1
Во мне умерла вера, вот что я чувствую.
Мне холодно и стыдно лежать на полу связанным и разбитым.
Ты немного опоздал. Я уже сломан.
Кавер One Direction - Torn
Мир повернулся к Семену одним местом. Вывернул наружу его прежнюю, не супер замечательную, но и далеко не отстойную жизнь и, распотрошив останки, спустил их в унитаз.
Тебе пятнадцать. Лето только-только закончилось, впереди еще один учебный год. Начался девятый класс, а после еще два года – и свобода. Привет, взрослая жизнь! Прощай, ненавистная школа! Но один вечер, и дорога жизни вильнула в сторону, а Семена занесло в кювет. Оглушенного, сломанного, потерявшегося...
Отцу Семена не стоило выпивать в тот проклятый сентябрьский вечер с теми двумя мужиками. Они нагрянули неожиданно, принесли с собой водку, но посыл у них был недобрый. Семен это чувствовал. Они работали вместе на железной дороге. Отец, машинист-инструктор локомотивной бригады, обнаружил у тех двоих неделю назад какие-то серьезные нарушения в работе. Те просили скрыть это, но отец всегда был слишком принципиальным, настоящий борец за справедливость. В итоге одного уволили, второму влепили выговор и понизили в должности. Того, что понизили (из машинистов перевели в помощники) Семен знал. Это отец Коляна Егорова из девятого «г». Сам Семен учился в «б». Колян был тем еще придурком. Частенько стебался над ним со своими дружками. Так что где-то он даже был рад, что папашу Егорова понизили. Так и надо.
Тогда отец за ужином рассказал Семену о своих переживаниях, он неплохо общался с теми двумя, хорошо их знал, но ему пришлось доложить начальнику об их промахе. И когда те двое, один уже бывший машинист, второй теперь помощник, Егоров, буквально вломились к ним в квартиру с натянутыми улыбками, громкими голосами и запахом табака, Семен заперся у себя в комнате и скрестил пальцы: хоть бы пронесло.
- Серега, мы к тебе по-человечески, а ты нам нож в спину. Нехорошо это. Не по-товарищески, - донеслось из кухни.
Семен приник ухом к стене, благо она отделяла его комнату от кухни. Рюмкой яростно бахнули об стол. Семен нервно сглотнул. Сердце колотилось как сумасшедшее.
- Да, нехорошо, Серега. Мы же тебя просили. Деньги предлагали. Че ты такой гордый?
Семен узнал голос Егорова и сморщился.
- Не гордый я, мужики, - голос отца, захмелевший, но строгий. - Сами подумайте, могло произойти крушение поезда. Как бы я потом людям в глаза смотрел? Сами проштрафились, ну, теперь отвечайте.
- Скотина ты, Серега!
Не пронесло. Спустя полчаса застолья, голоса стали громче, прогрохотал стул, звук удара по столу кулаком... Они хотели убить его отца. Они все были пьяны. Бухие в стельку. Семен ничего не мог сделать. Ничего...
- Ты понимаешь, нет?! От меня жена грозится уйти! Она ж у меня не работает, а теперь и я... ик... не работаю!
- А у меня двое по лавкам. Старшему деньги нужны, младший вон в первый класс собирается. А меня из-за тебя в помощники!
- Так бы и проломил тебе я череп, Лисницкий!
- Так, Миха, ты если угрожать пришел, то давай отсюда!.. Слыш?
- Он нас еще гонит! Слызал?!
- Мы-то думали, в нем совесть проснется. Попросит за нас перед начальником...
- С-сука!!
- Да вы чего, мужики?!!
Семена трясло. Словно тропическую лихорадку схватил в одну секунду. Судя по звукам по полу жалобно проехались ножки стульев, задвигали стол, грохот посуды и звон бьющегося стекла...
- Да вы че, мля?!
- Сдохни!!!
Тук-тук. Сердце вот-вот выскочит. Страшно. До жути. Семен выскочил из комнаты. Один из мужиков, пониже ростом, но с большими мощными ручищами держал его отца за горло, прижав к стене. Второй, Егоров, шатаясь, подошел к ним.
- Не-ее-т!!!
Это было похоже на сон. Кошмар, превратившийся в реальность. Щиплешь себя за руку, а проснуться не получается. Это конец. Это выживание, и на кону – жизнь.
- П-па-а-п, - окровавленная «розочка» выпала из дрожащих рук Семена.- Паап?..
- Все хорошо, - отец присел перед ним на корточки, пригладил рукой волосы, потрепал по плечу. – Все хорошо. Все будет хорошо. Ты мне веришь? Кивни, ну. Хорошо. Так, а теперь вымой руки, умойся и марш к кому-нибудь в гости!
- Ч-что?!! Я не п-понимаю...
- Так надо. Просто скажи, что гулял и... решил зайти. Неважно, к кому, к кому-нибудь из своих друзей. Одноклассников. И сиди там, понял? Только чтобы никто даже не заподозрил, что ты знаешь, что случилось! Ты слышишь меня, Семен?
- Но я... Я не могу!! Как же ты?!
Мозг отключался, тело колотило, слова отца доносились, словно сквозь вату.
- Соберись, Семен! Мне нужно, чтобы ты сделал, как я сказал!
Он сделал. Он все сделал, как просил отец. А потом его обнаружили полицейские, устроили допрос. Он молчал, делая вид, что в шоке. Он и был в шоке. За исключением того, что уже знал, что случилось.
А потом приехала двоюродная сестра отца, Марина. Ахала, охала, забрала к себе в квартиру, пока решался вопрос с отцом. Его вызывали в полицию, он сидел в маленькой прокуренной комнатушке, а долговязый следователь с прыщавым лицом приставал к нему с расспросами. Рядом сидела психолог, которую приставили к Семену, и периодически гладила его по плечу. Они задавали какие-то странные вопросы. А Семен таращился на раскинувший свои зеленые лапы неизвестный цветок в горшке на подоконнике в том самой полицейской комнатушке и отвечал заученными фразами. Гулял, зашел к другу, не видел, не слышал, не знал.
Видел, слышал и участвовал. Но отец приказал: молчи. И Семен молчал.
А потом был суд. Жены убитого бывшего машиниста и лежавшего в больнице под капельницей помощника машиниста орали как недорезанные, тыкали пальцами в его отца. А ведь первая вроде собиралась разводиться, после того как покойный муж потерял работу. Невысокий, тощий, словно вытянутая палка, прокурор в своей блеклой синей форме монотонным голосом требовал самого жесткого наказания. Выступал адвокат, но как-то неуверенно и кисло. Заседание то и дело прерывали: то женщинам становилось плохо, то какие-то дополнительные доказательства требовались.
Семен прижимал к себе жавшегося к нему бледного напуганного брата. Тот две недели как приехал из своей школы-интерната, в которой учился второй год. Артем не говорил. Слышать слышал, слова понимал, но сам упорно молчал. После издевательств в обычной школе, отец отправил его в специальную школу для детей с проблемами со здоровьем. Она была где-то в восьми часах езды от их городка, поэтому было решено, что Артем будет приезжать домой только на каникулы и в праздники. Артем был младше Семена на три года, он не разговаривал с самого рождения, а теперь еще и такое... Брату было тяжело. Но Семен ничего не мог поделать.
Худая, словно иссушенная судья, в черной мантии зачитала приговор. Четыре года в колонии общего режима. Четыре года. Лишение свободы. У Семена закружилась голова. Заплакал Артем. Схватилась за голову Марина.
Кажется, Семен потерял сознание.
* * *
- Жалко мне тебя, сиротинушка ты моя. И брата твоего жалко, - вздохнула Марина, облокотившись на стол.
- Мы не сироты. У нас отец есть, - встрепенулся Семен и перестал мешать ложкой густую лабуду в тарелке, которую двоюродная тетка называла супом.
- Конечно-конечно. Кто спорит? – поспешно отозвалась она и постучала наманикюренным пальцем по столу. – Но он выбыл на четыре года. Была бы мать...
Мать Семена и Артема умерла от передозировки восемь лет назад. Первый раз она попробовала дурь в институте, пристрастилась и чуть не отправилась на тот свет. Ее откачали, она пролечилась в больнице. Потом встретила отца. Они поженились. Все было хорошо. Просто замечательно. Она была заботливой, доброй и веселой. Много смеялась. Играла с ними. А когда Семен пошел в первый класс, матери кто-то снова толкнул наркоту. В этот раз она боролась до последнего. Семен верил, что она и не думала их оставлять. Но силы оказались неравны...
Это стало первым серьезным потрясением. А теперь – еще хуже. Они, правда, остались одни.
- Пойми, Семочка, я, правда, не могу вас с Артемкой приютить. У Артемки еще и интернат дорогой, мне не потянуть. Даже если он пойдет в обычную школу. Мне на себя порой не хватает.
- Мы и не просим об этом.
Марина нахмурилась.
- Родственников больше у вас здесь нет. Значит, только одно...
Интернат. Или детский дом. Семен внутренне был готов, но Артем... Нет, не так, он сам не был готов ни морально, ни физически. А брат тем более...
- ... я очень не хочу, чтобы вас туда отправили. Но я не знаю, что делать, понимаешь? У меня есть жених. И я боюсь, он тоже будет против.
- Я понял, Марин, - называть ее тетей в ее двадцать девять язык не поворачивался. – Не переживай, - и, отодвинув тарелку с уже остывшей лабудой, встал из-за стола.
Артем был в соседней комнате. Сидел на полу, прижавшись спиной к дивану и обхватив колени руками. Бросил на Семена серьезный взгляд, и он понял: тот все слышал.
- Не бойся, Темка, - присел перед братом на корточки и потрепал по волосам. – Прорвемся.
* * *
Помощь свалилась буквально с неба. Жених Марины, оказавшийся тридцати восьмилетним депутатом местного Совета, обеспеченный мужик со связями, вдруг, предложил забрать братьев к себе. Марина хлопала в ладоши и целовала будущего мужа. Артем хмурился и как всегда молчал. Семен не понимал.
Марине они, по сути, были седьмая вода на киселе. Двоюродные племянники, жившие с ней в одном городе. Когда они были мелкими, она их с отцом часто навещала. А потом встречи стали все реже и реже. Иногда она заходила к отцу попросить денег в долг, но почти никогда – к нему или Артему. С чего бы ее будущему мужу предлагать такое? Брать на себя их двоих. Ладно бы они были еще мелкими, но, как говорила Марина, они уже «достаточно взрослые и проблемные».
Жениха Марины звали Константином. Константин Доценко. Он был женат, но жена почти полгода назад погибла в автомобильной аварии. Они с Мариной были подругами. У него был сын, шестнадцатилетний Демид. А еще просторная квартира в центре, деньги и связи. Высокий, широкоплечий, с темно-русыми коротко стриженными волосами и горбатым носом. Он, вроде как, казался нормальным. Нормально общался, сочувствовал, обещал найти хорошего адвокат и добиться отцу меньшего срока. Семену хотелось верить. Артем отрицательно мотал головой:
- Я ему не верю, - показал жестами.
- Я тоже. Но что делать? В детдом идти?.. И потом, если он поможет папе, то это хорошо.
- Давай откажемся, - упрямствовал Артем.
Высокий, тощий, с вздернутым носом и пронзительными серыми глазами – брат был вылитая мать. Только вот сам Артем ее едва помнил. Может, и к лучшему. А вот сам Семен пошел в отца. Зеленые глаза, прямой узкий нос, густые волосы. Отец свои постоянно коротко стриг, а Семен отпустил чуть ниже плеч. Да, ему нравились длинные волосы. Нравилось запускать в них пятерню, пропускать пряди сквозь пальцы.
- Выхода нет.
Выход, пожалуй, все же был. Но Семен надеялся помочь отцу, он хотел закончить школу и поступить в нормальный универ. А с деньгами отчима это станет возможно. И Артема не придется забирать из дорогого интерната. И отец быстрее восстановится, когда выйдет из тюрьмы.
Да, мир взрослых оказался циничным и жестоким. Оставшись один на один с этим гадким беспринципным царством, Семену ничего не оставалось кроме как подчиниться и научиться жить по его правилам. Выживай. Выживай из последних сил.
Но все же предосторожность никто не отменял. Выждав момент, Семен остался с Доценко старшим наедине:
- Почему? Почему вы помогаете нам?
- Как никак вы родственники моей невесты. Что в этом такого? Помочь двум детям, попавшим в беду?
- Мы не дети. И мы справимся и без вас, - мигом ощетинился Семен.
- Не надо так, - усмехнулся тот. – О себе не думаешь, о брате подумай. Об отце.
- Вам-то что? – прикуси язык, Семен, но нет, хотелось дерзить. И бежать. Дальше от этого неожиданно свалившегося на их головы мужчину и его сыночка.
- Послушай меня, парень, - цепкие карие глаза впились в него, тяжелая большая ладонь легла на его плечо и сжала. – У меня есть сын. Считай твой ровесник. Почти полгода как он потерял мать. Они были очень близки и... В общем, нам пришлось очень нелегко. Он очень одинок. И я знаю, ему бы хотелось брата. Или даже сразу двух. Просто... Я хочу восстановить семью. А еще вытащить сына из депрессии. И раз Демид хочет, то и я тоже.
Семен молчал. Верить или нет? Интуиция рвала глотку, кричала: беги! Артемка не доверял этому Доценко. Но...
- Ты ведь тоже знаешь, каково это – потерять мать.
Решение было принято. Если жизнь ставит подножку, обойди ее и подставь сам.
* * *
Семен приложил ладонь к стеклу. С той стороны, на то же место, положил свою ладонь его отец. Они сидели за столом, друг напротив друга. Их разделяло толстое стекло. Делило их миры на два чуждых друг другу. Тот, где можно было действовать по своей воле. И тот, где за каждым твоим шагом следили люди в синей форме. И лишь телефонные трубки с той и другой стороны, чтобы соединить два мира. Чтобы просто услышать друг друга.
Семен сжал в руке до боли прижатую к уху телефонную трубку. Вздохнул. Артем, жавшийся к его боку, уже во всю ревел. Беззвучно, размазывая слезы по щекам. Выбор сделан. Решение принято. Назад пути нет.
- Это даже хорошо, - отец держался преувеличенно бодро, почти весело. – Я и не думал, что Марина может помочь. Этот мужик... хорошо, что он ей подвернулся. И вам заодно. Теперь, у вас есть богатый опекун. Он о вас позаботиться. Ну, и Маринка тоже. Я ей наказал.
Артем яростно зажестикулировал: не хочу, не надо, готов даже бросить интернат.
- Дурак ты, Тема, - ткнул его в бок Семен. – А что мы делать-то будем? В детдом пойдем?
Артем замахал руками: другие, может быть, кто-то другой найдется. Отец с тревогой смотрел на младшего. Семен схватил брата за руку и сильно сжал ее. Мелкий бросил на него быстрый взгляд и надулся. Ну, и пусть! Нечего отцу душу травить. Как будто ему легко далось все это! Им у богатого опекуна жить, а ему...
- Не переживай, все будет хорошо. Будем тебя навещать. Писать, - быстро заговорил Семен. – Этот Доценко обещал нанять хорошего адвоката. Тебя скоро выпустят, вот увидишь.
- Мне только одно странно: почему. Из-за Маринки?
- Не знаю. Доценко говорил, что у него жена погибла в аварии весной. Сын типа в депрессии. А тут про нас узнал и как-то так и решил, - пожал плечами Семен.
- Ну, да, слышал про его историю. Но он еще и депутат, - нахмурился отец. – Думаю, это тоже сыграло роль. Взять двух приемных детей, помочь им в сложной ситуации, чтобы повысить свой рейтинг. Хотя, может, он просто хороший мужик. И любит Марину.
– Плевать, у него свои причуды. Пусть помогает. Пусть вытащит тебя, а ты выйдешь – и заживем! Слышишь?
- Слышу. Спасибо, Сема. Держись. Присматривай за Темкой, ладно? И не делай глупостей.
- Какие глупости? – вспыхнул Семен. – Единственной глупостью было, когда ты сказал мне... - он осекся под предупреждающим взглядом отца. – Ну, ладно. В общем, ты знаешь.
Темка с отчаянием зажестикулировал: все будет хорошо, не переживай.
- Я люблю вас, - улыбнулся отец. Он так осунулся и постарел. Взгляд потухший. А ведь прошло два с половиной месяца!
Семен сжал кулаки. Ничего, прорвутся. У них все получится.
Пути назад нет.
* * *
- Ну, проходи, - старший Доценко зашел в квартиру первым, посторонился, пропуская Семена. Марина уже маячила в прихожей. Обхватив себя руками, улыбалась.
- Что-то вы долго.
- Пробки, - старший Доценко расстегивал пальто.
- Давай проходи, Сема, не стесняйся, - засуетилась Марина. Попыталась отнять у него сумки с вещами.
- Я просил не называть меня так, - пробурчал, скидывая с плеч рюкзак и ставя сумки на пол.
Квартира пахнула на Семена теплом, запахами мяты и хвои. Свет от люстры, яркий, ослепляющий, бьет в глаза. Серо-коричневый линолеум, бежевые стены.
Еще час назад он обнимал брата на вокзале. Темка возвращался в свой интернат в растерянных чувствах.
- Звони, пиши, - с каким-то отчаянием жестикулировал тот, косясь на новоиспеченного «папочку». – Приезжай.
- И ты приезжай, - тоже жестами, хотя Артем ведь не глухой, просто не говорит.
- Я не приеду. Не хочу. Не могу. Прости.
Почему?..
- Давай я вещи пока в твою комнату отнесу, - старший Доценко подхватил все его пожитки.
- Хорошо, - Семен размотал шарф, расстегнул куртку.
Кажется, он вполне себе понимал брата.
- Привет. Я Демид, - и протянул ему руку.
И кульминация. Как там папаша его говорил? Депрессивный сыночек, которому захотелось брата. Или даже двух. Так вот кому они с Артемом обязаны крышей над головой.
А сейчас Демид Доценко стоял перед ним собственной персоной. Высокий. Выше Семена где-то на полголовы. Мускулистый, широкоплечий. Темно-русые волосы, модная челка-шторы, пряди небрежно падают на лицо.
- Привет, - Семен пожал протянутую руку и криво усмехнулся. – Я Семен, как ты понял.
Сильные пальцы сжали его ладонь, продлевая рукопожатие. Семен наткнулся на жесткий взгляд карих глаз. И что-то дрогнуло внутри. Интуиция снова заорала: беги!
- Я уже подогрела макароны с котлетой. Чайник вскипел, - голосок Марины разрушил на секунду установившееся напряжение.- Семен, давай переодевайся, мой руки и за стол! – и упорхнула на кухню.
- Пойдем, покажу твою комнату, - уголки губ Демида дернулись, словно он хотел улыбнуться. Будто и не он сжимал его руку как ненормальный пару секунд назад и не таращился на него странным взглядом. – Рум тур, так сказать.
- Ага, - Семен затолкал подкатившее к горлу отчаяние подальше и прошел за Демидом.
* * *
Квартира семейства Доценко оказалась просторной, трехкомнатной, с встроенными в потолок лампочками, с огромной гостиной, большой кухней и чуть меньшей площадью двумя комнатами, в одной из которых и бросил свои пожитки Семен.
Часть гостиной, отделенная перегородкой, отведена под кабинет старшего Доценко. Семен глянул туда мельком – большой стол из красного дерева с множеством ящиков, офисное черное кресло с высокой спинкой, полки на стене заложены какими-то книгами, бумагами, папками. В общем, все дорого и круто.
В другой части гостиной стоял огромный телевизор на низком шкафчике с двумя зеркальными дверцами, сверху и по бокам полки, заставленные цветами, дисками, книгами, фигурками и прочим. Длинный мягкий диван, низкий прозрачный столик, в углу напротив два кресла. Все в светлых тонах.
Вторая комната – спальня старшего Доценко. Ну, и Марины теперь. Мебель во второй комнате напоминала ту, что была в гостиной. Все в таких же светлых тонах.
Комната, в которой предстояло теперь обитать Семену, ему не очень понравилась. Вроде и просторная, с мягким креслом-кроватью, письменным столом, кучей навесных полок, большим шкафом для одежды, но он бы все отдал, лишь бы вернуться туда, в старую родную квартирку на первом этаже, где у него его комната была меньше, вся завалена хламом (отец все время ругался), и мебель не такая дорогая. Но зато его, родная. Та, которую раньше делил с братом, а потом, когда тот уехал в интернат, царствовал в ней один.
- Все в порядке? – голос Демида над самым ухом вывел Семена из оцепенения.
Конечно, нет.
- Да, - Семен натянул на лицо улыбку. – Задумался об отце.
- Понятно, - кивнул Демид. – Ладно, устраивайся.
- А... чья это была раньше комната? – еще не хватало, если она окажется Демида.
- Мамина, - тот сдвинул брови и заложил руки за спину.
- Аа-а... разве...
- Они с отцом ночевали в разных комнатах. У мамы был... очень чуткий сон, поэтому, чтобы высыпаться, она спала здесь, в отдельной комнате, - взгляд Демида блуждал по комнате, от бежевых стен к креслу-кровати, столу и, наконец, вернулся к Семену. Карие глаза прожгли его взглядом.
- Ясно. Это... ну, да, - никогда еще Семен не страдал от косноязычия.
- Ладно, давай покажу, как раскладывается кресло, - подошел к тому, что предстояло стать кроватью для Семена, Демид. – Мама его обычно не забирала, так и оставляла в разобранном виде. Я его собрал, после того как... Неважно.
Темно-русые пряди упали на лицо Демида, когда он наклонился к креслу. Да, Семен помнил, мать этого парня погибла в авто аварии. Наверно, ему тяжело.
Тем временем Демид выдвинул сиденье, перевернул спинку кресла и опустил ее. И вот уже перед Семеном вполне себе кровать. Глаза слипались после насыщенного событиями дня, и Семену не терпелось коснуться головой подушки. Но он переборол в себе это. Сначала разложить вещи.
- Спасибо.
- Не за что, - кивнул Демид, зачесывая волосы ладонью назад. – Обращайся. На столе ноут. Это твой. Точнее, был мой когда-то, но... У меня другой теперь. У тебя ведь вроде нет, да?
У Семена был комп. Старенький, но исправный и верно служивший ему. Остался в ТОЙ квартире.
- Уже нет. Но ты уверен?
- Я все файлы свои удалил, так что пользуйся. Мне он не нужен.
- Правда? Круто. Спасибо!
- Ладно, пойду. Если что, я за стенкой, - Демид вышел и прикрыл за собой дверь.
- Да уж, - Семен засучил рукава свитера и осмотрелся. – Ну, приступим.
Спустя час-два все было разложено по местам. Одежда в шкафу. Любимые книги, детективы, исторические романы и мистика, на полках. Всякая всячина для школы по ящикам стола. Все ценное по укромным местам. Кое-что из вещей отца в коробке под столом. И немного барахла, которое Артем не увез с собой в интернат, в отдельном ящике. Серебряная цепочка, которую подарил на день рождения отец, всегда на нем...
Готовый уже рухнуть на кровать, Семен зацепился взглядом за ноут на столе. Подключил шнур к сети. Вспыхнул синий экран с приветствием. Мигнул рабочий стол. Семен нервно сглотнул. На рабочем столе была фотография во весь экран. Молодая симпатичная женщина. Черные длинные волосы, прищуренные карие глаза... Сердце забилось чаще. По телу поползли мурашки.
Эта женщина была в их с отцом квартире.