...
- Все в порядке. Я вернусь к тринадцатому января.
- Все хорошо? – с тревогой посмотрел на него Артем. Семен потрепал его по волосам.
- Кажется, да.
От остановки, до которой довез их автобус, они шли пешком еще около километра. Долго плутали между одинаковыми двухэтажными домиками, утопая по лодыжки в густом снегу, пока, наконец, не отыскали нужный дом.
Антонина Сергеевна, тот самый повар из интерната, встречала их у своей калитки. С неба валились хлопья снега. Она куталась в шерстяную шаль и щурилась, всматриваясь в идущих к ней парней.
- Я уж начала волноваться. Ну, здравствуй, Артемка! И... - перевела взгляд на Семена.
Тот кивнул.
- Семен.
- Здравствуй! Артемка про тебя рассказывал. Проходите же, - она отошла в сторону, пропуская их. – В снегу-то все...
Дом был небольшим, деревянным, но двухэтажным. Выкрашен в темно-зеленый цвет. С покатой крышей. Рядом с домом ютились две небольшие пристройки, типа сараев.
Внутри было тепло, хоть за окнами мело и завывал ветер. Пахло приятно – деревьями, лесом. В печке потрескивали дрова. Последний раз в деревянном доме, за городом, Семен был лет семь назад, когда еще были живы дед с бабушкой, родители отца. Полузабытые воспоминания накатили на него смешанной волной. Неожиданно захотелось вернуться в прошлое, когда все было по-другому. Когда их семья еще была полной.
Артем, пока Семен боролся с подступившими воспоминаниями и переживаниями, уже раскладывал вещи. Спать им предстояло на втором этаже, в небольшой комнате с двумя односпальными кроватями. Хозяйка дома суетилась, подогревала обед, одновременно показывала, где, что лежит. Семену было и неловко, что они вот так навязались ей, и радостно, что их все же приютили.
Антонине Сергеевне было сорок семь лет. Но Семену с Артемом она казалась чуть ли не бабушкой. Особенно в своей шерстяной шали, цветном платке на голове и с немного шаркающей походкой. Улыбчивой и приветливой. Ее взрослые сын и дочь давно переехали в город и редко приезжали домой, поэтому она была рада гостям.
Первую ночь на новом месте Семен долго не мог заснуть, ворочаясь с боку на бок. Артем сопел на соседней кровати. после каникул ему предстояло вернуться в свою школу-интернат, а вот Семену – к Доценко и Марине. И если последняя не доставляла проблем, как и старший Доценко, то его сын...
- Почему ты разрешил нам остаться с тобой? – спросил отца Семен. Артем был увлечен игрой в телефоне, забравшись с ногами на кровать. Но на этом вопросе резко отвлекся и посмотрел на них.
Отец нахмурился.
- Я не разрешал не потому, что не хотел вас видеть. Просто здесь неподходящее место для вас. Нечего вам здесь делать.
- Но... передумал? – поднял брови Семен.
Отец кивнул.
- Адвокат, Николай, передал мне слова сына этого Доценко, жениха Маринки. Он просил передать, что он недавно потерял мать. Он хотел бы увидеть ее, сказать ей многое, но это уже невозможно. И пока у нас с вами есть такая возможность, мы должны видеться. Мы можем поддерживать друг друга, общаться, пусть и так. Сказал, что вы очень хотите увидеться и остаться со мной. Пусть и на пару дней.
Дыхание Семена сбилось.
- И я согласился. И тогда еще подумал, что этот парень, Демид, наверно, неплохой. И вы с ним, возможно, уже подружились, - и с вопросом во взгляде посмотрел на Семена. Артем также перевел на брата взгляд.
- Ну... мы с ним... он...
Что он мог ответить? Что, когда искренне просил Демида помочь, тот отказался? А что было после, и вспоминать лишний раз не хотелось.
- Я не знал, что он разговаривал об этом с Николаем. Он мне ничего не говорил. Мы... мало общаемся, - наконец, оформил мысль в слова Семен.
- Вот как? – отец поднял брови и потер подбородок. – Что ж, теперь ты знаешь.
Семен кивнул. Мысли путались.
- И отец его, вроде, мужик нормальный. Маринку я и так просил за вами присматривать, - продолжил отец, когда пауза затянулась.
- Да, - с усилием улыбнулся Семен. – Да, они нормальные. Просто... Просто мы с Темкой ждем тебя, когда мы снова будем втроем жить.
Артем, в подтверждение его слов, усиленно закивал.
Отец улыбнулся и потрепал Семена по волосам.
Проворочавшись, Семен, наконец, забылся тревожным сном.
***
Каникулы пролетели незаметно. Снег шел почти каждый день, наметало огромные сугробы, и Семен с братом расчищали территорию у дома и крышу от снега. Ходили в магазин за продуктами, помогали в готовке (Артем в основном просто смотрел, а Семен и сам неплохо готовил, так что мотал себе на ус полезную информацию), мыли полы, помогали топить печь. Антонина Сергеевна, тетя Тоня, как они стали ее называть, показывала им, как правильно закладывать в печь дрова, чтобы те горели лучше, и в дом поступало больше тепла. В общем, занятий хватало. Хотя тетя Тоня не требовала от них ничего, они просто не могли сидеть без дела. У Артема здесь, в поселке, жили несколько друзей из интерната, и вечерами он часто уходил в гости. Семен оставался в их комнате один. Надевал наушники и слушал музыку. Раньше, до всего этого кошмара с отцом, Семен часто гулял по городу один, вот так, в наушниках. Один трек сменялся другим, и настроение улучшалось. Он рассматривал витрины магазинов, прохожих, дома, машины и деревья, под музыку, и жизнь, казалось, обретала какой-то иной смысл. А теперь даже любимые треки не сильно помогали Семену отстраниться от свалившегося на него дерьма. И все же, без музыки, было бы еще хуже.
- Сочувствую я вам, мальчишки, ох, сочувствую, - сказала тетя Тоня в один из вечеров, когда они втроем сидели за столом, накрытым пестрой скатертью, и пили чай с медом. – Нелегкий у вас сейчас период. Но вы перетерпите. Не натворите глупостей. И все будет хорошо. И папку своего дождетесь, и заживете снова вместе.
У Артема на глаза навернулись слезы. Он уткнулся чуть ли не носом в свою чашку, челка свесилась на глаза. Семен нахмурился.
- Его ни за что посадили, теть Тонь. На нас... На него напали, хотели убить. А в колонию его.
- Значит, выпустят. Обязательно. Вы же сами говорили, что есть хороший адвокат.
- Да, но... Пока никакого движения.
- Я и говорю. Время надо. Перетерпите, - тетя Тоня пододвинула к ним блюдце с медом и подперла щеку рукой. – Главное, что вы оба не в детдоме. За вами есть, кому присмотреть. Так и папе вашему спокойнее.
А уже после, когда Артем ушел к себе, тетя Тоня спросила у Семена:
- Та семья, что вас приютила, хорошая? Не обижают? Не грубят?
Он кивнул.
- Почему тогда Артемка так упрямится, не хочет туда? Я очень рада, что вы приехали ко мне. Можете хоть каждые каникулы ко мне приезжать, но... Все же ведь там двоюродная сестра вашего папы, ее жених и его сын, так? А он их словно избегает.
Была бы воля Семена, тоже бы их избегал. Особенно Демида.
- Просто ему не комфортно с чужими людьми. Он... все еще не разговаривает. И то, что случилось с батей, сильно на него повлияло.
Тетя Тоня покачала головой и второй раз принялась протирать скатерть. Потом отбросила тряпку и вновь посмотрела на Семена.
- А ты что про них можешь сказать? Что за человек ваша тетя и эти Доценко? Стоит Артемке к ним приезжать?
Семен прикусил губу. Ответа не было.
- Не знаю. В смысле, стоит или нет. А так... они нормальные, - пожал он плечами, но тетя Тоня ждала от него продолжения. - Ну, Марина и Константин в основном заняты своими делами. Так что я больше сам по себе. Наверно.
- Сам по себе? – насторожилась тетя Тоня.
- Ну, то есть они не мои родители, так? Они просто следят, чтобы я ел, учился, делал уроки и все такое.
- А этот мальчик? Сын Константина.
- Демид?.. Ну, он... Мы с ним как-то мало общаемся. Он уже в одиннадцатом, у него своя компания и все такое.
- Но они не обижают тебя? Не бьют?
В горле застрял ком. Семен с усилием сглотнул.
- Конечно, нет! Все в порядке, теть Тонь. Не волнуйтесь.
- Хорошо, - кивнула она. – Тогда, может, и Артемка через какое-то время к ним приедет.
- Угу.
Когда Семен поднимался на второй этаж, дверь в их с братом комнату тихо захлопнулась, послышались быстрые шаги и скрип пружин, словно кто-то в спешке плюхнулся на кровать. В три прыжка преодолев оставшееся расстояние, Семен ворвался в комнату. Артем притворялся спящим.
- Подслушивал?! – шепотом поинтересовался Семен, склонившись над завернувшимся в одеяло братом. – Я же знаю, что да.
Артем пошевелился, вздохнул и вынырнул из-под одеяла. Уселся на кровати.
Семен сел напротив.
- Тебе нравится с ними жить? – начал жестикулировать Артем.
- У меня есть выбор? – поднял бровь Семен. – Тебе хорошо, у тебя интернат. А в каникулы вон, тетя Тоня.
- Оставайся.
- В смысле? Как, Тема?
- У тети Тони. Будешь в школу здесь ходить. Жить у нее. Она согласится.
- Тем, - вздохнул Семен. – Все хорошо, забудь. Просто мне тебя не хватает. Я скучаю, вот и все. У них не так уж плохо. И... благодаря Константину есть адвокат, и шанс, что батю отпустят. А еще...
А еще они оплачивают твой любимый интернат.
- В общем, все не так плохо. Так что не волнуйся.
- Я не волнуюсь, - надулся Артем.
- Ну, тогда чего и спрашивал?
Артем показал ему язык и тут же нырнул под одеяло от бросившегося на него Семена. Но он ловко потянул за край, сунул руку и принялся щекотать брата. Артем возился на кровати, изредка выдавая нечленораздельное мычание, пытаясь уйти от щекотавших его пальцев. Когда они оба выдохлись, Семен рухнул рядом с ним на кровать и прижал к себе.
- Все будет хорошо, Темка. Слышишь?
***
В субботу, двенадцатого января, тоска защемила с новой силой. Хотелось выть от несправедливости гребанного мира. Тетя Тоня украдкой вытирала глаза, прощаясь с ними. Приглашала в гости снова.
Был серый пасмурный день, под ногами хрустел снег, из-за высоких заборов домов доносился собачий лай. Семен с Артемом дошли до остановки. Здесь их пути расходились. Семен должен был возвращаться в город, а брат – в свой интернат.
- Пиши, не забывай. Слышишь?
- Ты не всегда отвечаешь, - скорчил рожицу Артем.
- Всегда! – щелкнул его по носу Семен. - Просто не сразу. И учись уже говорить, ну! Че ты как немой? – пошутил.
Артем хихикнул, но глаза у него были на мокром месте. Семен и сам с трудом держался. Вроде не навсегда расставались, а прощание давалось тяжело. Слишком тяжело. Но как старший, Семен должен был подать пример. Он обнял брата, кивнул ему напоследок и направился к подъехавшему автобусу. Занял место у окна. Артем махал ему рукой. И даже когда фигура брата полностью скрылась из виду, он продолжал смотреть в окно, приложив ладонь к холодному стеклу.