Моя территория
Василиса (Чепе)
Первое, что я сделала утром, – выгнала всех на улицу и устроила в гараже побудку. Спальные мешки – на просушку. Пол – вымыть с хлоркой. Стол – отскрести до досок. Пацаны ворчали, косились на меня, но Вова, ухмыляясь в усы, первым взял ведро и тряпку. Его пример стал сигналом для остальных.
Пока они возились, я отправилась на рынок. Вернулась с сумками, полными еды: крупы, овощи, мясо для настоящего супа, а не из пакетика. И кое-что еще – занавески для единственного маленького окна, пару старых, но чистых половиков и пучок полыни, чтобы отпугивать моль и дурные мысли.
К вечеру гараж преобразился. Чистота, пусть и спартанская, пахло едой и травой. На столе стояла кастрюля с дымящимся супом. Ребята сидели вокруг, слоняясь с непривычки к такому уюту, но в их глазах читалось неподдельное удовольствие.
– Ну что, – сказала я, оглядывая их. – Поели – и на тренировку. Марат, говорил, у тебя ребята самые шустрые. Посмотрим, насколько шустрые ваши кулаки.
Тренировку мы устроили прямо перед гаражом, на пустыре. Я заставила их снова показать мне свою технику. Все те же ошибки: кулак зажат неправильно, корпус не собран, дыхание сбитое.
– Смотрите, – сказала я, подозвав самого рослого из них, Степона. – Бей меня.
Он смущенно переступил с ноги на ногу.
– Да я не могу...
– Бей, я сказала!
Он нехотя запустил кулак. Я не стала уворачиваться. Просто подставила раскрытую ладонь, приняв удар. Это было больно, но не критично.
– Видишь? Ты бьешь только рукой. Сила твоя рассыпается. А теперь смотри.
Я показала тот же удар, но в движении. Оттолкнулась от земли, провернула бедро, вложила в удар все тело. Просвистела ладонью в сантиметре от его носа. Он инстинктивно отпрянул.
– Понимаешь разницу? Ты шлепаешь, а нужно – вбивать. Как гвоздь.
Я провела с ними два часа, отрабатывая основы. Они пыхтели, потели, но слушали внимательно. Я была для них не «девчонкой», а инструктором. Тем, кто знает толк в деле, которое для них – жизнь.
Вечером, когда стемнело и ребята разбрелись по домам или устроились в углу гаража, ко мне подошел Вова. Он молча протянул кружку с горячим чаем.
– Спасибо, – сказал он хрипло. – Они без тебя бы тут с ума посходили от грязи и тоски. А так... похоже на людей.
– Это мой дом теперь тоже, – ответила я, принимая кружку. – А за дом нужно бороться. И наводить в нем порядок.
Я посмотрела на Валерия. Он сидел у стола, чистя разобранный пистолет. Его движения были точными и выверенными. Он чувствовал мой взгляд и поднял голову. В его глазах я не увидела ни раздражения, ни желания отослать меня обратно. Я увидела уважение. И что-то еще, теплое и глубокое, от чего внутри становилось спокойно.
– Завтра, – сказала я ему, – нужно поговорить с владельцами ларьков у метро. Я слышала, Зима им за аренду завышает втридорога. Мы можем предложить честные условия.
Он кивнул.
– Я как раз об этом думал.
Так и началась наша новая жизнь. Не как спасителя и спасенной. А как партнеров. Союзников. Я отвечала за тыл, за дух, за тренировки. Он – за стратегию, за переговоры, за большую картину. Вова был нашей совестью и опорой.
Я легла спать за своей ширмой, прислушиваясь к ровному дыханию спящих в гараже парней. Здесь пахло мужчинами, машинным маслом и супом. Здесь было шумно, неудобно и порой страшно. Но это было мое место. Место, которое я выбрала сама. Не убежище. Не передовая. А дом. Мой странный, суровый, но настоящий дом. И я была готова защищать его не только видениями, но и кулаками, и волей, и горячим обедом для тех, кто сражается на моей стороне.