Первый ход
Валерий (Турбо)
Вова слушал, не перебивая. Мы сидели в его квартире, за столом, на котором стоял недопитый чай и лежала пачка «Беломора». Он курил, выпуская дым колечками, и его взгляд, привыкший к далеким горизонтам Афгана, был пристальным и тяжелым.
– Семья, говоришь? – наконец произнес он, когда я закончил. – Это сильно пахнет романтикой, Валерка. А здесь, на земле, пахнет дерьмом и деньгами. Зима не отдаст свой кусок просто так.
– Я не прошу отбирать, – отрезал я. – Я предлагаю вырастить свой. Больший и честный. Универсам – это не только наш район. Это связи, это мелкий бизнес, это контроль над ханами на вокзале. Зима все это превратил в выжимание соков. А можно превратить в систему.
– Систему, – Вова усмехнулся, но беззлобно. – Ты в Москве этому научился?
– В Москве я научился, что хаос – удел слабых. Сильные строят порядок. Я не предлагаю идти на Зиму войной. Я предлагаю показать людям, что есть другой путь. Начать с малого.
Мой план был прост, как кулак. Первым делом – вокзал. Место, где вечно обдирали приезжих, где царили грязь и беспредел местных «работничков», платящих Зиме за крышу. Если мы наведем там порядок – честный порядок, с фиксированными ценами за переноску багажа, без откровенного грабежа – это станет нашим первым козырем. Показателем того, что мы не просто банда, а сила, приносящая пользу.
– Зима такого не стерпит, – заметил Вова.
– Я на это и рассчитываю. Пусть первым полезет. Мы будем защищаться. А защищать порядок от беспредела – это уже другая история. Это вызывает уважение.
Вова потушил окурок, раздавив его с особой тщательностью.
– Ладно. Я с тобой. Старые кости поскрипят, но с тобой. За твою романтику. И за то, что ты тогда за девчонку вступился. Это по-пацански.
Вторым моим шагом стал разговор с Маратом. Я нашел его в подвале, где он с парнями играл на бильярде.
– Есть дело, – сказал я, отводя его в сторону. – Не для разборок. Для работы.
Он насторожился.
– Какая еще работа?
– На вокзале. Нужно навести порядок. Твои пацаны там самые шустрые. Хочешь быть главным по порядку?
Он смотрел на меня, пытаясь понять подвох. Для него, выросшего в тени Зимы, любое предложение было либо угрозой, либо попыткой использовать.
– А Зима?
– Зима свое уже получил. Теперь наша очередь. Решай, Марат. Будешь продолжать гонять шары в подвале или сделаешь что-то настоящее?
В его глазах загорелся тот самый азарт, который я видел в день своего возвращения. Ему было скучно. Он хотел действия, значимости. Я давал ему и то, и другое.
– Я в деле, – бросил он.
На следующее утро мы вышли на вокзал. Я, Вова и десяток ребят во главе с Маратом. Не для драки. Мы пришли с метлами, тряпками и простым предложением для местных «носильщиков»: фиксированная цена, часть от общего заработка идет в общак, часть – им. Никакого произвола. Кто против – может идти к Зиме жаловаться.
Были недовольные. Были те, кто плевал нам вслед. Но были и те, кто устал от постоянного страха и унижений. Вид Вовы в его афганке, его спокойная, неоспоримая уверенность, действовали лучше любых угроз.
К вечеру на вокзале было чисто. Не в переносном, а в прямом смысле. Ребята подмели перроны. Бабушкам помогли донести сумки до такси. И самое главное – не было ни одной жалобы на обман.
Я стоял у входа, смотрел на эту картину и чувствовал странное удовлетворение. Это был всего лишь вокзал. Всего лишь первый шаг. Но он доказывал – все возможно.
Ко мне подошел Вова.
– Зима уже знает. Жди гостей.
– Пусть приходит, – сказал я. – Мы будем на базе. В универсаме.
Я смотрел, как садится солнце, окрашивая серые стены вокзала в багровые тона. Где-то там, в Чувашии, была она. Надеюсь, ей спокойно. Надеюсь, она набирается сил. Потому что скоро ей понадобятся все ее силы. Битва только начиналась. И я был готов вести ее до конца. Не ради власти. Ради того, чтобы было куда вернуться. Чтобы было, что назвать домом.